В тихий час

Еще одна зарисовка-коротыш. Но в формате Макса она не поместилась.

"Утро было не ярким. Не пасмурным, но и не ярким, без красивого солнечного рассвета и щебетания утренних птах.

Алиса проснулась на диване на первом этаже. Проспала остаток ночи прямо в одежде. На столике стояли пустые бокалы, у ножки столика пустая бутылка вина. Отпустить человека, с которым было так хорошо предыдущие полтора года, можно было лишь через приём чего-то седативного. Дача подруги, виной с вкусняшками вчера очень подошли для этого… Сегодня утром это уже казалось не очень хорошей идеей. Алиса чувствовала себя помятой. Далеко не только внешне.

Она накинула поверх блузки, в которой спала, плед. Очень хотелось уюта. А ещё на воздух...

...Алиса украдкой подошла к изгороди и несмело, опасаясь быть замеченной, заглянула в сторону голоса соседа..."


Полный текст по ссылке в Дзен https://dzen.ru/a/at91eWOyflHhp5uV?share_to=link

Патрик Альфредович, мне будет Вас нехватать...

Движение на площадке. Десяток пар ног напряженно перемещаются в сложных зигзагах. Десяток пар рук машут, хватают, перебрасывают и стремятся попасть. Один оранжевый мяч бойко бьется о пол и разные углы щита…

…Лёгкость. В баскетболе такое почувствуешь редко.

Коля чувствовал легкость всегда. При ведении, при проходе под кольцом, при обводе соперника. Бросок – в тысячный раз «мягонько», «чётенько». Словно не мяч в «полкило» на три метра вверх бросаешь, а кубик в «настолке» на игровое поле кидаешь.

Коля берёг эту лёгкость. Всегда. Как чувствовал её всегда, так и берёг всегда. На тренировках, в каждой игре и даже в обычной жизни. Тяжело и тяжко может быть что угодно. Но баскетбол для Коли – это всегда лёгкость.

Нет, когда-то пару раз в жизни Коля терял эту лёгкость. Причины этого не важны. Важно, что Коля оба раза смог лёгкость вернуть. С тяжестью баскетбол Коле был отвратителен. И весь свет был серым и жёстким.

И тогда оба раза Коля «собирал себя в кучу». Через боль, с усилием, но оба раза Коля находил и возвращал лёгкость, без которой не мог ни играть, ни жить.

Потому, теперь Коля всегда берёг свою суперсилу. «А иначе зачем оно всё?» И уже не важно, что тогда было в прошлом…

…Вновь движение на площадке. Скрип кроссовок, мечется мяч всей своей оранжевой сферой, гулко стуча по паркету.

Коля получает этот мяч. Автоматически, почти не целясь бросает. Сетка кольца своим специфическим звуком знаменует лёгкость попадания. Даже душки не заскрипели. Так легко и точно влетел мяч в кольцо.

#клавойпопальцам

Я, конечно, продолжу что-то выкладывать и здесь, но некоторые вещи не помещаются в формат постов. Решил, что пора разместиться на Проза.ру.

Переходите по ссылке и читайте старые вещи и новые https://proza.ru/avtor/radmitriev

Когда-то жил да был человек. Звали его Аркадий. Может и не прям уж так Аркадий, но будем его называть именно так.

Аркадий боялся всего нового. Новых вещей, новых знаний и чувств, новых людей. Ему было спокойно и уютно во всём старом.

И так случилось, что в местах, где жил Аркадий, было много людей, которые тоже боялись всего нового. Им тоже было спокойно во всём старом. И им нравилось то, что говорил Аркадий обо всём новом и обо всём старом.

Сначала они просто слушали Аркадия. И этих слушателей становилось всё больше и больше. Потом они стали задавать ему вопросы. А Аркадий с радостью и энтузиазмом отвечал на все вопросы. К Аркадию начали ходить не только с вопросами, но и за советами. С просьбами решить спор.

Скоро среди большого числа людей Аркадий стал почитаем. Его стали считать хранителем важного древнего знания. Правды и неоспоримой истины. Так постепенно Аркадий приобрел огромное число последователей. Не просто единомышленников, но истово верящих в правоту Аркадия.

