Подкасты с Иисусом

А немного позже в СССР режим Сталина жёстко подавил в стране несколько ключевых направлений психологии того времени, наиболее известным из которых является педология, а также психотехника. Фрейдистская теория в 1920-е годы пользовалась популярностью, но в 1930-е была раскритикована как «идеалистическая» и «буржуазная» и постепенно исчезла из официальной научной сферы. Прикладная психология, занимавшаяся профессиональным отбором, профориентацией и повышением производительности труда, тоже была разгромлена. Её лидер Исаак Шпильрейн был арестован в 1935 году и позднее расстрелян, после чего это направление фактически прекратило существование.
4 июля 1936 года Центральный комитет ВКП(б) опубликовал постановление «О педологических извращениях в системе Наркомпросов», которое официально осудило педологию как «лженауку».
И только атеизм немного утешал меня. В той пустоте, которая осталась после запретов, он казался единственной опорой.

— О-о-о, если бы ты знала, как я тогда был удручён этими обстоятельствами, — сатана демонстративно положил руку на лоб тыльной стороной и откинул назад голову.

— Но пришла перестройка! Это было временем моего триумфа. Запретный плод не просто созрел, он стал вожделенным. Рухнули все запреты, и как пирожки на базаре людишки хватали всё. Секты, лекарей, психологов, травников, астрологов и разврат. Это было грубо, дерзко, с кровью и мясом. — Дьявол упивался своим рассказом. Я видела его эйфорию от эпохи кризиса в моей стране.

— Но прошло ещё время. И плод обольщения стал более изысканным, элегантным, гибким, пафосным, остроумным. Комар носу не подточит. Как я обожаю своих нумерологов, эзотериков, энергопрактиков, коучей и терапевтов. А нутрициологи и производители БАДов — это же сокровище. Они посылают куда подальше химозные лекарства, которые люди пили курсами, и предлагают свои витаминки на постоянной основе. Смешалось всё. Белое и чёрное, хорошее и плохое, качественное и бракованное, правда и ложь, профи и мошенники, истина и фальшь. Никто не разберёт этот хаос.
И люди тратят свои денежки как слепые котята. Стараясь изо всех сил быть лучшими, первыми, идеальными, совершенной версией себя. А-ха-ха-ха!

Я чувствовала, как холод пробирал меня от этого озвученного кошмара.

— И для чего ты это мне рассказал?

Дьявол резко успокоился, сверкнув глазами, прошипел:

— Балом ещё правлю я... — И исчез.

Глава 5. «Запретный плод»

Несколько дней я присматривалась к своей реальности, с которой сражалась несколько лет, а вернее, всю жизнь. Не помню, когда в последний раз моя гордость подвергалась такому натиску. Я смотрела на потолок из неоструганных досок и убеждала себя полюбить его. Принятие факта, что матовые белоснежные натяжные потолки у кого-то — это составляющая их пути, а эти доски — моего. И это не делает меня хуже или лучше других людей. При таких размышлениях мне не просто хотелось реветь — мне хотелось выть. В моей эгоистичной природе просто не укладывалось, как любящий Бог уготовил для меня такой отрезок жизни. Я очень старалась сдаться. Но разумное видение этого сопротивлялось. Сама того не ожидая, я начала молиться иными языками. Эту молитву невозможно передать словами, она не повторяется и не поддаётся логике и контролю. Эти звуки просто журчащим ручейком поднимаются ввысь к престолу благодати в образном представлении.

— Ну и чем ты занимаешься?

Не открывая глаз, я понимала, чей это голос. Этот змей появляется в тот момент, когда совсем этого не ожидаешь. Я не боялась его. Молитва ровно струилась, внутреннее напряжение спадало. Я словно переходила в новую реальность со старыми декорациями. Когда я открыла глаза, дьявол сидел в кресле и читал мои рукописи.

— Хорошо пишете, — сказал он с явным пренебрежением и отвернулся от экрана.

— Тебе когда-нибудь было досадно, что у тебя нет возможности покаяться? — спросила я, не знаю для чего.

— А-ха-ха-ха. Мне и так прекрасно живётся. — Он вновь окинул взглядом мою комнату и добавил: — А вот у тебя ничего не меняется, всё та же убогость.

— А мне нравится у Бога ость, — произнесла я, оглядывая свои хоромы.

— О-о-о, надо же, какое смирение и достоинство. Ты думаешь, я тебе поверил? — наклонившись в мою сторону, спросил дьявол.

