Павликов опять что-то написал

Я в России – понаехавший. Родился я в Белоруссии и до 23 лет жил там. Знаете, какая у белорусов вторая по популярности тема для шуток и мемов? Набившие оскомину, до нюансов одинаковые впечатления туристов из России (в большинстве своем – москвичей и петербуржцев) о Беларуси:
- спокойно,
- чисто,
- порядок,
- молодец батька, не то что мы, такую страну просрали!

Могу допустить, что сейчас белорусов триггерят другие темы (например, слово «Белоруссия»), но 15 лет назад дело обстояло так.

Белорусы иронично относятся к таким отзывам по той простой причине, что дорогие москвичи не видят то, что для белорусов очевидно: зарплата обычного москвича несопоставима с зарплатой обычного белоруса. И если обычный москвич смотрит на чистоту минских улиц из окон дорогого ресторана, то обычный белорус – убирая эти самые улицы (да, дорогие мои борцы с мигрантами, задумайтесь о том, кто будет убирать вам улицы, строить на этих улицах дома и доставлять в них заказы из «Вкусно – и точка» – и сколько денег они за это будут брать).

Москвичи не виноваты, это обычное когнитивное искажение: то хорошее, что есть у нас, мы считаем само собой разумеющимся. Точнее даже так: мы вообще это не «считаем», для нас это естественно – как наличие у нас рук или способности видеть. Поэтому, например, так часто «хорошо там, где нас нет». Отсюда все эти недоуменные посты от русских эмигрантов. Мол, как так, к врачу не попасть, воду приходится экономить, с налогами черт ногу сломит...

А поскольку человек обычно страдает не потому, что у него чего-то нет, а потому, что он узнал, что у другого оно есть, это когнитивное искажение оказывается источником бесконечных страданий. У соседа всегда яблоки будут краснее, а грудь у его жены – больше.

Вот игрозависимые задроты любители видеоигр говорят, что, скажем, чтение – это такой же эскапизм, как и видеоигры, так чего же вы до нас докопались? Любители видеоигр совершенно правы.

Расскажу по секрету: в отличие от великих инстаграм-блогерш, обычные монахи никогда не скажут, что «занимаются духовными практиками», ведь абсурдно полагать, что некая последовательность действий сделает человека духовным. Определяющим является то, кто производит действия. Можно сказать, что всё, что делает монах, является духовной практикой. А многочасовое сидение на подушечке для медитаций инстаграм-блогерши является всё той же борьбой за признание и деньги – поскольку, подобно монаху, инстаграм-блогерша, что бы она ни делала, всегда остается инстаграм-блогершой и служит одному богу – так сказать, за деньги да.

Аналогично и с вашими игрушками: конечно, никакая книга сама по себе не делает человека «лучше» (что бы это ни значило). Возможно, книги развивают некие навыки вроде быстрого чтения (хотя тиктоки с их скоростью, полагаю, справляются с этим не хуже). Но геймер, читающий книгу из-за того, что в самолете нет интернета, – по сути занимается тем же убийством монстров, даже если в роли монстра выступает старуха-процентщица.

Вопрос к видеоиграм состоит вовсе не в том, что «книги умнее». Нет никакого разделения на «глупых геймеров» и «умных читателей». Вопрос в том, кто и для чего этими видеоиграми пользуется. Иными словами: что происходит на самом деле, когда на физическом плане человек сидит и жмет клавиши, а на экране – чернокожая самурайка спасает мир. Вполне вероятно, и часто так бывает, происходит то же самое, что и когда на физическом плане человек лежит и листает страницы, а в книге происходит примерно то же самое, что на экране геймера.

Видеоигры лишь стали некой карикатурой того, как человек прозябает, потому что они занимают уйму времени и сил, а человеку кажется, что он при этом много чего достигает, тогда как на самом деле лишь зарабатывает диабет второго типа и геморрой, а также атрофию мышечную и душевную. Книги могут выступать в той же роли, что и игры:
- помощником для бегства от себя и реальности;
- заменой действий потреблением;
- привычкой, переходящей в манию.

