Голос реанимации🚑

Вызов.

Мужчина, 43 года. Потеря сознания.

Приезжаем в небольшой офис. Нас встречают перепуганные сотрудники.

- Быстрее! Он упал и не шевелится! Мы думали, умер!

На полу лежит мужчина. Рядом несколько коллег. Одна женщина плачет, другая пытается дозвониться его родственникам.

Подходим к пациенту.

Дышит. Пульс есть. Кожа обычной окраски.

Начинаем осмотр.

И тут замечаю странную вещь.

Когда обращаюсь к мужчине, он не отвечает. Но стоит мне приподнять ему руку, как чувствую лёгкое сопротивление.

- Вы меня слышите? Откройте глаза.

Никакой реакции.

Проверяем основные показатели. Давление нормальное, сахар тоже. Никаких очевидных нарушений не обнаруживаем.

Коллеги рассказывают, что перед падением мужчина сильно поругался с начальником.

- Он сказал, что больше не может здесь работать, схватился за голову и упал!

В этот момент из соседнего кабинета появляется сам начальник.

- Ну что там с ним? Живой?

И тут происходит неожиданное.

Лежащий на полу мужчина, который до этого не произносил ни слова, вдруг совершенно отчётливо говорит:

- К сожалению, для вас - да!

В помещении повисает тишина.

Начальник застывает.

Коллеги переглядываются.

А пациент открывает глаза, садится и добавляет:

- И заявление я всё равно напишу!

Мы с напарницей переглянулись.

- Так, мужчина, а теперь давайте серьёзно. Что это сейчас было?

- Мне плохо стало...

- Настолько плохо, что вы лежали без сознания, а как только услышали начальника, сразу заговорили?

Мужчина молчит.

- Вы понимаете, что ваши коллеги перепугались? Люди решили, что вы умираете! Вызвали скорую помощь!

- Ну я же действительно перенервничал...

- Перенервничали - это одно. А изображать потерю сознания - совсем другое!

Тут пациент окончательно садится, поправляет рубашку и признаётся:

- Ну... хотел, чтобы он понял, до чего меня довёл.

Начальник стоит с совершенно растерянным видом.

- Так ты что, специально?!

- А вы думаете, мне легко?!

Пришлось объяснить мужчине, что скорая помощь - не инструмент решения трудовых конфликтов. И разыгрывать потерю сознания, заставляя окружающих переживать за свою жизнь, мягко говоря, не лучшая идея.

А коллеги тем временем начинают понемногу расходиться.

Только начальник всё ещё стоит рядом.

- Слушай, ну зачем ты так? Давай спокойно поговорим...

Пациент смотрит на него и отвечает:

- Вот когда я лежал, вы спокойнее разговаривали.

И тут одна из сотрудниц не выдерживает:

- А вы вообще слышали, что мы говорили?!

Мужчина кивает.

- Почти всё.

- Даже когда я сказала, что вы мне должны две тысячи?!

- Особенно это.

Впервые за весь вызов все начинают смеяться.

А мы собираем оборудование и отправляемся дальше.

За много лет работы на скорой приходилось видеть самые разные способы привлечь к себе внимание.

Но изобразить потерю сознания после ссоры с начальником, а потом случайно выдать себя одной фразой - это, конечно, отдельный уровень актёрского мастерства.

Хотя с выбором зрителей мужчина явно ошибся.

Коллеги испугались, начальник разозлился, а от скорой вместо сочувствия получил заслуженный нагоняй.

Мораль простая: если хотите уволиться - пишите заявление. Не обязательно ради этого падать в обморок.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.
Женщина. Повод - стало плохо.

За много лет работы на скорой я привыкла к разному. Нас встречают со слезами, с благодарностью, с претензиями, а иногда и с откровенным недовольством.

Но сегодняшний вызов заслуживает отдельного рассказа.

Приезжаем по адресу.

На улице нас уже ждёт женщина. Стоит, смотрит на машину и явно настроена на серьёзный разговор.

