СУББОТИН

В МАРТЕ

– Не люблю весну.
– Почему?
– Простужаюсь и грязно.
– А зиму?
– Холодно.
– А лето?
– Жарко, – и подумав, ответил наперёд. – А осенью слякотно.

День стоял ветреный. С крыши автобусной остановки капало, грязные ручьи бежали у бордюра, проносившиеся автомобили с сырым шипением издавали нарастающие и затухающие «щ-щ-щ».
Двое приятелей ждали автобус. Один – высокий, живой, в длинном пальто, напоминающий журавля. Второй – приземистый и толстый, в поношенной куртке и мятой кепке на лысеющей голове.

– Весну ещё можно вытерпеть, – произнёс толстяк с печальной складкой у рта, – но восьмое марта…
– А тебе-то что? – оживился длинный.
– Подарки...
– У тебя же нет подружки.
– У меня мама. Да не в том дело. Никогда не знаешь, что подарить.
– Вася, дорогой, главное не подарок, а внимание! – сообщил банальную истину высокий и остался собой очень доволен.
– Чепуха!

Помолчали. Оба вгляделись вдаль, высматривая автобус, но его не было. Ветер загонял мелкий дождь под козырёк остановки, заставляя приятелей щуриться.

– Ничего ты, Павлик, в женщинах не понимаешь, – заключил Вася и, поёживаясь, глубже сунул руки в карманы.
– А ты понимаешь?
– Понимаю!
– Ну, ещё поспорь со мной!
– И поспорю!
– Сам подарок выбрать не может, а рассуждает.
– Это опыт, Павлик, горький опыт. Он ценнее любых удач.

На остановку пришла женщина в пуховике и спросила, отсюда ли идёт автобус до «Речной станции», но приятели только озадачено пожали плечами.

– Был у меня случай, – заговорил Вася, поправляя кепку, – ещё в прошлой конторе.
– Это сколько лет прошло?
– Давно! Ты слушай, – в голосе Васи прозвучали нотки раздражения. – Я тогда на складе работал. А в головном офисе компании девушка сидела. В отделе кадров. Молодая совсем. Хорошая, худенькая. Глаза большие, серые. Волосы каштановые, в кудрях. И что интересно, у неё подборок был такой острый и длинный, знаешь, как у мультяшек. Мы с ребятами ещё гадали: это нам кажется, потому что она худая, или в самом деле у неё такая особенность.
– Пластика, – бросил Павлик.
– Тебе-то откуда знать?! – рассердился Вася. – Ты её даже не видел!
– Ладно, говори!

Вася насупился, тяжело вздохнул, но продолжил:

– Когда я заходил к ним в отдел, то всегда замечал, что она ест какой-то странный шоколад. Фиолетовый, с едким запахом… Лаванда что ли? Или другие цветы. Я пробовал — редкостная дрянь! На шампунь похоже. В здравом уме такое мыло добровольно есть никто не будет, а она уплетала с удовольствием. Тогда мне это показалось даже пикантным. Я быстро сообразил, что её пристрастием можно воспользоваться, чтобы на себя внимание обратить. С трудом добыл эту гадость в канун восьмого марта. Подарил, а в коробочку записочку положил…
– Романтик! – крякнул Павлик. – Что написал-то? Стихи?
– Ты слушай! – Вася покраснел и отвернулся. – Молод я был и глуп. До стихов, слава небесам, не дошло, но место и время свидания указал.

Павлик крякнул второй раз.

– Весь день я проходил с загадочно-довольным видом, будто шпион, приготовивший диверсию. Под разными предлогами заглядывал к ней в отдел. Играл бровями, шутки шутил... Словом, вёл себя как последний идиот, ожидая реакции. А она будто не замечала и даже не смотрела на меня. Тогда я ещё не понимал в чём дело.
– Что? На свидание не пришла? – сочувственно воскликнул Павлик.
– Пришла! – буркнул Вася. – Но не она. А замсклада. Моя начальница…
– Шутишь!
– Как оказалось, девушка ненавидит этот шоколад, видеть его не может! Вот и передарила моей начальнице.
– А зачем же она такой ела?
– То-то и оно, – погрустнел Вася. – В то время она была влюблена в какого-то дурака. А он её, вместо взаимности, шоколадом этим потчевал. А из его рук она ела и радовалась. Вот и выходит, что важен не подарок и не внимание… А чёрт знает что этим женщинам надо! Не угодишь!
– Грустная история, – согласился Павлик.
– Да.

Подъехавший автобус поднял грязную воду из лужи, окатив ею приятелей, и остановился. Но номер оказался не тот. Вася с досадой взглянул на испачканные штаны.