— Ну, вера вообще не твой конёк, так что я и не надеялась.

— Вот нравишься ты мне своей прямотой. Зря ты с психологией завязала. Мы бы э-э-эх, чего бы намутили. — Он махнул сжатым кулаком согнутой руки перед собой.

— Гусь свинье не товарищ.

— Ты действительно так думаешь? — Сатана посмотрел с загадочной улыбкой.

— Люди зря говорить не будут.

— Э-э-э, вроде ж умная... Я тебе вот что расскажу. — Он устроился в кресле поудобнее. — Жили в прошлом столетии два товарища. Один — сущая «свинья» в старом смысле слова: он вырос из среды, где пахло совсем не розами. Отец — разъездной торговец, семья небогатая, сам с юности работал, и в глазах публики он долго был «грязным» богачом — «барон-разбойник», душитель конкурентов, человек, которого пресса рисовала безжалостным. Это «свинья» не по происхождению, а по репутации и манере.

Второй — «гусь»: шотландский иммигрант, начавший с фабрики, но построивший себе публичный образ благодетеля — библиотеки, фонды, «Евангелие богатства». Гусь — существо, которое умеет подать себя: чистенький, важный, с «благородной» осанкой. Оба они, разные по «породе» и репутации, оказались в одной весовой категории. Их «товарищество» — не дружба, а равенство масштаба. Они стали монополистами в сфере фармацевтики и медицины. И знаешь, кто это были? — Люцифер наклонился ещё ближе и сбавил голос. — Джон Дэвисон Рокфеллер и Эндрю Карнеги.

Я знала о существовании этих американских миллиардеров, но в том ключе, что рассказывал сатана, слышала впервые.

— В то время в Америке медицина была непередаваемо халтурной. Диплом врача можно было купить, не имея образования. Шарлатанов, знахарей, травников и прочих «лекарей» — тьма тьмущая. И вот эти два товарища профинансировали исследования Авраама Флекснера, который в 1910 году опубликовал отчёт о состоянии медицинского образования в стране. После чего были проведены реформы, и более 50% школ были закрыты, а вместе с ними запретили всех шарлатанов, знахарей и лекарей. И медицина стала научной, лабораторной, по немецкому типу, и распространилась по многим странам, включая ещё молодое государство Советский Союз.

— Если в этом переходе не было Меня, подумай, кто тогда там был... — ответил Христос.

— Хорошо. Я признаю Твой приоритет. И тогда получается, что все мои усилия изменить свою жизнь не увенчались успехом, потому что Ты совал палки в колёса? — Иисус только кивнул головой.

Я встала и начала кругами ходить по комнате. Меня злила эта правда, и я ощущала некую благодарность за то, что Он всегда был рядом.

— Но когда я была в церкви, и вся психология была от меня далеко, что-то я не очень ощущала Твои благословения.

— Ответ может тебе не понравиться.

— Ничего, я начинаю привыкать... — приостановилась я, чтобы выслушать очередной вердикт.

— Я ждал твоей духовной зрелости и наблюдал за прогрессом.

— И всё? — я развела руками.

— А чего ты ждала?

Все варианты ответов рассыпались, не озвучившись: Он меня не слышал, я плохо молилась, не о том просила, грех разъединял нас. В конце концов мне оставалось просто согласиться.

— Ну и как? Вызрела? — Подумать, что я согласилась, ещё не значило, что я это действительно приняла, поэтому в голосе присутствовало раздражение.

— Дозреваешь. — Он похлопал меня по плечу и ушёл.

Глава 4. «Тридцать сребреников»

Несмотря на то, что в комнате было тепло, я сидела на диване, поджав к себе ноги и обхватив их руками. Мозг кишел разными мыслями. Я хотела думать, что у меня прекрасные отношения с Иисусом. Но должна сказать, что предъявить свои претензии из чувства боли, дав волю эмоциям, оказалось легче, чем задавать неудобные вопросы. Тогда я кричала Богу, как некогда Давид или Иов. То сейчас я чувствовала себя Никодимом. И сложность моих вопросов была в том, что ответы на них Христос знает. А вот готова ли я услышать их — это совсем другое дело. Сейчас как никогда я понимала смысл высказывания: «Прежде чем задать вопрос, подумай, готов ли услышать ответ». А ещё сложнее может быть то, что Он всегда оставляет за Собой право не отвечать. И именно это сейчас пугало меня больше всего.

