Танцы и Хореография

Ромео и Джульетта встречаются в клубе. И это балет.

Scottish Ballet выпустил These Violent Delights — полнометражный танцевальный фильм по мотивам трагедии Шекспира.

Джульетта просыпается посреди кошмара и пытается восстановить события, приведшие к гибели влюблённых.

Вместо привычных декораций — неон, клубная культура и пространство The Apothecary, где встречаются главные герои.

Над хореографией работали шесть постановщиков. Режиссёры — Кристофер Хэмпсон и Оскар Сансом.

Мировая премьера состоялась в августе, а 21 октября фильм вышел в британский кинопрокат.

Это не съёмка театрального спектакля, а балет, созданный специально для экрана.

Нидерландский национальный балет снял вместе с брендом STOX красивый короткий ролик о восстановлении после травмы.

О том, как непросто снова научиться доверять своему телу. И как много времени может пройти между первым движением у станка и возвращением на сцену.

Да, это реклама. Но она напоминает о том, о чём зрители редко задумываются: за несколькими минутами лёгкости на сцене иногда стоят месяцы и годы тяжелейшего труда и борьбы с самим собой.

Хореография: OFFLOO

American Ballet Theatre показал трейлер нового сезона.

Разброс впечатляет: от «Пахиты» и Баланчина до Уэйна Макгрегора и современной хореографии.

Хорошее напоминание, что балет давно не заканчивается на классике. Красиво? Красиво..

Чем профессиональнее танцовщик, тем меньше зритель должен замечать, чего ему стоит движение.

Боль, усталость, сбитое дыхание остаются где-то за сценой. Даже самое сложное в идеале должно выглядеть так, будто иначе тело двигаться и не умеет.

Наверное, в этом один из главных парадоксов танца: чем больше труда и боли внутри, тем меньше их должно быть видно снаружи.

Зачем взрослому человеку начинать танцевать, если профессиональным танцовщиком он уже, скорее всего, не станет?

Я уже задавал здесь этот вопрос. Сейчас думаю, что слишком многое в нём свёл к профессии. Как будто танец нужен только тому, кто собирается потом выйти с ним на работу.

У взрослого человека обычно хватает мест, где нужно соответствовать. На работе — быть собранным, знать ответы, спокойно реагировать. Даже когда ответов нет и спокойно уже не получается. Постепенно к этому привыкаешь настолько, что и за пределами работы продолжаешь себя держать.

А потом приходишь в танцевальный зал — и там тоже сначала стараешься выглядеть прилично. Не сделать глупость, не отстать, не оказаться самым деревянным. Хотя, возможно, именно здесь можно наконец позволить себе выглядеть немного нелепо и посмотреть, что будет дальше. Попробовать резкое движение, хотя обычно ты сдержанный. Занять больше места, чем привык. Не прятать то, что чувствуешь.

Наверное, меня сейчас привлекает эта возможность. У меня есть работа, семья, привычная жизнь. Я хочу, чтобы в ней было время, когда можно двигаться под музыку, пробовать и не следить каждую секунду за тем, какое впечатление производишь.

До регулярных занятий я пока не добрался. И понимаю, что в зале меня встретят в том числе усталость и собственная неловкость. Но мне интересно, получится ли постепенно почувствовать себя свободнее. И останется ли что-нибудь от этой свободы, когда на следующий день снова придётся идти на работу.

Есть фраза, которую в танце (да и не только в нем) слышишь довольно часто: если действительно любишь своё дело, будешь заниматься несмотря ни на что.

На боль, усталость, плохое настроение. Пропустил тренировку — значит, недостаточно хотел. Не можешь — потерпи ещё немного.

Недавно я наткнулся на исследование, в котором ученые несколько месяцев наблюдали за молодыми танцовщиками балета и контемпа. Любовь к танцу разделили на два довольно разных состояния.

Можно очень много танцевать, хотеть развиваться, строить вокруг этого значительную часть жизни — и при этом спокойно позволять себе остановиться.