Только успеваем выйти, как слышим:

- Ну наконец-то! Вас вообще не дождёшься!

- Здравствуйте. Что у вас случилось?

- А ничего уже не случилось!

- В смысле?

- В прямом! У меня уже всё прошло!

- Хорошо, но давайте мы вас хотя бы осмотрим.

И тут женщина совершенно спокойно, без малейшего смущения, выдаёт:

- Да идите вы на х*й!

Мы с напарницей переглянулись.

- Простите, что?

- Я сказала, идите на х*й! Вы мне уже не нужны!

Вот так.

Без предварительных переговоров, долгих объяснений и даже попытки узнать, кто мы такие.

Оказывается, женщина ждала нас целых двенадцать минут.

ДВЕНАДЦАТЬ!

И всё это время стояла на улице.

Не потому, что ей требовалась срочная помощь.

А чтобы лично сообщить приехавшей бригаде, что помощь больше не нужна, и указать направление дальнейшего движения.

Причём весьма конкретное.

Пытаемся выяснить, что именно её беспокоило, предлагаем осмотр.

Но пациентка непреклонна.

- Всё прошло! Ничего мне не надо! Уезжайте!

Что ж, насильно оказывать помощь взрослому человеку, который от неё отказывается, мы не можем.

Оформляем отказ.

Возвращаемся в машину.

Несколько секунд сидим молча.

Потом напарница спрашивает:

- Ну что, поехали?

- Подожди, я пытаюсь понять, что это сейчас было.

И ведь самое интересное - женщина могла просто сообщить диспетчеру, что её состояние улучшилось и помощь больше не требуется.

Но нет.

Она дождалась нас.

Вышла на улицу.

Потратила двенадцать минут своего времени.

И всё ради того, чтобы послать двух совершенно незнакомых медицинских работников.

Вот это я понимаю - целеустремлённость!

За много лет работы на скорой меня посылали в самых разных направлениях.

Но чтобы человек специально ждал приезда бригады ради этого...

Такое, пожалуй, запомнится.

И знаете, что особенно забавно?

Мы ведь даже не успели ничего сделать.

Не поставили укол, не задали лишних вопросов, не предложили госпитализацию.

Просто приехали.

А уже виноваты.

Мораль сегодняшнего вызова: иногда пациенту становится легче ещё до приезда скорой. А вот настроение медицинским работникам портится строго по прибытии.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.

Женщина, 82 года. Головокружение.

Приезжаем на вызов. Дверь открывает маленькая пожилая женщина в аккуратном домашнем халате.
- Проходите, девочки! Извините, что побеспокоила. Что-то голова сегодня кружится, совсем нехорошо.
Проходим, начинаем осмотр.
Давление немного повышено, пульс нормальный. Бабушка охотно отвечает на вопросы, но постоянно поглядывает в сторону кухни.
- Вы не переживайте, мы сейчас во всём разберёмся, - говорю ей.
- Да я не переживаю, доченька. Просто у меня там пирог в духовке.
- Какой пирог?
- С яблоками. Шарлотка. Внук сегодня обещал приехать.
Проверяем состояние, расспрашиваем о жалобах, принимаемых препаратах.
А бабушка всё возвращается к своему пирогу.
- Вы уж простите, девочки, я духовку выключу?
- Конечно, только давайте мы вам поможем.
Напарница идёт на кухню, выключает духовку.
Через минуту возвращается.
- Там такой запах, что я теперь тоже к вам в гости хочу!
Бабушка улыбается.
- Так оставайтесь! Я вас чаем напою!
- Спасибо, но у нас ещё работа.
- Да вы хоть кусочек возьмите!
Пока заканчиваем осмотр, женщина рассказывает, что живёт одна. Мужа давно нет, дети разъехались, а внук учится в другом городе.
- Редко приезжает. Всё занятой. А сегодня позвонил, сказал, что заглянет. Вот я и решила его порадовать.
На столе уже стоят две чашки, блюдца и вазочка с конфетами.
Всё приготовлено заранее.
- А вы часто печёте? - спрашиваю.
- Раньше часто. А теперь для себя одной не хочется.
И произносит это совершенно спокойно, без жалоб.
Просто как факт.
Осмотр не выявляет признаков состояния, требующего экстренной госпитализации. Объясняем, что необходимо наблюдать за самочувствием, обратиться к участковому врачу, а при ухудшении снова вызвать помощь.
Собираемся уходить.
И тут раздаётся звонок в дверь.
Бабушка буквально преображается.
- Ой! Это, наверное, мой!
Открываем.
На пороге стоит молодой парень с букетом цветов.
- Бабуль, привет! А что у тебя скорая?!
Он моментально бледнеет.
- Да всё хорошо, внучек! Голова закружилась немного. Девочки приехали, посмотрели.
Парень бросает сумку и подходит к бабушке.
- Ты почему мне не позвонила?!
- А зачем тебя пугать? Ты же ехал...
Он обнимает её.
И тут бабушка вдруг начинает плакать.
Не от боли. Не от страха.
Просто уткнулась ему в плечо и тихонько всхлипывает.
- Ну всё, бабуль, я приехал. Всё хорошо.
Мы с напарницей стоим в стороне.
А потом парень поворачивается к нам:
- Спасибо вам большое. Я теперь почаще приезжать буду.
Бабушка тут же вытирает слёзы.
- Вот и правильно! А то я шарлотку скоро печь разучусь!
Уже у двери она снова пытается угостить нас пирогом.
Мы благодарим и отказываемся.
А она улыбается:
- Ну тогда приезжайте просто так. Без скорой!
Выходим.
И знаете, я привыкла к тому, что на вызовах бывает всякое.
Боль, страх, слёзы, тяжёлые диагнозы.
Но иногда запоминаются совсем другие моменты.
Маленькая кухня.
Запах яблочного пирога.
Две чашки на столе.
И пожилая женщина, которая целый день ждала самого дорогого для неё человека.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.

Женщина, 38 лет. Высокая температура, боль в пояснице.

Приезжаем. Пациентка лежит на диване, укрывшись одеялом. Несмотря на это, её периодически знобит.

- Что случилось?

- Да второй день температура под сорок. Поясница болит, сил вообще нет...

- А мочеиспускание болезненное?

- Да, несколько дней уже. Сначала думала, цистит. А вчера температура поднялась.

Измеряем - 39,3 °C. Пульс учащённый, женщина бледная, выраженная слабость.

При осмотре болезненность в поясничной области справа.

Клиническая картина заставляет заподозрить острый пиелонефрит.

Объясняем, что ситуация серьёзная, необходимо обследование в стационаре и лечение.

- Вам нужна госпитализация.

Женщина согласно кивает.

- Конечно, поеду. Мне действительно очень плохо.

Начинаем оформлять документы.

И тут она задаёт совершенно обычный вопрос:

- А в какую больницу повезёте?

Называю стационар.

И буквально за секунду её лицо меняется.

- Нет. Туда я не поеду.

- Почему?

- Не поеду, и всё!

Сначала даже не понимаю, что произошло.

Минуту назад женщина сама соглашалась на госпитализацию. А теперь категорически отказывается.

- Может, объясните причину?

Она отворачивается к стене.

- У меня там папа умер.

В комнате становится тихо.

- Давно?

- Пять лет назад. С инсультом привезли. Он там умер...

Голос начинает дрожать.

- Я больше в эту больницу ни ногой.

Пытаюсь объяснить, что сейчас речь идёт о совершенно другом заболевании. Другое отделение, другие специалисты.

Но женщина словно перестала нас слышать.

- Нет. Я туда не поеду. Лучше дома останусь.

И вот тут понимаешь, что обычными медицинскими аргументами вопрос не решить.

Для нас это стационар, в котором есть необходимое оборудование, специалисты и возможность оказать помощь.

А для неё - место, где она в последний раз видела живым своего отца.

И никакой разницы между неврологическим и урологическим отделением для неё сейчас не существует.

Пытаемся спокойно поговорить.

Объясняем, что острый пиелонефрит - не просто боль в пояснице и температура. Инфекция может привести к тяжёлым осложнениям, вплоть до сепсиса.

Что откладывать лечение опасно.

Что смерть её отца от инсульта не означает, что больница виновата в произошедшем.

Женщина молчит.

Потом тихо спрашивает:

- А если со мной там тоже что-нибудь случится?

И знаете, за годы работы на скорой я не раз сталкивалась с отказами от госпитализации.

Кто-то боится уколов. Кто-то не хочет оставлять домашних животных. Кому-то завтра обязательно нужно на работу.

Но здесь был совершенно другой страх.

Не перед лечением.

Не перед врачами.

А перед воспоминаниями.

Мы разговаривали довольно долго. Не давили, не ругались. Просто объясняли, почему сейчас важно не терять время.

В какой-то момент женщина заплакала.

- Я понимаю, что вы правы... Просто мне очень страшно туда возвращаться.

- Я понимаю. Но сейчас вам нужна помощь. И мы очень не хотим, чтобы вы остались дома с такой инфекцией.

Она долго молчала.

Потом вытерла слёзы.

- Ладно. Поехали.

Честно говоря, в тот момент я испытала огромное облегчение.

Мы помогли ей собраться, продолжили оказывать необходимую помощь и доставили в стационар.

Уже перед передачей врачам она тихо сказала:

- Надеюсь, в этот раз всё будет хорошо.

- Мы тоже на это надеемся.

Возвращаясь с вызова, я думала о том, насколько по-разному люди воспринимают одни и те же места.

Для кого-то больница - это спасение.

Для кого-то - тяжёлые воспоминания, страх и боль утраты.

И иногда фельдшеру приходится не только оценивать давление, температуру и симптомы заболевания.

Но и находить слова, которые помогут человеку преодолеть собственный страх.

Ведь порой самое сложное на вызове - не убедить пациента в необходимости лечения. А помочь ему снова поверить, что врачи действительно могут помочь.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.
Женщина, 44 года.

Казалось бы, что может быть опасного в обычной домашней уборке?

Ну, решила женщина повесить шторы. Дело привычное, ничего необычного.

Поставила стул возле окна, забралась на него и принялась за работу.

А потом решила, что будет удобнее, если одну ногу переставить со стула на батарею отопления.

Вот только батарея оказалась не самым надёжным местом для подобных акробатических упражнений.

Нога застряла между секциями радиатора, женщина потеряла равновесие и упала.

А нога осталась.

Именно в таком положении мы её и обнаружили.

Картина, скажу вам, была не для слабонервных.

Женщина лежит на полу, кричит от боли. Одна нога в совершенно неестественном положении. В области голени огромная рана, из которой выступают костные отломки.

А дистальная часть ноги застряла в батарее.

И самое страшное - между двумя частями конечности сохранился лишь сравнительно небольшой участок мягких тканей.

Фактически тяжелейший открытый перелом с обширным повреждением мягких тканей.

За много лет работы на скорой я повидала немало травм, но такие случаи всё равно заставляют внутренне содрогнуться.

- Как же вы так умудрились?! - спрашиваю, пока начинаем оказывать помощь.

Женщина сквозь слёзы отвечает:

- Да шторы... Повесить хотела...

И ведь не поспоришь.

Хотела сделать дома красиво.

А получилось так, что теперь главное - сохранить ногу.

Ситуация серьёзная. Боль сильнейшая, повреждение обширное. Нужно не только оказать помощь, но и аккуратно освободить конечность из батареи, не усугубив травму.

Обезболиваем, контролируем состояние, оцениваем кровообращение в повреждённой конечности.

Любое неосторожное движение может привести к дополнительному повреждению сосудов, нервов и оставшихся мягких тканей.

