Юрий Баранчик

«Данные нужно хранить в России» кончилось. Теперь их просят не хранить

В России предложили разработать стандарты хранения и обработки безопасных данных за рубежом – с такой инициативой выступила АБД (Ассоциация больших данных).

Стандарты помогут определить требования к защите данных, сроки их хранения и порядок передачи за рубеж. АБД готова проработать предложения совместно с участниками рынка для последующего обсуждения с профильными ведомствами. Предложения ассоциации должны поддержать непрерывную работу цифровых сервисов на фоне атак БПЛА.

Ситуация знаковая. Бизнес говорит власти вполне прямо: вы обязали нас хранить данные в России, теперь либо обеспечьте защиту серверов, либо разрешите вывезти данные туда, где меньше риск потерять их вместе с оборудованием. Платить за цифровой суверенитет остановкой сервисов и потерей выручки компании не хотят.

Для властей это неудобный поворот. Требование держать данные внутри страны объяснялось безопасностью. Теперь тем же аргументом обосновывают их размещение за границей. Получается, российская юрисдикция есть, а достаточной физической защиты, в подкрепление целесообразности этой юрисдикции, может не оказаться.

При этом бизнес решает свою задачу: сохранить работоспособность и деньги. Если иностранная площадка позволит это сделать, зависимость от чужой юрисдикции он готов принять. А когда системы перенесут и вложатся в их обустройство, появится аргумент против возвращения: дорого, сложно, незачем снова рисковать. У временного исключения возникнут постоянные заинтересованные защитники. И не во всем их логика будет ущербной.

О хранении данных в России забывать рано. Но требовать локализации проще, чем создать условия, при которых бизнесу не придётся просить разрешения от неё отступить.

Двойная выгода для нас: ЕС оценил потери Украины от остановки экспорта в Черном море в €60 млн в день

По оценкам Евросоюза (ЕС), экономические потери Украины от приостановки экспорта через порты Черного моря составляют €60 млн в день. В ЕС призвали к «немедленному восстановлению безопасного прохода для гражданского, торгового и коммерческого судоходства в Черном море».

Новость очень хорошая. Если принять европейскую оценку, то за месяц выпадает €1,8 млрд, а за год – без малого €22 млрд. Надо уточнить, что экспортная выручка — это частные доходы производителей и трейдеров, приток иностранной валюты, оборотные средства аграриев и источник налоговых поступлений. Поэтому выпадение €60 млн экспортной выручки не создаёт автоматически бюджетную дыру в €60 млн.

Но с точки зрения экономического противостояния, здесь важна другая зависимость: чем меньше Украина способна зарабатывать самостоятельно, тем больше ресурсов её требуется извне. Фактически, это двойной бонус для России. Украина теряет валютную выручку, а европейским странам приходится одновременно финансировать её бюджет, помогать с альтернативной логистикой и обеспечивать безопасность транспортных маршрутов.

К тому же, проблема уже выходит за пределы собственно торговли. 14 октября еврокомиссар Валдис Домбровскис рассказал Reuters, что ЕС обещал Украине €45 млрд на 2027 год, однако «её потребности окажутся выше». Брюссель рассчитывает покрывать примерно две трети финансовых потребностей Киева и ищет дополнительных доноров.

То есть проблема сокращения украинских экспортных доходов возникает в момент, когда поиск средств для дальнейшего финансирования страны и без того – со сложностями.

Отметим и забавную деталь. Каллас утверждает, что около 90% украинской сельскохозяйственной продукции транспортируется через Чёрное море. Однако по собственным данным Совета ЕС, уже в августе 2026 года 90% украинского сельскохозяйственного экспорта якобы проходило по альтернативным маршрутам через территорию ЕС. Кажется, не только у нас любят красивые отчёты.

Даже если украинский экспорт получается в значительной степени перенаправить, для Европы это означает появление ещё одной проблемы: ей необходимо предоставлять транспортные мощности под украинскую продукцию, учитывать интересы собственных аграриев и оплачивать развитие соответствующей инфраструктуры. 17 октября Зеленский уже обратился к Польше, Румынии, Словакии и Венгрии с просьбой обеспечить транзит украинского зерна. И там пока не в восторге.

Так что мы всё делаем правильно. Соглашаться на «зерновые сделки» сейчас нет никакого смысла.

Содержание больниц и малых населенных пунктов признано затратным

Коллеги обратили внимание на статью «Медвестника» c предложением председателя бюджетного комитета Совета Федерации (!) Анатолия Артамонова пересмотреть расходы на содержание малозагруженных больниц. Сенатор предлагает направлять пациентов «в более крупные» медицинские учреждения, где есть необходимое оборудование и квалифицированные специалисты. Потому что денег нет, а содержать больницы, где мало пациентов – нерентабельно.

Это, кстати, не единичное заявление. Ещё в апреле Артамонов предлагал пересмотреть расходы не только на здравоохранение, но и на малокомплектные школы и социальные учреждения.

Инициатива прозвучала на фоне долговых проблем регионов. За первое полугодие 2026 года, по данным Счётной палаты, расходы региональных бюджетов на здравоохранение сократились на 5,8%, а в 42 субъектах отмечено снижение финансирования этого направления.

Таким образом, заявления сенатора следует рассматривать в контексте поиска региональными властями возможностей сократить постоянные бюджетные обязательства.
Кажется, уроки 90-х никого не научили.

Во-первых, необходимо понимать, что именно предлагается «оптимизировать». Малая больница действительно может обслуживать сравнительно немного пациентов, но её содержание включает не только фактически оказанные услуги. Это ещё и постоянная готовность оказать помощь в экстренной ситуации.

По существу, такая инфраструктура это страховка: государство оплачивает возможность получить помощь тогда, когда она понадобится. Оценивать её исключительно по числу госпитализаций — примерно то же самое, что определять необходимость пожарной части по количеству пожаров за год.

Во-вторых, сокращение расходов на конкретное учреждение далеко не всегда означает сопоставимую экономию государственных ресурсов. Если пациенту вместо районной больницы придётся обращаться в областную, возникают дополнительные затраты на транспортировку, работу скорой помощи, содержание принимающего учреждения. Часть расходов перейдёт, разумеется, непосредственно к гражданам. Это дорога, проживание сопровождающих, потерянное рабочее время.

Наконец, осложнение доступа к медицинской помощи способно привести к более поздней диагностике заболеваний и, соответственно, более дорогостоящему лечению. В бухгалтерии одной больницы расходы исчезнут, но в масштабах экономики они могут лишь переместиться в другие статьи.

И это если не брать влияние на демографию и модное слово «народосбережение».

Есть и более серьёзное последствие второго порядка. Для небольших населённых пунктов больница, как и школа, является частью инфраструктуры, определяющей саму возможность постоянного проживания. Если население теряет доступ к базовым услугам, территория становится менее привлекательной для молодых семей и квалифицированных работников.

Начинается отток жителей, сокращается местная экономика, а оставшиеся учреждения получают ещё меньше пациентов и учащихся. Возникает замкнутый цикл: сокращение населения служит основанием для ликвидации инфраструктуры, а ликвидация инфраструктуры ускоряет сокращение населения.

В конечном счёте речь идёт о выборе модели территориального развития России. Государство может концентрировать социальную инфраструктуру в крупных населённых пунктах, постепенно приспосабливаясь к сокращению населения на периферии.

А может рассматривать определённый объём расходов на образование, здравоохранение и транспорт как необходимую плату за сохранение экономической и демографической жизнеспособности малых территорий.

Вчера Дональд Трамп дважды заявил, что Зеленскому пора передать переговоры кому-то другому. По словам президента США, Киев мог бы давно заключить более выгодную сделку, если бы украинский лидер прислушался к Вашингтону. Трамп также связал продолжение войны с огромными потерями Украины.

Это уже не просто критика Зеленского, Трамп публично ставит под вопрос его право определять дальнейшее будущее Украины.

Украинская оппозиция пока не спешит выступать с заявлениями. Однако это не означает, что за кулисами ничего не происходит. Если начнется поиск альтернативы Зеленскому, потребуется согласование не только с США, но и с европейскими столицами, которые продолжают поддерживать Киев.