— Ты утверждаешь, что имеющее настоящую ценность можно отдать, и оно станет ещё больше. Но в человеческом мире это звучит как красивый лозунг. Мы все научены, что жизнь человека — самое ценное, что может быть, но реальность показывает другое. Скажи, сколько стоит человеческая жизнь?

Не задумываясь ни на миг, Он ответил:

— Тридцать сребреников.

Я вздрогнула. Он знает эту цену на собственном опыте.

— Эта цена предательства Иуды Искариота. Это сумма, полученная за Тебя.

— Ты хочешь сказать, что твоя жизнь или жизнь другого человека больше этой суммы?

— Конечно!

Он посмотрел на меня.

— Должен тебя разочаровать. Сама по себе жизнь ничего не стоит в этом мире. Разве ты купила свою жизнь? По-моему, ты получила её даром.

Моя логика поломалась. Слов не находилось. Возражения и аргументы застряли в горле.

— Что тогда есть сама жизнь? Если люди за неё цепляются. Вы с дьяволом её делите. А Бог её даёт или забирает.

— Мы с дьяволом ведём сражение за душу. Отец Небесный даёт отрезок пути для души, именуемый жизнью. А вот человеку принадлежит право, какой сделать свою жизнь за этот отрезок.

— Но разве человек выбирает свои страдания? Каждый выбрал бы жизнь в достатке и благополучии. Но ни то, ни другое не лежит на прилавке, как в магазине. А падает и часто неожиданно.

— И человек решает, как к этому отнестись.

— Да ладно! А я было надеялась, что Ты скажешь что-нибудь Своё. Это я миллион раз слышала. Добавь ещё про состояние, и Ты — экзистенциальный психолог.

Христос ухмыльнулся, и повисла пауза. С одной стороны, я словно знала, что Он должен сказать, ведь я не раз это говорила. Но я же и знала, что то, что я говорила, не работает. А те, у кого сработало, просто за уши притягивали маломальские совпадения.

— Нет. Я не скажу про нужное состояние изобилия. Ты не сможешь из реальной нужды чувствовать себя достаточно обеспеченной. Я жду от тебя полного принятия своей реальности. И согласия с этим.

В один момент во мне поднялось сопротивление. Я даже стиснула зубы, а мышцы напряглись. Мне стоило усилий промолчать и просто слушать. Нахлынувшие на меня чувства Христос заметил и довольно улыбнулся. Я бы могла сравнить, что и дьявол лезет так же под шкуру, но не совсем так. Того мне всегда хотелось заткнуть, прогнать. Сейчас же мне хотелось слушать.

— А дальше пошли витрины с ценниками, — эта фраза Иисуса вывела меня из напряжения в недоумение.

— Как там говорят психологи, прими себя? — Он вновь улыбнулся. — И тут же предлагают список рекомендаций по саморазвитию. Так?

Я не отвечала, давая понять, что слушаю, кивнула головой. И Христос продолжил:

— А потом тебе как бы между прочим расскажут пример о нескольких клиентах, которые достигли определённых результатов. Только скажи, душа человека в престижном положении дороже души нищего?

Я не отвечала. И тогда Он продолжил:

— Ты и многие другие годами живёте в сопротивлении реальности. Прилагая максимум усилий, чтобы преодолеть разрыв между «как есть» и «чего хочу». Я видел, сколько придумано программ под заголовком «Квантовый скачок» или «переход».

— И что в этом плохого? — спросила я.

— Без Меня не можете сделать ничего.

— А если у человека это получилось?

Глава 3. «Цена ≠ ценность»

Ночь. Тишина. В окна светят уличные фонари. Мы с Иисусом сидим на диване плечом к плечу.
Сейчас мне так близки стали строчки из детской песни моего детства:
«Друг в беде не бросит.
Лишнего не спросит.
Вот что значит настоящий, верный друг».
Я самая обыкновенная женщина без престижного статуса из небольшого села, чувствую себя другом Христа. В моём пространстве сейчас переворачивается выученное богословие. Оказывается, и я могу проявить поддержку Иисусу. Конечно, Христос мог бы справиться и без меня, но Он позволяет проявить к Нему эмпатию.

— Как думаешь, сколько стоит это мероприятие, что мы с тобой посмотрели? — Иисус первым прервал наше молчание.

— Оно стоит бешеных денег. Аренда зала. Оформление. Атрибуты для награждения. Я уверена, что в кулуарах реклама новых продуктов разных экспертов. И по любому был кофе-брейк, а для избранных, возможно, и вип-фуршет. Так что там миллионы, — прикинула я то, что видно невооружённым взглядом.

