Жил я в деревне, в бабушкином доме. Один. Вечером поужинал, посмотрел телик, лёг спать.
Среди ночи — стук в дверь. Тук-тук-тук. Проснулся, лежу, слушаю. Тишина. Опять: тук-тук-тук. Настойчивее.
Встал, подошёл: — Кто там? Молчание. Открыл.
На крыльце — никого. Темнота, дождь моросит. Соседская собака во дворе залаяла — громко, зло, будто на кого-то. Я вышел, посмотрел по сторонам — пусто. Собака лает, не унимается, рвётся с цепи. Стало не по себе. Закрыл дверь, запер на все замки, лёг.
Только начал засыпать — и тут началось.
По полу топот. Мелкий, частый, будто кто-то маленький бегает. И не один. Топот в коридоре, на кухне, в комнате. Я встал, включил свет — тишина, никого.
Выключил — опять. Топот, шорох, будто что-то волосатое по стенам скребётся. И смех — тонкий, писклявый, будто дети хихикают.
Смотрю — из-под кровати что-то вылезает. Маленькое. Волосатое. С копытцами. За ним второе, третье... Четыре. Нет, шесть. Чертики. Лохматые, с рожками и копытами. Глаза — как угольки.
Как рванули по комнате! Бегают, прыгают, по стенам скачут, визжат, хохочут. Я вскочил, к двери — а они за мной. Один прыгнул на плечо, другой на голову, третий на спину. Копытами по мне топчут, волоснёй щекочут, в уши пищат.
Я отбиваюсь, а их всё больше, и смех этот, и топот... Заорал, рванул дверь, выскочил на улицу в одних трусах, в дождь. Собака соседская лает, захлёбывается.
Стою на крыльце, трясусь. Оглянулся — в доме свет горит, а в окне... они. Все шестеро. Стоят на подоконнике, морды к стеклу прижали, смотрят. И ухмыляются.
Я к соседу побежал, разбудил. Пошли вместе. Зашли — тишина, свет горит, всё как было. Никого.
Только на полу — следы. Маленькие, копытцами. По всей комнате. И на моей кровати тоже.
В этом доме я больше не жил. Наутро собрал вещи, вызвал риелтора — продал быстро, за полцены, лишь бы скорее. Уехал в город, снял квартиру.
Теперь по ночам дверь никому не открываю. Даже если стучат. Даже если свои. Стучат — лежу и не подхожу.
Страшные рассказы