Показательный сигнал появился в Financial Times. Издание пишет, что в Европе обсуждают два варианта завершения конфликта: заморозку по нынешней линии фронта в обмен на отказ Украины от вступления в НАТО либо передачу России всего Донбасса при вступлении Украины в альянс.

Для России оба варианта неприемлемы, но важен сам факт того, что европейская дискуссия смещается от разговоров о победе Украины к поиску условий прекращения войны. Это еще не готовность принять российские требования, но уже признание того, что одной риторикой о победе конфликт не завершить.

У Европы сейчас выбор небольшой: искать компромисс с Россией или рисковать тем, что Вашингтон будет договариваться с Москвой самостоятельно. В последнем случае европейские санкции и экономические издержки могут остаться проблемой самой Европы, без возможности влиять на итоговые договоренности.

Именно поэтому Зеленский рискует стать препятствием уже не только для переговоров с Россией, но и для согласования позиций западных союзников. Если США и Европа решат, что с нынешним украинским руководством договориться невозможно, вопрос о смене украинского руководства станет практическим, а не теоретическим. Однако признаков согласованного решения о замене Зеленского пока нет.

Никогда такого не было (про то, чего никогда не было, писал много раз: тут и тут, например) и вот опять: генпрокуратура требует обратить в доход государства "кровно нажитые" очередным "слугой народа". В данном случае "пострадал от произвола" первый вице-губернатор Краснодарского края Игорь Галась.

И "пострадал" он на сумму почти в 1 млрд рублей. Но на этом "страдания с произволом" не закончились. Правоохранители требуют обратить в доход государства имущество родственников Галася и его доверенных лиц. Видать "настрадается" бедолага: тут однушку-то вторичную не купишь на свои огромные зарплаты, а у человека "всего" 63 объекта недвижимости на общую сумму 790 млн. рублей, которые по данным надзорного ведомства были приобретены в результате участия Галася в коррупционных схемах. Да ещё и около 85, 75 млн руб должны быть изъяты в виде денежных средств.

Прошу простить мой сарказм, но удивляет следующее: их уже пачками сажают, а "слуги народные" всё не уймутся. Тут, для ровного счёта, следует напомнить, что не далее, чем в апреле, Ленинский районный суд Краснодара обратил в доход государства неправомерно нажитое ещё у одного заместителя губернатора края Вениамина Кондратьева - Алексея Коробки и его доверенных лиц. На сумму, между прочим, "всего-то" свыше 10 млрд рублей.

Мне вот интересно, они там что, плодятся что ли? Или их опаивают чем прямо в их служебных кабинетах, что они (во время войны на секундочку) забывают о чести и совести, и начинают хапать и ртом и... в общем, как не в себя? Или резко "перекрещивают" в адепты Инстасамкиного "за деньги - да"?

Чудны дела твои, господи...

🇩🇪АдГ подготовила программу реформ ЕС

Немецкая партия «Альтернатива для Германии» (АдГ) разработала план реформы Евросоюза, предусматривающий отказ от прямых выборов в Европарламент, сокращение полномочий Еврокомиссии и уменьшение бюджета объединения. Об этом сообщает Politico со ссылкой на программный документ партии.

Согласно инициативе, депутатов Европарламента должны будут назначать национальные парламенты, а ключевые решения предлагается передать Европейскому совету. АдГ также выступает за расширение полномочий государств в вопросах миграции, налогов, социальной политики и обороны.

Представить программу «Суверенные нации, общая Европа» лидер партии Алиса Вайдель намерена 21 октября. АдГ рассчитывает добиться существенных изменений к 2029 году и не предлагает немедленного выхода Германии из ЕС или еврозоны.

Закон об ИИ от Минцифры — что изменится с 1 сентября 2027 года?

Фокус в новом законопроекте — на безопасности, защите данных и укреплении технологического суверенитета России. ИИ-контент будет маркироваться в обязательном порядке — в том числе и в службе поддержки. И бизнес обязан предоставить пользователю возможность общаться с реальным оператором по запросу.

