Она помолчала, собираясь с силами.

— А месяц назад сюда приехала девочка Марина. Ей двадцать четыре. Совсем ребёнок. Беременная. Третий месяц. Артём обещал на ней жениться. Взял у её матери, простой продавщицы, шестьсот тысяч на хорошую машину, чтобы таксовать. И исчез. Заблокировал их номера. Марина нашла нас через соцсети — по фотографиям с семейных праздников, которые Артём когда-то выкладывал.
— Мой миллион восемьсот, — прошептала Алина, глядя в пустоту. — Он взял их три месяца назад, сказал на первый взнос по квартире.
— Он закрыл ими часть долгов, чтобы его не посадили за мошенничество, — ответила Татьяна Сергеевна. — Нет никакой квартиры.
Алина стёрла слёзы тыльной стороной ладони.
— Господи.
Свекровь снова закрыла лицо руками.
— Какой стыд. Это наш сын, Алина. Я люблю его, как и любая мать. Но я не могу смотреть, как он ломает тебя второй раз. Мы вырастили чудовище.
— Вы не виноваты, — твёрдо сказала Алина, беря руки женщины в свои. — Сергей ведь вырос другим. Это не ваша вина.
— А что ты будешь делать? — с надеждой и страхом спросила Татьяна Сергеевна. — Ты ведь не сможешь вернуть деньги, если отдала их просто так.
— У меня есть переписки. — Алина выпрямилась, и в ней просыпалась та стальная воля, которую она когда-то переняла от Андрея. — Там, где он пишет про ипотеку и просит перевести. Если прижать его от лица нескольких жертв, Марина готова написать заявление. Она напугана, но, думаю, Сергей её убедит. Он ей помогает сейчас — и с врачами, и вообще.
— Тогда сделаем так. — Алина поднялась со скамейки. Холодный октябрьский ветер трепал её волосы, но ей больше не было холодно. — Я вернусь в дом и буду улыбаться. Скажу ему, что мне очень понравились его родители, а завтра попрошу прислать мне копии документов на квартиру для налогового вычета. Соберу все доказательства, а вы свяжете меня с Мариной.
Татьяна Сергеевна смотрела на девушку перед собой с нескрываемым восхищением.
— Ты сильная, Алина. Я бы так не смогла — собраться и действовать, когда внутри всё горит. Дай бог тебе сил. — Свекровь погладила её по руке. И от этих слов камень, лежавший на сердце Алины все эти пять лет, вдруг треснул. Она не одна. Её снова предали, да, но в этот раз она не рухнет в туман.
— Пойдёмте в дом. — Алина усмехнулась про себя и сказала с наигранной заботой: — Не стоит заставлять жениха слишком долго ждать, а то он, не дай бог, начнёт волноваться.
Когда они вошли, Артём пил кофе и что-то увлечённо рассказывал отцу. Сергей стоял у окна. Заметив, как переглянулись мать и Алина, он едва заметно кивнул, словно отдавая должное её мужеству.
Алина села за стол, взяла свою чашку и посмотрела на Артёма. Он улыбнулся ей своей фирменной бархатной улыбкой.
— Ну что, нагулялись? — спросил он. — Понравились мамины розы?
— Очень, — ответила Алина, делая глоток. Кофе был горьким, но оставлял приятное согревающее послевкусие. — Знаешь, Артём, у твоей семьи потрясающий сад и корни. Корни у вас действительно очень глубокие. Я рада, что мы приехали.
Артём слегка поёжился, не понимая, что изменилось в её взгляде.
Из гостей они уезжали в сумерках. Татьяна Сергеевна сунула Алине банку квашеной капусты и обняла чуть крепче, чем требовали приличия, — она уже воспринимала её как родную. Сергей, закрывая багажник, тихо сказал: