Александр Ширвиндт

В некоторых фильмах Эльдара Рязанова можно услышать фамилию КАТАНЯН

Так, например, в фильме "Ирония судьбы, или С легким паром" Лукашин изначально хотел отпраздновать Новый год с Катанянами, а в фильме "Забытая мелодия для флейты" герой Леонида Филатова назвался Катаняном, чтобы никто не узнал, чем он занимался в автомобиле...

Эта не просто совпадение, а отсылка к друзьям Эльдара Рязанова. Таким образом он решил увековечить их в своих фильмах...

Воспоминания АЛЕКСАНДРА ШИРВИНДТА и СЕРГЕЯ ЮРСКОГО о поездке в Китай:

"Это происходило четверть века назад. Участников того исторического выезда остается все меньше и меньше...
Сережа запомнил наши похождения лучше...

СЕРГЕЙ ЮРСКИЙ
(из книги "Содержимое ящика")
"Жена одного из наших дипломатов сказала нам с Шуриком Ш.: «Я свезу вас на Шелковый базар, вам самим не справиться!» Надо сознаться, что мы оба – и я, и Шурик Ш. – такие ленивые и нелюбопытные, что не только не собирались на Шелковый базар в Пекине, но даже не слыхали о таком… Мы тронулись в толпе… Людмила шла зигзагами, ловко ввинчиваясь в горячую гомонящую толпу. Знакомств у нее было великое множество, и она то и дело вступала в бодрые диалоги. А вот китайский язык оказался на удивление простым и однообразным

– Ху-я? – спрашивала Людмила, выхватывая две рубашки из огромной стопки и обрушивая всю стопку наземь.
– Ниху-я! – уверенно отвечал торговец.
– Пошли дальше! – решительно сказала жена дипломата.
– Ху-я? – сдергивала она вешалку с халатом, на спине которого была нарисована пагода. Но мы уже заранее знали ответ, принцип как-то быстро схватывался. Парень с крутыми скулами улыбался, кланялся, но был непреклонен.
– Ниху-я! – отвечал он

Так мы прошли первый длинный ряд. Повернули. Во втором ряду, видимо, торговали китайцы из другой провинции, язык у них был немного другой. Но и тут Людмила была на высоте. Торговец выкидывал десяток прозрачных плоских коробок, в которых что-то сверкало и переливалось.
– Е-бай? – кричал он.
– Ние-бай! – нашлась ответить Людмила..."

АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ:
"Меня повсеместно журят за использование матерного языка. И это правильно: я безобразно им пользуюсь, потому что жлоб. А вот Сергей Юрьевич, интеллигентнейший человек, тонкий мудрец и философ, понял: чтобы быть не матерщинником, но при этом употребить весь известный ему мат, нужно просто перейти на китайский..."

ЕВГЕНИЙ ВЕСНИК:
"Меня беспокоит наша медицина. Вот я больной человек. Но я поклонник слов Василия Розанова: «Беги от толпы!» Как увижу огромные очереди в наших поликлиниках, убегаю

Должен оговориться, мне лично, как участнику ВОВ, кавалеру 7 орденов, народному артисту СССР, инвалиду, пенсионеру, Министерство здравоохранения очень помогает. Спасибо! Но миллионы других! Так что это? Тенденциозное истребление пенсионеров? Тогда «истребители» – наивные люди. Потому что пока мы помрём, подрастёт новое поколение стариков

Что меня сегодня ещё беспокоит? Телевидение. У нас по всем каналам бьют, убивают. Ведь у нас дети подражают не романтическим героям, а киллерам. Раньше они не знали, как на магните крепить взрывчатку к днищу машины, теперь знают. Этому специально учат?

Ах, если бы у нас по телевизору показывали людей, стремящихся куда-то, радующихся от того, что они что-то сделали полезное! А то ведь на экране все чиновники как саранча сидят и толстеют. Распухают прямо на глазах..."

АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ:
"...Мне самому читать нечего — я уже все прочел. В чем сеи‌час прелесть чтения? Например, мои‌ друг Вадик Жук прислал мне свои замечательные стихи, изданные тиражом три с половиной экземпляра. Я прочитал и позвонил ему...

Прошло полмесяца. Я взял их снова и читаю, как в первыи‌ раз, потому что ничего не помню. Помню только, что хорошие...

То же с книжками моей любимои‌ Виктории Токаревой. Вся дача завалена ими, читаю, наслаждаюсь. В самих книжках много повторов, и я еще читаю восемь раз. Какие-то просветы случаются: «Ой, я же это, б...», «А! Я вроде... Не может быть!» В этом плане склероз — подарок..."

МИХАИЛ ДЕРЖАВИН (из книги "Я везучий. Вспоминаю, улыбаюсь, немного грущу"):
"На одном курсе со мной учился Вася Ливанов, мы очень дружили тогда. У нас была веселая компания. Все «окна» между лекциями и занятиями мы сидели у нас дома. Приходили и ребята, и девчонки. В общем, веселье в доме не прекращалось, начиная с детских лет

Еще я близко дружил с Арсением Лобановым. Был такой Арсик Лобанов — пасынок директора театра оперетты Лобанова. Потом этот Арсик Лобанов стал первым и главным аукционером Советского Союза. Именно он привел Л. Якубовича на телевидение. И все аукционы, когда они уже стали легальными, проводил Арсик. Он был в этом деле просто ас

Валентин Никулин жил напротив нашего дома, мы были с ним хорошими друзьями. Мама на всякий случай нас очень «блюла» и устраивала так, чтобы мы поменьше отлучались. Поэтому вся жизнь у нас была дома — и танцы были в небольшой квартире нашей, на них ходили многие мальчишки и девчонки с нашей улицы, многие из которых потом стали «звездами». Замечательное было время..."

АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ:
"Был такой чтец в Московской филармонии Эммануил Каминка. Он обладал компьютерной памятью и знал наизусть всю мировую литературу. Каминка являлся членом партбюро филармонии

Когда потянулся эмиграционный поток на Запад — а начался он с музыкантов, – в филармонии после каждого заявления об отъезде собиралось партбюро, клеймило выродков, выгоняло из партии, если выродок в ней состоял, увольняло с должности, но, несмотря на это, процесс усиливался день ото дня...

И вот однажды, после того как разделались с очередным беглецом, Каминка сказал: «Друзья! Сейчас мы в узком кругу товарищей по партии, и я хочу, пока нет посторонних, спросить. Мы тут изгоняем отщепенцев, предавших Родину. А тех, кто остается, мы как-то поощрять будем?»..."

МИХАИЛ ЖВАНЕЦКИЙ на 80-летие Ширвиндта А.А:
"Александр Анатольевич!
Ты смотри! Я только привстал, как ты занял мое место! И тебе столько же лет. Это напоминает заговор просветленных...

Птичка Ширвиндт! – это несерьезно. Все дело в мозгах. Молодость – это энергия, талант, движение. Старость – это мудрость, талант и опыт. В старости есть маразм. В молодости есть тупость. Они всегда сменяют друг друга. Живут на равном расстоянии от главного…Но тому из нас, кто избежал и того и другого, будет что рассказать этой компании, называемой публикой

За твой ум! Юмор! Талант!
Среди моего непрерывного питья нахожу время и средства, чтоб выпить за тебя!

Ты сыграл такую роль в моей жизни, что мы с Наташей за тебя!
За тебя! За тебя! За тебя!
Твои М. и Н. Ж.

P. S. И не считай ты, ради Бога… Когда Ему будет надо, Он покажет тебе часы..."

АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ (из интервью):
- Когда вы приехали в Америку в 1975 году, вам удалось встретиться с Михаилом Барышниковым?

А.Ш: Тогда и произносить нельзя было имя ‘Барышников’. Это был предатель, изменник. А в Америке мы жили в гостинице, напротив которой репетировал Барышников. И я сидел в номере и мучился: пойти — не пойти. И не пошел. Решился на встречу с ним только во второй приезд — через какие-то вторые, третьи руки…

ВАЛЕНТИН ГАФТ
Смычок касается души,
Едва вы им к виолончели
Иль к скрипке прикоснетесь еле,
Священный миг – не согреши!
 
По чистоте душа тоскует,
В том звуке – эхо наших мук,
Плотней к губам трубы мундштук,
Искусство – это кто как дует!
 
Когда такая есть Струна,
И Руки есть, и Вдохновенье,
Есть музыка, и в ней спасенье,
Там Истина – оголена,
 
И не испорчена словами,
И хочется любить и жить,
И всё отдать, и всё простить…
Бывает и такое с нами...

АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ:
"1980 год. Назревал 80-летний юбилей мощнейшего циркового деятеля Марка Местечкина. На арене цирка, что на Цветном бульваре, толпились люди и кони, чтобы выразить восхищение мэтру. В правительственной ложе кучно сидело московское начальство

Я, собрав юбилейную команду Театра сатиры, вывел на сцену Аросеву, Рунге, Державина, которые демонстрировали Местечкину схожесть наших с цирком творческих направлений

«И, наконец, — привычно произношу я, — эталон нашей цирковой закалки, универсальный клоун, 90-летний Егор Тусузов». Тусузов (заслуженный артист РСФСР) дрессированно выбегает на арену и под привычный шквал аплодисментов бодро бежит по маршруту цирковых лошадей. Во время его пробежки я успеваю сказать: «Вот, дорогой Марк, Тусузов старше вас на десять лет, а в какой форме — несмотря на то, что питается говном в нашем театральном буфете»

Лучше бы я не успел этого произнести... На следующее утро Театр сатиры пригласили к секретарю МГК партии по идеологии. Так как меня одного — в силу стойкой беспартийности — пригласить было нельзя, меня вел за ручку секретарь парторганизации театра милейший Борис Рунге

За утренним столом сидело несколько суровых дам с «халами» на голове и пара мужиков с лицами провинциальных инквизиторов, причесанные водой, очевидно, после вчерашних алкогольных ошибок

С экзекуцией не тянули и спросили, обращаясь к собрату по партии Рунге, считает ли он возможным мое пребывание в театре после такого. Боря беспомощно посмотрел на меня, а я сделал наивно-удивленное лицо и сказал: «Я знаю, что инкриминирует мне родной МГК. Но я удивлен испорченностью уважаемых секретарей, ибо на арене я четко произнес: «Питается ДАВНО в буфете нашего театра»

Сконфуженный МГК отпустил Рунге в театр без взысканий..."