Эксперт СМИ2 объяснил, с какой целью Ассоциация российских банков создала комитет по драгметаллам
Монета есть, а понятия нет. За четыре года россияне купили 282 тонны золота — объем, сопоставимый с резервами Испании или Австрии. Но рынок, на который эти люди выходят, до сих пор живет без базового определения: в законодательстве нет даже понятия «монета». Комитет Ассоциации российских банков (АРБ) по драгоценным металлам, созданный в середине октября, взялся закрыть эти законодательные пробелы.
Почему устранение правовых пробелов выгодно и гражданину, и бюджету.
Проблема российского рынка драгметаллов не в том, что он плохо отрегулирован. Проблема в том, что он отрегулирован по чужим правилам. Монеты из драгоценных металлов в свое время подвели под нормы ювелирных изделий, слитков и аффинированных металлов — просто потому, что в ведомствах, которые эти нормы писали, не оказалось практиков с монетного рынка. Отсюда требование снабжать каждую монету этикеткой с индивидуальным весом, хотя вес монет в тираже различается. Отсюда и ситуация, когда человек, получивший в наследство коллекцию советских монет, приходит в банк и слышит: докажите происхождение. Доказать он не может, продать не может, и монета выпадает из оборота — в тень или в стол.
Вот здесь и начинается самое интересное для бюджета. Когда монета уходит в тень, государство не получает ничего: ни НДС, ни пошлины, ни налога с дохода от перепродажи. А когда она возвращается в легальное поле, появляется налогооблагаемая база. Глава нового комитета по драгметаллам Олег Захарченко на конференции прямо говорит: при ввозе иностранных монет в Россию нужно платить НДС и пошлину, а внутри страны те же монеты НДС не облагаются. Это дисбаланс, из-за которого рынок выталкивается за границу легального оборота. Устранение этого дисбаланса не требует бюджетных расходов, оно требует лишь согласованности норм. Для казны это чистый плюс.
Но в регулировании рынка польза не только государственного масштаба, но и частного. Так, например, речь идет о праве хранить и передавать ценность в форме, которая не зависит от банковского счета и цифрового реестра. Если слиток без сертификата превращается в аффинированный металл, свободное обращение которого запрещено, то человек, купивший золото как защиту от инфляции, при первой же бытовой неприятности — потерял бумажку, повредились реквизиты при пожаре — теряет возможность этой защитой воспользоваться. То же с иностранными слитками в новых регионах: люди не могут их легально продать, потому что они не соответствуют госстандартам РФ. Легализация этих операций не создает новых рисков, она снимает уже существующие.
Есть и третий эффект. Комитет планирует заниматься финансовой грамотностью, объяснять ценность реальных металлов в противовес цифровым активам. Это не абстрактная просветительская задача. Чем понятнее правила, тем больше людей решаются войти в этот рынок — и тем больше денег остается внутри страны, а не уходит в зарубежные юрисдикции.
Теперь о сроках. Олег Захарченко называет два года на введение определения монеты, потому что менять придется Гражданский и Налоговый кодексы, закон о банках и валютное законодательство. Я бы отнесся к этой цифре как к нижней границе. Но важно другое: комитет начал с правильной точки. Не с просьб об отмене НДС и не с жалоб на регулятора, а с систематизации того, что вообще происходит с монетой и слитком в правовом поле.
Вот в этом и заключается главный смысл работы комитета. Заполнение законодательных пробелов — это не бюрократическое упражнение, а способ вернуть в экономику активы, которые сегодня работают вполсилы. Для гражданина это означает, что его сбережения в металле становятся ликвидными. Для бюджета — что оборот, который сегодня не виден, начинает платить налоги. Для рынка — что правила становятся понятными и одинаковыми для всех. Три выгоды, один инструмент.
Дмитрий Голубовский, финансовый аналитик компании «Золотой Монетный Дом»
Russia