– Не люблю весну.

07.03.25
Подписаться | Книга

БАНКЕТКА

– Тут, брат, мои самые ценные проекты! Мебель! – с горящими глазами, размахивая руками, словно вертоплан лопастями, хвастался Колупаев.

Стояла осень, ветреная, сырая и неуютная. Колупаеву удалось зазвать давнего приятеля Верзинова за город в свой старый дом, куда он перебрался окончательно, – чтобы как следует посидеть за столом и вспомнить былое. Шутка ли, они лет десять не виделись. Пройдя по расползающейся плиточной дорожке, засыпанной листвой, они очутились в пристройке, похожей изнутри на столярную мастерскую.

– А вот это, брат, моя гордость – банкетка! Из красного дерева! – провозгласил Колупаев, схватив четырёхногий грубый остов. – Когда я закончу, все обомлеют! Осталось только два раза лаком покрыть, обтянуть… Все материалы – лак, наждачка и кисти – уже куплены! Но время, Серёж… Времени совсем нет!

Верзинов, крупный, пузатый, в мешковатых брюках и с чаплинскими усами, с глубокой серьёзностью уставился на банкетку, словно увидел не будущий предмет мебели, а двойку в дневнике сына. Промолчав, он заложил руки за спину и тяжёлым шагом прошёлся по мастерской.

– Вижу, мебели много, но вся недоделана, – констатировал он и зорко взглянул на Колупаева.

Действительно, в мастерской, заваленной обрезками, инструментом и стружкой, стояли по углам начатые, но так и брошенные табуреты, стулья, столы и полки. На всём лежал налёт сухой занозистой пыли.

– Говорю же, – с энтузиазмом подхватил Колупаев, – времени нет! Но всё в процессе. Бывает, вдруг придумаешь сделать стул. А табурет ещё не кончен. Зато какой проект чудесного стула с изогнутой спинкой в голове уже нарисован! Нельзя забыть! Берусь за стул. А там полка внезапно приснится. Она, брат, в хозяйстве особенно нужна. Стул отложу и над полкой потею.
– Кхе! – кашлем в кулак перебил Верзинов. – Послушай, Валя, а не лучше ли, скажем, взять вот эту банкетку, – он забрал из рук приятеля заготовку и завертел её перед глазами, – и довести её до совершенства?
– Доведу, Серёжа, доведу! Верь мне! Просто я такой человек, что могу сразу сотню идей и проектов двигать. Согласись, упираться во что-то одно в наш век вредно. Пока ты будешь банкетку до совершенства доводить, другие сотню таких сделают. Пойдём лучше ужинать.

Ужинали на террасе. Ели шашлыки, картошку, опят и пили водку. За окнами в темноте начался дождь.

– Жизнь не стоит на месте! – вещал Колупаев, подмигивая жене и устроив в своей тарелке свалку из мяса, салата и грибов. – Беспокойное время. Сегодня там, завтра здесь. Крутишься белкой в колесе, но в этом суть жизни. У меня семь контрактов вырисовывается…
– Дай мне свою банкетку, – неожиданно сказал Верзинов.

Колупаев вытаращил глаза и тихо спросил:

– Зачем?
– Доведу до совершенства.
– Бери, конечно! – обрадовался Колупаев. – Бери, дорогой! Только рад буду!

Верзинов кивнул и выпил рюмку. Переночевав, утром он уехал, прихватив банкетку с собой.
Через неделю, когда погода совсем расхворалась, к дому Колупаева подъехал курьер с банкеткой, укутанной в пупырчатую плёнку. Колупаев срезал упаковку и охнул. Банкетка получилась изумительной: несколько слоёв лака придали красному дереву глубину, отполированные ножки приобрели изящество форм, а сиденье было обтянуто тёмно-зелёным гобеленом, прихваченным снизу золочёными гвоздиками.

– Совершенство, – пробормотал Колупаев, показывая банкетку жене.

Та согласилась и поставила её в гостиной на видное место. Несколько дней Колупаев смотрел на безупречно законченную вещь. Он подходил к банкетке, рассматривал её, взвешивал в руках, точно арбуз на базаре, и ставил на место, отступая на шаг. Наконец настроение его испортилось, он взял телефон и набрал номер.

— Знаешь что, Серёжа? Ты к нам больше не приезжай, хорошо? — сказал Колупаев.

Отложив телефон, он отнёс раздражающую банкетку в мастерскую и счистил с неё лак.

– А тут мои самые ценные проекты! Мебель! – весело говорил Колупаев, при случае показывая мастерскую гостям. – Когда всё доведу до ума, все обомлеют! Но время! Времени совсем нет!

Подписаться | Книга