— Мама у меня готовит так, что в ресторанах плачут от зависти. Правда, мам? Кушайте, Алина, кушайте. — С лёгкой суетой в голосе отозвалась Татьяна Сергеевна, избегая смотреть девушке в глаза.

— Извините, — Алина смущённо зарделась. — Я на минуточку руки только ополосну.
Она вышла в коридор, чувствуя спиной тяжёлый взгляд Сергея, младшего брата Артёма. Тридцатилетний ветеринар весь обед молчал и смотрел на брата так, словно ждал, когда тот наконец оступится.
Остаток обеда Алина пережила как в тумане. Кивала, хвалила капусту и даже записала в телефон рецепт. Пальцы плохо слушались, и вместо тмина вышло что-то неразборчивое.
Когда подали кофе и яблочный пирог, Татьяна Сергеевна вдруг нервно смяла край вышитого фартука.
— Алина, деточка, не хотите пройтись? Я бы показала вам свои розы. Ударили ранние заморозки, но пара кустов ещё держится.
— С удовольствием. — Алина встала из-за стола.
— Эй, девчонки, вы там ненадолго! — крикнул им вслед Артём, не отрываясь от телефона, с наигранной весёлостью. — А то мне скучно без моей невесты.
Сергей, сидевший напротив, поднял на неё тяжёлый, сочувствующий взгляд, но ничего не сказал.
Осенний сад встретил их запахом прелой листвы. Розы были тёмно-бордовые, с подмороженными по краям лепестками, словно капли крови на фоне серого октябрьского неба. Татьяна Сергеевна, кутаясь в шаль, остановилась у дальней клумбы, где их не было видно из окон, а затем повернулась к девушке. Она выбрала это место нарочно: боялась, что муж или сын услышат и помешают.
— Алина, — начала она по-русски, и голос её дрогнул. — Мне очень тяжело это говорить, но ты хорошая девочка. Мне надо сказать тебе одну вещь про Артёма.
Алина посмотрела прямо в глаза несчастной женщине, которая решила спасти чужую дочь ценой собственного сына.
— Я всё слышала за столом, — произнесла она на чистом немецком. — Пожалуйста, помогите мне, но так, чтобы Артём пока ничего не знал.
Татьяна Сергеевна качнулась, будто от толчка, прикрыла лицо ладонями, и плечи её затряслись в беззвучных рыданиях.
— Слава богу, — выдохнула она, размазывая слёзы. — Я так боялась, что ты мне не поверишь, что он снова всё вывернет наизнанку. А откуда ты знаешь язык?
— В детстве соседка научила. — Алина приобняла её за плечи. — Хотела вам сюрприз сделать на свадьбе.
— Да уж, получился сюрприз! — Татьяна Сергеевна горько усмехнулась и кивнула в сторону дома. — Пойдём, присядем.
Они опустились на холодную деревянную скамейку в глубине сада, подальше от окон.
— Три года назад, — негромко заговорила Татьяна Сергеевна, глядя на поникшие розы, — Артём приехал к нам среди ночи, в слезах, на коленях. Сказал, что у отца нашли опухоль, что он сам видел анализы, но врачи нам ничего не говорят, чтобы не пугать. Что есть квота в Германии, но нужно срочно оплатить перелёт и реабилитацию. Мы отдали ему все сбережения — полтора миллиона, которые откладывали на старость.
Алина ахнула и прикрыла рот рукой.
— Виктор Павлович здоров?
— Слава богу, да. У него была грыжа, которую через месяц удалили по ОМС бесплатно. — Татьяна Сергеевна грустно улыбнулась. — Когда мы стали задавать вопросы, Артём пропал на два месяца. Потом выяснилось, что он набрал кредитов, ввязался в пирамиду, пытался отыграться на криптобирже. Сергей с тех пор с ним почти не разговаривает.