По началу Аркадий был не против. Ему даже нравилось. И то, что было так много тех, кто с ним разделял его взгляды на жизнь. И то внимание, уважение и почёт, которые Аркадию оказывали эти люди.

Но со временем Аркадий стал ощущать, что в его жизни происходит что-то новое. Что-то такое, чего никогда в его жизни не было. Это пугало Аркадия. Пугало настолько, что Аркадий решил удалиться ото всех. Спрятаться в отдалении и не допускать перемен и нововведений в свою жизнь.

С этим самоотдалением Аркадий не вернул себе старое. Он отчётливо ощущал, что уход от своих последователей – это тоже была перемена, новшество, а не возвращение к былому. Да и без внимания и почёта, к которым Аркадий успел было привыкнуть, стало как-то грустно.

Аркадий попытался вернуться. Ему были очень рады. Однако пока Аркадия не было, все его слова и мысли превратились в учение. Переработанное, дополненное, разъяснённое более активным из последователей. Появилась иерархия. Почёт и уважение уже делились между разными её уровнями.

Всё это было настолько новым, что Аркадий не увидел в этом учении ни своего взгляда на жизнь, ни своих слов, ни себя самого. От осознания происходящего Аркадий ощутил ужас. Не спал три ночи и не ел три дня. А потом постепенно ушёл в себя, явно не обретя покой.

Лишь через месяц, когда Аркадия кормила с ложечки приставленная к нему послушница, он вдруг посмотрел на неё каким-то ясным взглядом и произнес: «А может стоило быть более открытым ко всему новому?»…

#клавойпопальцам

— Вот, почему они не могут поверить, что оставаться после работы можно было по велению сердца? – старик с потертой тростью присаживался на скамейку.

Серая голубка пробовала клевать рассыпанную на бульварной плитке шелуху от семечек. Старик смотрел на голубку и продолжил свою тему, словно предыдущий вопрос был обращен к ней.

- Остаться после рабочей смены не потому, что ты хапуга и хочешь премию, - старик поправил свою кепку-реглан и провел ругой по выбритому лицу. - Не потому, что ты хочешь одобрения товарищей или молоденьких девчонок. Остаться, потому что ты делаешь общее дело. Дело, которое было, есть и будет общим для нас всех. Для всех советских людей.

Голубка не обращала внимания на старика, как и на кружащего и воркующего вокруг неё голубя.

- Мой внук сказал, что я не «лох», - старик поднял глаза на памятник, возле которой он только что присел на одну из множества скамеек. – Даже мой внук понимает, что идеалист, идейный человек, это не плохо.

Голубка всё не могла найти для себя что-то подходящее среди шелухи. Возле памятника было несколько подростков и девушек. Девушки фотографировались на фоне скульптурных фигур комсомольцев, стоявших на постаменте.

Парень и девушка, да их два вещь-мешка – так были представлены скульптором комсомольцы-строители города. Старик был один из этих строителей. Прошел долгий жизненный путь, прожив большую его часть в этих местах, приехав когда-то из-за Урала, с «Большой земли».

Долгий жизненный путь на суровом производстве, в скромных и стесненных бытовых условиях, в вязких и не крепких семейных отношениях с одной женой и с другой. Годы насмешек коллег, приехавших за «большим рублем». Годы несправедливого отношения начальства, «выжимавшего все соки». Годы молчания уехавших в комфортные города на учёбу и работы детей. Годы внутреннего ощущения полного одиночества, даже когда находишься в толпе.

Шелуха, курлыканья голубя и чей-то долгий жизненный путь совсем не интересовали голубку. Хлопнув крыльями, она поднялась в воздух, перелетев ближе к большой стае голубей, вышагивавших у других скамеек.

- Хоть внук считает, что я не «лох», - произнес старик, расстегнув свой постаревший пуховик. Под пуховиком был виден ношеный пиджак и клетчатая рубашка. На пиджаке можно было заметить наградные знаки и даже медали ударника производства, ветерана труда и что-то ещё.

Маленький мальчик, гулявший с мамой и бабушкой, побежал в самую гущу голубиной стаи, заставив всех птиц взлететь. Тридцать с лишним голубей взмыли вверх, пролетев над памятником комсомольцев. Построенный этими комсомольцами город продолжал жить.

#клавойпопальцам