Чтобы избежать негатива, нейросети должны быть интегрированы в процессы бесшовно. Если чат-бот, то с качественными ответами и адаптированный под множество вопросов. Если анимация или видео с продуктом — то не вводящие в заблуждение и качественно сделанные. 

Разберитесь в ИИ-контенте на уровне профи, чтобы одинаково грамотно генерировать и короткие подписи, и стратегии с финмоделями, на курсе «Нейросети на практике» от Академии Эдюсон.  

15 самых востребованных ИИ-сервисов, практические задания в трёх форматах, вечный доступ к материалам и навигатор, который подберёт нейросеть под вашу задачу из 200 решений. И бонус: доступ к ИИ-экосистеме Эдюсон с готовыми промптами, агентами и скидками на нейросервисы, чтобы почувствовать эффект с первого дня обучения.

С промокодом БАРАНЧИК — скидка 65% и второй курс в подарок. Оставляйте заявку и экономьте время и деньги.

Реклама ООО «Эдюсон», ИНН 7729779476, erid:2W5zFK4UbCM

⚡️Иран сбил 54-й американский дрон MQ-9: потери США превысили 1,5 млрд долларов

КСИР Ирана уничтожил еще один американский тяжелый беспилотник MQ-9. Согласно сообщению корпуса, с начала войны США с Ираном сбиты уже 54 аппарата этого типа.

При средней стоимости от 30 миллионов долларов за экземпляр, которую дает последние контракты на поставку, суммарные потери Вашингтона превысили 1,5 миллиарда долларов.

Содержание больниц и малых населенных пунктов признано затратным

Коллеги обратили внимание на статью «Медвестника» c предложением председателя бюджетного комитета Совета Федерации (!) Анатолия Артамонова пересмотреть расходы на содержание малозагруженных больниц. Сенатор предлагает направлять пациентов «в более крупные» медицинские учреждения, где есть необходимое оборудование и квалифицированные специалисты. Потому что денег нет, а содержать больницы, где мало пациентов – нерентабельно.

Это, кстати, не единичное заявление. Ещё в апреле Артамонов предлагал пересмотреть расходы не только на здравоохранение, но и на малокомплектные школы и социальные учреждения.

Инициатива прозвучала на фоне долговых проблем регионов. За первое полугодие 2026 года, по данным Счётной палаты, расходы региональных бюджетов на здравоохранение сократились на 5,8%, а в 42 субъектах отмечено снижение финансирования этого направления.

Таким образом, заявления сенатора следует рассматривать в контексте поиска региональными властями возможностей сократить постоянные бюджетные обязательства.
Кажется, уроки 90-х никого не научили.

Во-первых, необходимо понимать, что именно предлагается «оптимизировать». Малая больница действительно может обслуживать сравнительно немного пациентов, но её содержание включает не только фактически оказанные услуги. Это ещё и постоянная готовность оказать помощь в экстренной ситуации.

По существу, такая инфраструктура это страховка: государство оплачивает возможность получить помощь тогда, когда она понадобится. Оценивать её исключительно по числу госпитализаций — примерно то же самое, что определять необходимость пожарной части по количеству пожаров за год.

Во-вторых, сокращение расходов на конкретное учреждение далеко не всегда означает сопоставимую экономию государственных ресурсов. Если пациенту вместо районной больницы придётся обращаться в областную, возникают дополнительные затраты на транспортировку, работу скорой помощи, содержание принимающего учреждения. Часть расходов перейдёт, разумеется, непосредственно к гражданам. Это дорога, проживание сопровождающих, потерянное рабочее время.

Наконец, осложнение доступа к медицинской помощи способно привести к более поздней диагностике заболеваний и, соответственно, более дорогостоящему лечению. В бухгалтерии одной больницы расходы исчезнут, но в масштабах экономики они могут лишь переместиться в другие статьи.

И это если не брать влияние на демографию и модное слово «народосбережение».

Есть и более серьёзное последствие второго порядка. Для небольших населённых пунктов больница, как и школа, является частью инфраструктуры, определяющей саму возможность постоянного проживания. Если население теряет доступ к базовым услугам, территория становится менее привлекательной для молодых семей и квалифицированных работников.