А можно не уметь остановиться вообще.

Во втором случае пропущенное занятие вызывает чувство вины, травма воспринимается скорее как проигрыш, а собственное отношение к себе постепенно начинает зависеть от того, насколько хорошо ты сегодня танцевал.

И именно у таких танцовщиков исследователи увидели больше проблем.

Причем мне здесь интересно даже не само исследование, а то, насколько легко одно состояние спутать с другим. Со стороны оба человека могут одинаково много тренироваться, оставаться после класса и хотеть выйти на сцену.

Только один танцует потому, что очень любит танец.

А другому в какой-то момент становится страшно представить себя без него.

Помимо танца я в последнее время очень пристрастился к театру. И чем чаще туда хожу, тем больше убеждаюсь в том, что сцена — это удивительно место.

Ты покупаешь билет, приходишь в красивое здание, выключаешь телефон, садишься в темный зал — и следующие два-три часа добровольно соглашаешься поверить в то, чего на самом деле нет.

Ученые, кстати, находят в этом вполне физические вещи. В одном исследовании зрителей живого спектакля оказалось, что у людей в зале синхронизируется сердечный ритм, а степень этой синхронизации связана с тем, насколько похоже они эмоционально переживают происходящее.

Антропологи давно связывают театр с ритуалом. В частности, Виктор Тёрнер писал о состоянии, когда человек на время выходит из привычной жизни и оказывается в пространстве с другими правилами. Мне это очень понятно: свет гаснет, занавес открывается — и все, что осталось снаружи, на какое-то время действительно перестает иметь значение. Ты живешь моментом.

Наверное, слово «сакральное» здесь слишком громкое. Но какое-то маленькое таинство точно происходит.

Последний раз посетили спектакль «Татьяна Ларина» по мотивам «Евгения Онегина» в театре на Литейном, Санкт-Петерубрг.

Ранее писал здесь, что урвал билеты на «Хору» Охада Нахарина за много-много денег и очень ее жду. В общем, дождался.

Это было невероятно.

Я довольно часто пытаюсь после спектакля понять, что именно мне понравилось: хореография, музыка, свет, исполнение. Здесь разбирать на части вообще не хотелось. Ты просто довольно быстро оказываешься внутри происходящего и остаешься там до конца. Эмоции — где-то на максимуме.

«Хору» показывала труппа Дианы Вишнёвой. Сама Диана тоже была в зале — сидела в ложе, совсем близко. Попытался сделать фотографию, получилось не очень качественно, не буду делиться. А отдельно поймать ее уже не успел после концерта. Был замечен Владимир Варнава в зале.

И отдельное наблюдение: Диане Вишнёвой 50 лет, и выглядит она просто великолепно. В какой-то момент начинаешь подозревать, что многолетняя жизнь внутри танца все-таки дает какие-то бонусы, о которых нам не рассказывают.

А «Хору» теперь хочется увидеть еще раз. Уж очень понравилось.

Зачем взрослому человеку начинать танцевать, если он уже точно не станет профессиональным танцовщиком? Или станет?

В детстве такого вопроса обычно не возникает. Ты ходишь на занятия, готовишься к концерту, потом к следующему, едешь на конкурс, учишь новую постановку. Постоянно находишься в процессе. Все время есть какая-то цель и ощущение, что ты куда-то движешься.

А взрослому человеку обязательно нужно объяснить даже самому себе, зачем он тратит несколько вечеров в неделю на танцы. Для здоровья? Чтобы похудеть? Стать гибче? Может быть, потом преподавать?

Думаю, что можно просто танцевать.

Мы вообще как-то слишком привыкли искать пользу во всем, чем занимаемся. И на этом фоне полтора часа в зале, после которых у тебя нет ничего, кроме мокрой футболки, уставших ног и хорошего настроения, выглядят почти бессмысленно.

Но, возможно, в этом гораздо больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. Удовольствие от самого причастие к танцу.