Поэтому никаких резких попыток вытащить ногу.

Организуем помощь для безопасного освобождения конечности.

Женщина периодически спрашивает:

- Я теперь без ноги останусь?

И вот на такие вопросы отвечать особенно тяжело.

Потому что обещать благополучный исход при подобной травме невозможно.

- Сейчас самое главное - как можно быстрее доставить вас в больницу. Там травматологи сделают всё возможное.

После освобождения конечности проводим необходимую обработку и защиту раны, фиксируем повреждённую ногу, продолжаем обезболивание.

Готовим пациентку к транспортировке.

Она уже немного успокоилась, но всё ещё дрожит.

И вдруг тихо произносит:

- Лучше бы я эти шторы вообще не трогала...

Вот уж действительно.

Обычное домашнее дело за несколько секунд превратилось в тяжелейшую травму.

Доставили женщину в стационар, передали травматологам.

Что дальше, не знаю. При таких повреждениях многое зависит от состояния сосудов, мягких тканей и возможности восстановления конечности.

Но этот вызов точно запомнится надолго.

Знаете, что удивительно?

Люди часто боятся каких-то редких и страшных происшествий. Авиакатастроф, нападений, крупных аварий.

Но иногда достаточно обычного стула, батареи и желания повесить чистые шторы.

Одна неловкая попытка переставить ногу - и жизнь может измениться за секунду.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Сегодня понедельник, а значит говорим о еде. А точнее...
ПОЕЛ - И СРАЗУ СПАТЬ! ПОЧЕМУ ТАК ПРОИСХОДИТ?

Знакомая ситуация?

Плотно пообедали, выпили чай, вернулись к работе... И вдруг понимаете, что глаза закрываются сами собой.

Ещё пять минут назад были бодры и полны энергии, а теперь единственное желание - найти диван и прилечь.

Особенно если на обед были картошечка, котлеты, хлебушек, а на десерт что-нибудь сладкое.

Почему так происходит? Неужели организм тратит все силы на переваривание пищи?

1. Организм переключается на пищеварение

После еды активизируются процессы пищеварения, меняется работа нервной системы и выделяются гормоны, участвующие в обмене веществ.

Всё это может способствовать расслаблению и сонливости.

Но популярное объяснение, что кровь якобы отливает от мозга к желудку и поэтому хочется спать, - миф. У здорового человека кровоснабжение мозга поддерживается.

2. Размер порции имеет значение

После обильного обеда сонливость обычно выражена сильнее.

Особенно если вы съели много жирной пищи и быстрых углеводов.

Организму приходится перерабатывать большое количество питательных веществ, а изменения уровня глюкозы и гормональных сигналов могут влиять на бодрость.

Но это не означает, что любые углеводы обязательно вызывают сонливость.

3. Во всём виноваты не только котлеты

У нашего организма есть внутренние биологические часы.

У многих людей во второй половине дня, примерно с 13 до 16 часов, естественным образом снижается уровень бодрости.

И если пообедать именно в это время, сонливость может ощущаться особенно сильно.

Поэтому иногда дело вовсе не в еде.

Просто организм решил, что пора на тихий час.

4. Недостаток сна усиливает эффект

Если ночью вы спали пять часов, а утром спасались тремя чашками кофе, неудивительно, что после обеда начнёт клонить в сон.

Еда в такой ситуации может лишь сделать уже существующую усталость заметнее.

А можно ли избежать сонливости после еды?

Можно попробовать несколько простых способов:

✅ Не переедать, особенно в обед.

✅ Добавлять к приёму пищи овощи, белковые продукты и источники клетчатки.

✅ Не злоупотреблять сладостями и очень большими порциями.

✅ После еды немного прогуляться. Даже 10–15 минут спокойной ходьбы могут помочь взбодриться.

✅ Высыпаться. Как бы банально это ни звучало, но кофе и правильный обед не заменят полноценный сон.