— Я немного добавлю. Многие присутствующие в зале приехали издалека и оплатили билеты на дорогу. А ещё купили одежду и аксессуары. У кого-то это ювелирные изделия, у некоторых — качественная бижутерия. Но больше половины этих людей попали туда при помощи заёмных средств. Так что можно прибавить банковские проценты. И стоимость этого мероприятия возрастает в разы. — Он говорил это неспеша, словно видел не только всю бухгалтерию, но и последствия. — А в чём была ценность?

— Я сама несколько раз бывала на подобных мероприятиях. И у них же есть и другая сторона. Кто-то впервые посетил новый город. Побывал в кругу единомышленников. Зарядился энергией...

— Какой? — прервал мои перечисления Христос.

— Нууу... Я думаю, позитивной.

— Ты сейчас Меня или себя пытаешься обмануть?

— Тебя не обманешь. Выходит, что себя. — Жар подступил к моим щекам и ушам.

— И многие присутствующие в этом зале также обманывают себя. А потом пойдут обманывать других. Выставляя в сеть самые удачные селфи и купленные у рилсмейкеров, нанятых на мероприятие, видео.

— Но как тогда выглядит настоящий праздник?

— Так, чтобы у тебя была свобода быть, а не казаться. Где ты получаешь больше, чем выкладываешь. Тогда это праздник. Разве ты не чувствуешь фальшь, когда слышишь фразу: «Это того стоило»? Те, кто действительно получил ценность, не убеждают ни себя, ни других в этом. Они делятся самой ценностью, потому что она есть. Или хранят её молча, чтобы не расплескать. Остальные же зарабатывают на этой мишуре, вовлеченные в коммерцию.

Христос встал и, подойдя к столу, взял ту самую кружку, что я подарила дочери в Москве.

— Сколько стоила эта кружка в магазине?

— Не помню точно, рублей двести пятьдесят, триста, — я слегка пожала плечами.

— А что она значит для тебя сейчас?

Мой подбородок неожиданно задрожал, а на глаза навернулись слёзы.

— Она мне очень дорога.

— Но она же пуста. — Он перевернул её, держа в руке, показывая отсутствие содержимого.

— Не важно, что в ней. Она — мостик в моих отношениях с дочерью.

Он, безусловно, понимал мои чувства. Но продолжил:

— А сколько стоит твоя книга?

Я немного опешила и, переключившись, сказала:

— На «Литрес» 399 рублей. На маркетплейсах будет дороже, но это только от комиссии платформы.

— А сколько стоит её содержание?

— Оно не оценивается... — Я развела руками, желая возмутиться, но остановилась, задумавшись о ценности всего пережитого мной с учётом того, что не вошло на мои страницы.

— Именно поэтому настоящая ценность не продаётся. Её можно лишь отдать. И от этого она приобретёт ещё большую цену.

Под аплодисменты на сцену поднимались молодые люди и люди постарше.

— А для вручения наград за столь непростой труд мы приглашаем почётного гостя нашего мероприятия! — Из-за кулис бравой походкой и высоко подняв руки вышел дьявол. Зал взорвался овациями. Он несколько раз похлопал над головой руками, низко поклонился и взял микрофон.

— Для меня честь присутствовать здесь. Я очень рад, что так много людей отдают себя столь важному делу. Психология — это наука о душе. И души нужно спасать. Они терзаются в сомнениях, несут гнёт обид и травм. Не могут найти себя в этом мире. И вы положили себя на алтарь этого благородного дела! Я горжусь вами!

Я не могла смотреть на это спокойно. Поджав под себя ноги, я смотрела на Иисуса. По Его щеке катилась слеза. Мне казалось, что сейчас Он проживал заново Свою Голгофу. А с экрана доносилось рукоплескание и объявление номинаций: приз за лучшую школу года с общим доходом свыше 240 тысяч долларов; приз «Лучший эксперт года» с его программой «Железные границы и санкции родителям»; приз «Лучшее сообщество ретритного досуга».

Вручив все призы, дьявол вновь обратился в зал:

— А главное, всегда помните: если клиент не получил того, что ожидал, — это не ваша вина. Он просто не ваш клиент. — В это время камера приблизила его очень близко. Он смотрел прямо на меня. Его надменный, острый взгляд и самодовольная улыбка холодили душу. Я взяла пульт и выключила телевизор.

— Не бойся смотреть ему в лицо. Он побеждён. Это его предсмертные конвульсии.

