Часть 2:
Когда мы говорим о философии, наверное, не стоит брать за основу идею, что всё надо примирить в некотором целом, свести к какой-то цельности. Идея цельности — это как раз трагическое переживание раздробленности, из которой мы хотим выскочить. Особенно она свойственна романтической культуре. Романтики хотели бы видеть мир прекрасным, но чувствуют в нём раскол, ущерб, травму. Поэтому грезят об утраченной цельности, которая осталась либо в эпоху Парменида, либо в детстве — человеческом и нашем собственном.
Я бы исходил из практики мышления. Здесь действует известный философам диалектический принцип «разделять, чтобы объединять». Нужно совершать анализ, чтобы затем прийти к синтезу. Двигаться то индуктивным путём — от опыта к суждению, то дедуктивным — от общего принципа к частному. Это касается диалектики целого и отдельного, общего и частного. Единое и многое — базовые философские понятия, которые прорабатываются уже в платоновском «Пармениде». Мы существуем в том же мире, который нам оставили классики осевого времени.
Недавно я беседовал со специалистом по искусственному интеллекту, практиком. Он сказал: вы должны говорить, что после Гомера в этом мире ничего нового не произошло. Я могу ответить и да, и нет. Конечно, многое произошло. Мы не жжём лучину, ездим на скоростных поездах, летаем на самолётах. Не записываем на глиняных табличках, а пользуемся искусственным интеллектом. Но образ человека, каким он сложился в классической греческой культуре, остаётся неизменным — с его достоинствами, недостатками, преимуществами и изъянами. Поэтому философия остаётся актуальной.
@polylog_expertise