Просто в случае книг редко когда это достигает таких патологичных форм, как с видеоиграми. Скажем так: стать наркоманом, на всё готовым ради дозы, теоретически можно и при потреблении пива, но с героином шансов несравнимо больше. Поэтому пивной алкоголизм обычно имеет куда менее драматичные формы, что не меняет его природы как наркомании.

В этом смысле даже трудоголизм может быть всего лишь социально одобряемым видом зависимости – если человек своим трудом на самом деле убивает время, не желая заниматься тем, что дóлжно.

Так что, дорогие игрозависимые, расслабьтесь. Вы ничем не хуже остальных, спокойно запускайте свои «Танчики».

Мне, говоря без обиняков, очень понравилось, как всё прошло. Удалось сделать бóльшую часть того, что планировал, а местами – и то, что не планировал. И обратной связью от пришедших доволен – не одному мне лекция что-то дала:)

• ВК-видео
• Ютуб

Нет явления, вызывающего больше жалости, чем всевозможные мужские движения и прочие инцелы. Во главе их почти всегда стоят мускулисты парни, которые успешно монетизируют мужские комплексы, – а это, скажу как маркетолог, означает, что мужские движения – не случайность, а тренд. Делай раз, делай два, делай три – и к тебе сбегутся обиженные на жизнь и женщин мужчины.

В этом смысле даже современный феминизм, который непременно сочетается с гомосексуализмом, психическими расстройствами и либеральной повесткой, выглядит не столь жалко. Феминизм пытается выглядеть сильным, мужское движение признает свое бессилие.

Если обобщить суть мужских движений, мы получим примерно такую логическую цепочку:
- Мужчины лучше женщин
- Но мужчины изначально благодетельны
- А женщины изначально порочны
- Поэтому мужчины дают себя обмануть: их мудрость и доброта оказываются бессильны перед женской животной хитростью
- Относись к женщинам, как к ничтожеству
- Ходи в качалку
- Далее обычно есть разделение. Если речь идет о сообществе с лидером, монетизирующем это сообщество, то идет посыл: занимайся сексом с большим количеством женщин и женись на девственнице
- Если это сообщество без лидера, то посыл иной: ты не занимаешься сексом не потому, что нет желающих, а потому, что тебе надо ходить в качалку. Почему это разделение возникло, очевидно: в сообществе без предприимчивого лидера некому учить клеить тёлок, ребята справляются своими силами

Как и в случае с феминизмом, внезапно все хитрые идеологические рассуждения сводятся к такой форме человеческого взаимодействия, как сексуальный контакт.

Как всегда, экстремальные заявления означают, что в реальной жизни происходит крен в другую сторону. Отношение к женщине как к ничтожеству означает, что целевая аудитория, находясь рядом с женщиной, чувствует ничтожеством себя. Своими врагами мужские движения, таким образом, видят не столько феминисток, сколько «обычных женщин».

Говоря о мужских движениях, принято говорить о лузерстве – с чего начал и я. Действительно, «избыток» мужчин, который традиционно устранялся в войнах и мордобоях, сегодня частично уходит в видеоигры, а частично – в мужские движения. Мне, однако, кажется, что куда важнее тут то, откуда это берется изначально – в мировоззрении этих ребят нет возможности для нормального взаимодействия. Женщина для них – это тот, кто имеет их, а они желают перевернуть ситуацию, и тут на сцену выходит Гаутама Будда, сообщающий, что желания – источник страданий. Это нормальные отношения в животном мире, но в них нет ничего человеческого.

Предлагаемое инцелами «мужское братство» по своей сути столь же убого. Этот коллектив собрался не потому, что у всех его членов что-то есть, а потому, что у всех его членов чего-то нет (каламбур додумайте сами). Это группа психологической поддержки, социальная игра («я буду утешать тебя, а ты за это – утешать меня»), а не дружба.

То есть для мужских движений человек – это всегда средство, а не цель. И в этом они оказываются удивительно типичны. Мужское движение – тот способ проявлять стремление использовать других, который выбирают социальные неудачники.