#страшные_истории
Бабушка разговаривала сама с собой — и её собеседники не всегда были живымиБабушка любит разговаривать сама с собой. Я нарочно громко хлопаю дверью, чтобы обозначить своё присутствие, а она спрашивает из спальни, будто продолжает чей-то разговор. Родители десять лет не пускали меня к ней: боялись за мою детскую психику. Теперь я вернулся из армии, и совесть грызёт — бабушка всегда ждала меня на всё лето.
Она шаркает навстречу с клюкой, в засаленном халате и колючем свитере, улыбается золотыми зубами. Наливает чай — я пробую осторожно, потому что вместо сахара она может сыпануть соли или перца: баночки одинаковые, говорит. Потом ставит сметану и кивает в окно: вон кот Раисы Андреевны, соседки через два дома. Только что бабушка сказала, что сосед уехал в город, а кот живёт с его женой. А через минуту уверяет, что соседа убили и закопали в огороде. Ещё через минуту — что это он убил её топором. Сто лет назад, все знают.
Я смотрю в окно: Раиса Андреевна зовёт кота с крыльца. Живая, стоит. Бабушка всю жизнь работала учительницей физики, глупой её не назовёшь. Иногда хочется верить, что все эти «признаки» — игра со скуки. Но так никто не играет.
Во дворе за забором вишня. Двое соседских детей, мальчик и девочка лет двенадцати, тянутся к ягодам грязными руками. Замечают меня — и удирают с хохотом. Бабушка выглядывает следом и говорит спокойно: лица у них пропадают после заката. Я поднимаюсь на носочки, силясь разглядеть их, но вижу только белобрысый затылок и рыжую косу. И так каждый раз. Теперь я уже не уверен, что в первый раз успел увидеть их лица.
Потом спрашиваю про её зелёный махровый халат, о который я в детстве тёрся щекой. Истерся, говорит. Нет, сожгла вместе с ненужными вещами. Нет, украли. Ночью пришли и украли. Она качается из стороны в сторону, рот приоткрыт, золото блестит, пальцы сжимают клюку. А в окне за её спиной снова мелькают детские фигуры — и я всё думаю, что именно бабушка видит, когда разговаривает сама с собой.
Подписаться на Потерянное в сети