Когда стоит насторожиться?

Если после каждого приёма пищи возникает выраженная слабость, головокружение, потливость или предобморочное состояние, не стоит списывать всё на пищеварение.

Иногда такие симптомы связаны с падением артериального давления после еды, нарушениями углеводного обмена или другими состояниями, требующими обследования.

Итак, какой вывод?

Лёгкая сонливость после плотного обеда - распространённое явление и сама по себе обычно не говорит о болезни.

Но если после каждой тарелки супа вам хочется немедленно отправиться в спячку до следующей весны, стоит обратить внимание на сон, питание и общее самочувствие.

А теперь признавайтесь!

Кого после обеда тянет работать, а кого - исключительно в горизонтальное положение?

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.

Мужчина, 56 лет.
В карточке вызова коротко: «Мужчине плохо. Сильная слабость».
Приезжаем.
Дверь открывает женщина лет шестидесяти. Встрёпанная, с мутным взглядом и весьма характерным запахом.
- Проходите, доктора! Там нашему плохо совсем!
Заходим.
Картина, мягко говоря, удручающая.
На полу грязь, окурки, какие-то тряпки. На столе горы немытой посуды, остатки еды и целая коллекция бутылок. Пустых, наполовину пустых и тех, до которых, видимо, ещё не добрались.
В комнате несколько человек. Всем на вид от пятидесяти до шестидесяти лет.
Кто-то сидит, кто-то лежит, кто-то пытается понять, кто мы такие и зачем пришли.
Наш пациент расположился на диване.
- Здравствуйте. Что беспокоит?
- Плохо мне...
- Что именно? Болит что-нибудь? Тошнит? Голова кружится?
Мужчина морщится.
- Да всё плохо! Вы мне капельницу поставьте!
- Давайте сначала разберёмся, что с вами.
- А чего разбираться?! Капайте, и всё!
Из-за стола тут же раздаётся голос:
- Да вы ему глюкозу поставьте! Он всегда после неё оживает!
Ещё один участник застолья решает внести свой вклад в лечение:
- И витаминов туда! Побольше!
Смотрю на эту компанию и понимаю, что консилиум уже состоялся. Диагноз поставлен, лечение назначено. Нам осталось только выполнить распоряжение.
Начинаем осмотр.
Мужчина в сознании, на вопросы отвечает, хотя и не слишком охотно. Жалуется на слабость и тошноту после нескольких дней употребления алкоголя.
Измеряем давление, пульс, оцениваем состояние.
Признаков состояния, требующего экстренной инфузионной терапии, при осмотре не выявляем.
Объясняем, что капельница не является универсальным средством от последствий употребления алкоголя. При необходимости можно обратиться за специализированной наркологической помощью.
И вот тут атмосфера резко меняется.
- В смысле не будете капать?!
- На данный момент медицинских показаний для капельницы нет.
- А зачем тогда приехали?!
— Чтобы осмотреть вас и определить, какая помощь необходима.
Мужчина недовольно садится.
- Я вас не для этого вызывал!
Женщина, которая нас встретила, тоже возмущается:
- Раньше приезжали, капали! А вы что, не умеете?!
- Умеем. Но назначаем лечение по показаниям.
- Да какие ещё показания?! Человеку плохо!
Пытаемся спокойно объяснить разницу между экстренной медицинской помощью и лечением алкогольной зависимости.
Но слушать нас уже никто не собирается.
Из угла доносится:
- Да гоните вы их! Толку никакого!
Пациент окончательно теряет интерес к разговору.
- Всё, идите отсюда! Раз капать не будете, нечего тут делать!
А следом звучит несколько выражений, которые я даже при всём желании не смогу опубликовать в приличном медицинском канале.
Собираем оборудование и уходим.
Уже за дверью переглядываемся с напарницей.
- Ну что, помогли?
- Конечно. Бесплатный осмотр провели. Правда, отзывы, кажется, будут плохие.
За годы работы на скорой я видела немало людей, оказавшихся в тяжёлой алкогольной зависимости.
И каждый раз это грустное зрелище.
Люди, порой выглядят гораздо старше. Запущенный быт, болезни, постоянное употребление алкоголя.
И самое печальное - многие уже не воспринимают происходящее как проблему.
Им кажется, что достаточно поставить капельницу, немного прийти в себя - и можно продолжать жить как раньше.
Но капельница не лечит алкогольную зависимость.
А многодневное употребление алкоголя может приводить к опасным осложнениям, в том числе тяжёлому абстинентному синдрому, судорогам и нарушениям сознания. Поэтому каждый такой пациент требует оценки состояния, а не автоматического назначения инфузии.
Скорая помощь приезжает не выполнять пожелания, а оказывать медицинскую помощь по показаниям.
И иногда самое сложное на вызове - не поставить диагноз и не выполнить процедуру.
А объяснить человеку, что назначить самому себе капельницу недостаточно, чтобы она стала необходимой.
Хотя в этот раз объяснить нам так ничего и не удалось.
Нас просто послали.
И, судя по всему, продолжили свой вечер.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вчера на вызове столкнулись с ситуацией, которая в очередной раз заставила задуматься о нашей безопасности. Точнее, о том, как иногда эта самая безопасность мешает спасать людей.

