Европа протестует. Кто получит политическую выгоду?
Беспорядки во Франции и Италии имеют разные поводы, но общую экономическую подоплёку. Во Франции школьники и студенты требуют нормальных условий обучения и перспектив трудоустройства. В Италии людей беспокоят дороговизна жизни и социальные проблемы. Радикалы превращают часть демонстраций в столкновения с полицией. Но искать за всеми этими событиями единого организатора бессмысленно: накопившегося недовольства может быть достаточно и без внешнего управления.
Гораздо интереснее, кто сможет использовать происходящее. Во Франции Жан-Люк Меланшон и другие формальные левые рассчитывают превратить социальные протесты в политическую поддержку перед президентскими выборами 2027 года. Однако погромы работают и на их противников. Когда горят магазины, избиратель начинает думать не о недостатке учителей, а о недостатке полицейских. Это уже выгодно Марин Ле Пен и другим правым, обещающим восстановить порядок.
В Италии положение иное. Джорджа Мелони (как бы правая) сама руководит правительством и отвечает за состояние экономики. Но уличное насилие позволяет ей переключать внимание с цен и зарплат на безопасность. В результате протестующие могут помочь политикам, против которых первоначально выступали.
За протестами стоит более серьёзная проблема. Европейская экономика растёт медленно, государственные долги велики, а расходы на оборону и обслуживание этих долгов увеличиваются. Франция пытается сократить бюджетный дефицит при государственном долге, приближающемся к 120% ВВП. Италия живёт в условиях слабого экономического роста и проблемного бюджета.
Деньги у европейских государств не закончились. Но теперь увеличение одних расходов всё чаще требует сокращения других. Дополнительные средства на ВПК, образование, пенсии или социальную поддержку приходится искать за счёт налогов, заимствований либо перераспределения существующих бюджетов. Каждое такое решение затрагивает чьи-то интересы.
Особенно болезненно это воспринимает молодёжь. Предыдущие поколения получили относительно доступное жильё, социальные гарантии и возможность улучшать своё положение по мере экономического роста. Нынешним молодым европейцам всё чаще предлагают более дорогую жизнь, менее доступную собственность и неопределённые перспективы.
Есть здесь и американский интерес. Как и много чей ещё, включая внутриполитических игроков. Белый дом давно критикует европейский политический истеблишмент и заинтересована в усилении близких ей консервативных сил. Социальные потрясения позволяют Вашингтону указывать на слабости европейской модели. Как сказали бы классики – мы же с вами не хотим, чтобы у нас были события, похожие на Париж? Доказательств причастности американцев к организации беспорядков нет, да это и необязательно. Политическую выгоду можно извлекать из чужого кризиса, не создавая его.
В более долгосрочной перспективе возможен пересмотр привычного европейского политического разделения. Левые предлагают перераспределять доходы, правые — защищать национальные интересы, ограничивать миграцию и укреплять порядок. Но растёт пространство для сил, способных соединить социальные гарантии с национальным протекционизмом. Такой политический синтез может оказаться привлекательнее традиционных партийных программ.
Главным показателем станет не количество подожжённых автомобилей, а способность протестующих остановить нормальную работу экономики. Если к французским студентам присоединятся транспортники, энергетики, бюджетники и профсоюзы, то игнорировать уже не получится. Поэтому объявленная на 5 ноября межотраслевая забастовка — будет важным маркером.
Если же движение останется преимущественно молодёжным и будет сопровождаться погромами, власти получат возможность перевести конфликт из социально-экономической плоскости в правоохранительную. И разогнать этот праздник непослушания.
Беспорядки во Франции и Италии имеют разные поводы, но общую экономическую подоплёку. Во Франции школьники и студенты требуют нормальных условий обучения и перспектив трудоустройства. В Италии людей беспокоят дороговизна жизни и социальные проблемы. Радикалы превращают часть демонстраций в столкновения с полицией. Но искать за всеми этими событиями единого организатора бессмысленно: накопившегося недовольства может быть достаточно и без внешнего управления.
Гораздо интереснее, кто сможет использовать происходящее. Во Франции Жан-Люк Меланшон и другие формальные левые рассчитывают превратить социальные протесты в политическую поддержку перед президентскими выборами 2027 года. Однако погромы работают и на их противников. Когда горят магазины, избиратель начинает думать не о недостатке учителей, а о недостатке полицейских. Это уже выгодно Марин Ле Пен и другим правым, обещающим восстановить порядок.
В Италии положение иное. Джорджа Мелони (как бы правая) сама руководит правительством и отвечает за состояние экономики. Но уличное насилие позволяет ей переключать внимание с цен и зарплат на безопасность. В результате протестующие могут помочь политикам, против которых первоначально выступали.
За протестами стоит более серьёзная проблема. Европейская экономика растёт медленно, государственные долги велики, а расходы на оборону и обслуживание этих долгов увеличиваются. Франция пытается сократить бюджетный дефицит при государственном долге, приближающемся к 120% ВВП. Италия живёт в условиях слабого экономического роста и проблемного бюджета.
Деньги у европейских государств не закончились. Но теперь увеличение одних расходов всё чаще требует сокращения других. Дополнительные средства на ВПК, образование, пенсии или социальную поддержку приходится искать за счёт налогов, заимствований либо перераспределения существующих бюджетов. Каждое такое решение затрагивает чьи-то интересы.
Особенно болезненно это воспринимает молодёжь. Предыдущие поколения получили относительно доступное жильё, социальные гарантии и возможность улучшать своё положение по мере экономического роста. Нынешним молодым европейцам всё чаще предлагают более дорогую жизнь, менее доступную собственность и неопределённые перспективы.
Есть здесь и американский интерес. Как и много чей ещё, включая внутриполитических игроков. Белый дом давно критикует европейский политический истеблишмент и заинтересована в усилении близких ей консервативных сил. Социальные потрясения позволяют Вашингтону указывать на слабости европейской модели. Как сказали бы классики – мы же с вами не хотим, чтобы у нас были события, похожие на Париж? Доказательств причастности американцев к организации беспорядков нет, да это и необязательно. Политическую выгоду можно извлекать из чужого кризиса, не создавая его.
В более долгосрочной перспективе возможен пересмотр привычного европейского политического разделения. Левые предлагают перераспределять доходы, правые — защищать национальные интересы, ограничивать миграцию и укреплять порядок. Но растёт пространство для сил, способных соединить социальные гарантии с национальным протекционизмом. Такой политический синтез может оказаться привлекательнее традиционных партийных программ.
Главным показателем станет не количество подожжённых автомобилей, а способность протестующих остановить нормальную работу экономики. Если к французским студентам присоединятся транспортники, энергетики, бюджетники и профсоюзы, то игнорировать уже не получится. Поэтому объявленная на 5 ноября межотраслевая забастовка — будет важным маркером.
Если же движение останется преимущественно молодёжным и будет сопровождаться погромами, власти получат возможность перевести конфликт из социально-экономической плоскости в правоохранительную. И разогнать этот праздник непослушания.