— Ты плачешь…?

Христос тихо произнёс:
— Знать, что жертва для многих напрасна, нелегко.

Глава 2. «Веида» (иврит — съезд/конференция)

— Ты должна это увидеть. — Иисус взял пульт от телевизора и включил его.

Моему изумлению не было предела. У баптистов телевизор был запрещён. Многие осознанные уходили от телевидения, считая его зомбоящиком. Мы тоже включали его крайне редко, но, признаюсь, не от избытка духовности, а потому что со смартфонами сподручнее.

— Смотри не то, что тебе хотят показать, а то, чего нельзя просмотреть. — Мы сели на диван. Я приготовилась к решению задач на логику. Но Иисус улыбнулся и сказал:

— Лучше включи сердце, чем ум. — Мы надели наушники, чтобы не разбудить уже давно уснувших детей.

На экране в полноэкранном изображении открылся большой концертный зал. Все зрительские места были заняты. Громкая вдохновляющая музыка заполняла всё пространство. Было видно, что она мешает разговаривать присутствующим между собой. Некоторые наклонялись к уху собеседника, стараясь перекричать звуковую заставку этого мероприятия, но по выражению лица слушающего можно было догадаться, что он всё равно ничего не слышал. Поэтому в знак уважения или какого-то другого мотива он кивал головой и широко улыбался.

Украшением были огромные корзины с цветами, композиции из шаров и рекламные баннеры. Сцена залита светом софитов, а на центральном экране проплывали фото лидеров и показатели их успеха. Дресс-код присутствующих в общем стиле в цвет шаров: деловые костюмы, вечерние платья и блеск аксессуаров.

На сцену вышли ведущие в белых одеждах. Зал взорвался овациями. Атмосфера дикого восторга, грандиозности и пафоса. Моё сердце сжалось. Я чувствовала, что душе некомфортно. А вот разум ликовал, он как настроенный радиоприёмник принимал одну за другой мысли: «Как круто! Вау! Вот это масштаб! Это и есть успех, достоинство и престиж!» На экране я уловила шестизначные цифры. Я прикусила внутреннюю часть губы. Желание больших денег дало о себе знать.

— Мы счастливы быть с вами в этом роскошном зале! — прокричал ведущий-мужчина, разведя руками, словно обнимая всех присутствующих. Бурные аплодисменты усилились. Камера выхватывала белоснежные зубы, обрамлённые губами с ярко-красной помадой. Красивые женские глаза и слёзы счастья, смахнутые элегантной рукой с идеальным маникюром.

— Вы лучшие! Мы любим вас! — прокричала женщина-ведущая. Она поклонилась в пояс и послала в зал воздушные поцелуи. Из стоящих на ногах присутствующих камера быстро вычислила самых брутальных, самых импозантных мужчин, сдержанно хлопающих в ладоши и сверкающих запонками на манжетах дорогих рубашек.

Музыка стихла. Все стали усаживаться в мягкие кресла большого зала. На главном экране сменилась заставка. Ведущие, отойдя в сторону, начали своё выступление.

— Я очень благодарен судьбе, что могу помогать людям. Я рад видеть таких же бескорыстных людей, которые так же, как и я, вышли на это поприще.

— В наше непростое время, когда люди не могут справиться с тревожностью, со страхом за будущее своих детей, мы обязаны прийти к ним на помощь.

На экране проплывали фото грустных людей под печальные миноры музыкального сопровождения.

— Только чуткие сердцем, высокоинтеллектуальные и осознанные личности могут сделать этот мир лучше.

Зал захлопал.

— Человеческая душа очень хрупкая. И наш главный тезис — не навреди.

Вновь прозвучали аплодисменты.

— Поэтому мы призываем вас к добросовестному непрекращающемуся обучению и инновационным подходам.

— Мир не стоит на месте. Технологии растут. И мы обязаны расти вместе с ним. А ещё лучше — забегая вперёд!

— В столь непростое время именно на нашу долю выпала ответственность проявить эмпатию к каждому, кто столкнулся с кризисом.

Оператор медленно провёл камерой по серьёзным лицам.

— И нам есть у кого учиться и кого благодарить за их опыт!

— На сцену приглашаются наши звёзды! Наши гуру, эксперты высшей квалификации. Они — гордость мягких ниш и честь помогающих профессий.

Бурные овации вновь наполнили зал.

— И первыми мы приглашаем на эту сцену лауреатов премии «ГетКомба».