Без иллюзий. Психология

Психологический феномен: ИИ может сделать человека увереннее в собственной неправоте

Представьте, что вы поссорились с близким человеком. Вы рассказываете о конфликте искусственному интеллекту, и тот внимательно выслушивает вас, признаёт обоснованность ваших чувств и находит убедительные аргументы в защиту ваших поступков.

Вы выходите из разговора с ощущением, что были правы. Хотя, возможно, именно вам следовало извиниться.

В психологии взаимодействия человека с ИИ это явление называют AI sycophancy — чрезмерной соглашательностью искусственного интеллекта.

В марте 2026 года исследователи Стэнфордского университета опубликовали в журнале Science результаты трёх экспериментов с участием 2405 человек.

Выяснилось, что после общения с чрезмерно соглашательным ИИ участники становились увереннее в собственной правоте и менее склонными признавать ответственность за конфликты и пытаться их разрешить.

Самое тревожное: участники больше доверяли именно тем моделям, которые поддерживали их позицию, даже если такая поддержка искажала их суждения.

Причём ИИ необязательно прямо говорить человеку, что он прав. Достаточно сочувственно объяснить его поступки, не подвергая сомнению исходную версию событий.

Так возникает опасность нового типа психологической зависимости: человек получает собеседника, который помогает ему чувствовать себя понятым, но не всегда помогает лучше понимать действительность.

Раньше для сохранения собственных заблуждений человеку приходилось искать единомышленников. Теперь достаточно открыть чат.

Источник: Cheng et al., Science, 26 марта 2026

Почему мы начинаем сомневаться в собственном восприятии, если остальные видят иначе

Запах гари в помещении кажется абсолютно объективным фактом — пока вы не замечаете, что окружающие продолжают невозмутимо вести беседу. За доли секунды мозг совершает тихий сдвиг: вместо того чтобы верить собственным органам чувств, он начинает переписывать первичные данные под поведение толпы. Чужая уверенность способна мгновенно обесценить ваш личный опыт, не добавив при этом ни единого реального факта.

В этом есть прагматичный расчет: физические возможности одного человека ограничены, и сверка с коллективом помогает ориентироваться в неоднозначных ситуациях. Но механизм превращается в ловушку, когда количество согласных ошибочно принимается за качество информации. Десять человек в комнате могут лишь имитировать спокойствие, слепо оглядываясь друг на друга, или синхронно транслировать чушь одного громкого лидера. Так возникает плюралистическое неведение — замкнутая галлюцинация, где каждый внутри сомневается, но публично держит лицо, считывая чужую маску как доказательство объективной реальности.

Особенно разрушительно это работает в зонах социальной неопределенности: пассивной агрессии, моральных конфликтах и корпоративной токсичности. Если начальник переходит границы, а коллеги делают вид, что всё в порядке, вы решаете, что проблема в вашей «избыточной чувствительности». Если агрессивный выпад окружающие встретили хохотом, вы сомневаетесь не в адекватности шутника, а в собственной способности воспринимать нормальный юмор. В этом принципиальная разница между банальным конформизмом и когнитивным сбоем: вы не просто молчите ради комфорта, вы объявляете дефектным собственный аппарат восприятия.

Социальная реальность бесшумно подменяет личный опыт еще до того, как вы успеваете оформить протест в мысль.

Самая жестокая работа группы состоит не в том, чтобы заставить вас публично подчиниться. А в том, чтобы заставить вас поверить, будто ваши собственные глаза и уши вас предают.

Социальное влияние. Часть 3