Поступает вызов. Мужчина, подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

Ситуация серьёзная. При инсульте время имеет огромное значение. Чем быстрее пациент получит необходимую помощь, тем больше шансов избежать тяжёлых последствий.

Приезжаем по адресу.

А перед нами - закрытые ворота.

Красивые, высокие, с кодовым замком. Всё как положено. Территория под охраной, посторонним вход запрещён.

И скорой помощи, видимо, тоже.

Звоним пациенту.

- Здравствуйте, это скорая. Мы приехали, откройте, пожалуйста, ворота.

- А я не могу...

- Почему?

- Код забыл.

- Может, кто-нибудь из родственников откроет?

- Нет никого...

Стоим.

Перед нами ворота. За ними человек, которому, возможно, требуется экстренная медицинская помощь.

А мы попасть к нему не можем.

Пытаемся выяснить, как ещё можно открыть территорию. Но всё упирается в тот самый злополучный код.

И ведь ситуация почти абсурдная.

У нас есть медицинское оборудование, препараты, опыт работы в экстренных ситуациях.

Мы готовы оказывать помощь.

Но против закрытых ворот всё это совершенно бесполезно.

Остаётся ждать.

Смотрим на часы. Каждая минута кажется бесконечной.

Наконец замечаем движение за воротами.

Кто-то из жильцов собирается выходить!

Чуть ли не с надеждой смотрим на приближающегося человека.

Ворота открываются.

Наконец-то!

Быстро проходим на территорию и направляемся к пациенту.

И вот что хочется сказать.

Я прекрасно понимаю желание людей жить на закрытой, безопасной территории. Кодовые замки, шлагбаумы, ворота - всё это давно стало привычной частью нашей жизни.

Но когда речь идёт об экстренной медицинской помощи, закрытая территория не должна превращаться в непреодолимое препятствие.

Вчера нам повезло. Нашёлся сосед, который открыл ворота.

А если бы никто не вышел?

Если бы пациент потерял сознание и перестал отвечать на звонки?

Если бы каждая потерянная минута уменьшала его шансы на восстановление?

Особенно страшно это при подозрении на инсульт.

Ведь здесь счёт действительно может идти на минуты.

За много лет работы на скорой я привыкла к разным трудностям. Бывают сложные пациенты, тяжёлые состояния, нестандартные ситуации.

Но иногда самым трудным этапом вызова становится даже не оказание медицинской помощи.

А возможность просто добраться до человека.

И очень хочется, чтобы при установке очередных ворот и шлагбаумов люди задумывались не только о том, как не пустить посторонних.

Но и о том, как быстро пропустить тех, от кого однажды может зависеть их жизнь

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!