Книгочейское логово

Кто на ком стоял?

Б.Олшеври, "Вампиры" (1912).

Без предисловий и вступлений: достоинство романа исключительно в бойкости его сюжета. Потому читается быстро, не застревает.

Что до недостатков - не знаю, в каком порядке их выстроить, поэтому без рейтинга (точнее, антирейтинга), в произвольном порядке:

1) Язык романа бедный и хромой. На уровне авторской лексики это множество странных формулировок, вроде "массы вина", "дом лежал" etc., пробуксовок каких-то на одних и тех же словоформах (в одном и том же абзаце может и дом "лежать" и долина "лежать", и гости идти, и комнаты идти, и разговоры идти etc.), перескоков с плана прошедшего в план настоящего - как в опусах начинающих писателей в любом лито. Судя по тому, что роман был написан по-русски, на переводчика уже не свалить.

2) Как результат пункта 1 - все герои говорят настолько одинаково, что в диалогах даже нет смысла пытаться понять, кто именно кому именно что говорит. Разве что доктор отличается от остальных, но не благодаря индивидуальной манере, а потому что единственный выказывает скепсис, то есть, его речь отличается в содержательном, но не стилевом плане.

3) Мешанина из мотивов.С какой целью был введён в роман сюжет о жертвоприношениях богине Кали, не ясно. Подчеркнуть генетическое родство карпатского мифа индийскому, провести что-то вроде генеалогии вампиров - ну, так этого нет, есть просто ещё один кровавый миф из другого контекста.

4) Слив сюжета. Признаться, финал меня неприятно удивил. Герои и так не то чтобы героические, но как-то по ходу текста не раз подчёркивалось их боевое прошлое и некий негласный кодекс чести и принципы отваги. Что же на деле: герои полным комплектом уцелевших просто сбегают, оставив конфликт в самом его разгаре. То есть, монаху (который по большому счёту единственный, кто ни в чём не виноват и даже более, имеет право сам выдвигать претензии) оставляют одному разбираться и с разъярённой толпой и со взбудораженными вампирами. Финал романа - полное авторское фиаско. Ещё и потому, кстати, что, полностью выронив сюжет, снова поднимает с пола оброненный где-то раньше индийский мотивчик. Для чего? Да хз, просто так.

5) Попытка примазаться к "Дракуле". Вот этого я, признаться, вообще не поняла. Точнее, поняла, конечно, в смысле, авторский мотив, желание примкнуть к набравшему популярность сюжету в надежде тем самым усилить эффект и заручиться читательским вниманием. Но в тексте-то никаких безусловных связок со стокеровским "первоисточником" нет. С тем же успехом действие могло происходить в Альпах, а графский род носить любую другую фамилию. Ни с литературной предысторией, ни с историческо-культурным контекстом связок никаких нет, и поэтому вторая часть названия в некоторых изданиях, считаю, вполне справедливо опускается.

В целом - как заготовка для двух или даже трёх разных сюжетов это недурно и любопытно, но как готовое произведение, да ещё с реверансом в сторону отточенного, как бриллиант "Дракулы" никуда не годится. После "Вампиров" хочется прочитать что-нибудь... про вампиров.

568-569 в домашней библиотеке. Мне так интересно, куда двинутся наши отношения с Диккенсом, что я его даже не читаю. Точнее, не тороплюсь. Но дойдёт и до чтения.

Страшнее романтизма.

Эрнст Гофман, "Житейские воззрения кота Мурра" (1822).

Эту реплику - о том, что страшнее романтизма только ранний немецкий романтизм, - обронил когда-то кто-то из собеседников, и обронил удачно, потому что как нельзя точнее описал суть явления. Гофман - это не ранний, а наоборот, поздний романтизм, но от этого не легчает нисколько.

Сразу скажу о достоинстве книги, а оно хоть и заключается не только в коте, но кот - это тот трепетный образ, который никак не даёт бросить чтение, как бы уже ни тошнило. Повадки и характер кота одновременно вообразимы и наполнены символикой - невольно начинаешь смотреть на своих зверей несколько пристальнее, чем раньше: вдруг паче чаяния там тоже растёт и зреет литературный или философский гений, а то и что похлеще.

Написано, конечно, красиво, и художественный вымысел замечательный, и глубинность философская есть, но... тяжело было читать.

"Кошачья" линия сюжета оказывает огромную услугу "человеческой", ибо только на попытке запараллелить, на контрасте, на любом способе сопоставления воспринимается этот донельзя позднеромантический сюжет о Крейслере и остальной массе персонажей. Однако именно из-за людей и читается тяжело, ведь ясное дело: где каждый - исключительный, там нет исключительности. И в этом смысле книга тяжела, как тяжело есть масло без хлеба или сахар без чая.

И, кстати, возможно, будь это ранним романтизмом, который всё ещё мечтал подружить страсти и разум, личность и общество, книга была бы легче, полностью превратившись в сказку. Пессимизм утяжелят и несколько приземляет её, но не тем, что мы называем жизнеподобием, обобщением, наблюдением (эти вещи скорее в "кошачьей" линии можно найти), а самим собой. И поэтому кот погиб во всех смыслах: погиб, пытаясь спасти книгу.

Жаль, что мы с ней не сошлись, ведь Гофман же, - но. Исторические литературные направления - вещь не для душевного чтения, а для изучения, это тоже следует помнить. Я подзабыла. Но не понравилось мне - значит, не понравилось мне. Я не романтик ни разу. Но если вам сердечно дороги Лермонтов, Шелли и Байрон, и Гюго, и Санд, и Мюссе - читайте Гофмана, он крут.