Начинается отток жителей, сокращается местная экономика, а оставшиеся учреждения получают ещё меньше пациентов и учащихся. Возникает замкнутый цикл: сокращение населения служит основанием для ликвидации инфраструктуры, а ликвидация инфраструктуры ускоряет сокращение населения.

В конечном счёте речь идёт о выборе модели территориального развития России. Государство может концентрировать социальную инфраструктуру в крупных населённых пунктах, постепенно приспосабливаясь к сокращению населения на периферии.

А может рассматривать определённый объём расходов на образование, здравоохранение и транспорт как необходимую плату за сохранение экономической и демографической жизнеспособности малых территорий.

Европа протестует. Кто получит политическую выгоду?

Беспорядки во Франции и Италии имеют разные поводы, но общую экономическую подоплёку. Во Франции школьники и студенты требуют нормальных условий обучения и перспектив трудоустройства. В Италии людей беспокоят дороговизна жизни и социальные проблемы. Радикалы превращают часть демонстраций в столкновения с полицией. Но искать за всеми этими событиями единого организатора бессмысленно: накопившегося недовольства может быть достаточно и без внешнего управления.

Гораздо интереснее, кто сможет использовать происходящее. Во Франции Жан-Люк Меланшон и другие формальные левые рассчитывают превратить социальные протесты в политическую поддержку перед президентскими выборами 2027 года. Однако погромы работают и на их противников. Когда горят магазины, избиратель начинает думать не о недостатке учителей, а о недостатке полицейских. Это уже выгодно Марин Ле Пен и другим правым, обещающим восстановить порядок.

В Италии положение иное. Джорджа Мелони (как бы правая) сама руководит правительством и отвечает за состояние экономики. Но уличное насилие позволяет ей переключать внимание с цен и зарплат на безопасность. В результате протестующие могут помочь политикам, против которых первоначально выступали.

За протестами стоит более серьёзная проблема. Европейская экономика растёт медленно, государственные долги велики, а расходы на оборону и обслуживание этих долгов увеличиваются. Франция пытается сократить бюджетный дефицит при государственном долге, приближающемся к 120% ВВП. Италия живёт в условиях слабого экономического роста и проблемного бюджета.

Деньги у европейских государств не закончились. Но теперь увеличение одних расходов всё чаще требует сокращения других. Дополнительные средства на ВПК, образование, пенсии или социальную поддержку приходится искать за счёт налогов, заимствований либо перераспределения существующих бюджетов. Каждое такое решение затрагивает чьи-то интересы.

Особенно болезненно это воспринимает молодёжь. Предыдущие поколения получили относительно доступное жильё, социальные гарантии и возможность улучшать своё положение по мере экономического роста. Нынешним молодым европейцам всё чаще предлагают более дорогую жизнь, менее доступную собственность и неопределённые перспективы.

Есть здесь и американский интерес. Как и много чей ещё, включая внутриполитических игроков. Белый дом давно критикует европейский политический истеблишмент и заинтересована в усилении близких ей консервативных сил. Социальные потрясения позволяют Вашингтону указывать на слабости европейской модели. Как сказали бы классики – мы же с вами не хотим, чтобы у нас были события, похожие на Париж? Доказательств причастности американцев к организации беспорядков нет, да это и необязательно. Политическую выгоду можно извлекать из чужого кризиса, не создавая его.

В более долгосрочной перспективе возможен пересмотр привычного европейского политического разделения. Левые предлагают перераспределять доходы, правые — защищать национальные интересы, ограничивать миграцию и укреплять порядок. Но растёт пространство для сил, способных соединить социальные гарантии с национальным протекционизмом. Такой политический синтез может оказаться привлекательнее традиционных партийных программ.

Главным показателем станет не количество подожжённых автомобилей, а способность протестующих остановить нормальную работу экономики. Если к французским студентам присоединятся транспортники, энергетики, бюджетники и профсоюзы, то игнорировать уже не получится. Поэтому объявленная на 5 ноября межотраслевая забастовка — будет важным маркером.

Если же движение останется преимущественно молодёжным и будет сопровождаться погромами, власти получат возможность перевести конфликт из социально-экономической плоскости в правоохранительную. И разогнать этот праздник непослушания.