Он понизил голос, придал ему извиняющиеся нотки.

— В отделении есть одноместная палата со всеми удобствами, но сейчас она, к сожалению, на ремонте. Но я обязательно размещу вас в другом отделении, хотя это будет не совсем удобно для лечения. А знаете, мы поступим совсем просто. Мы освободим для вас эту палату, и будет у вас отдельное помещение, просто побольше, попросторнее, чем обычно. Да, вы согласны?
Главный врач больницы занимал своё место по праву. Он много лет честно и тяжело отработал хирургом. Прошёл трудный путь от простого врача до руководителя большого медицинского учреждения и был вполне уважаемым человеком. И тем противнее было наблюдать, как заслуженный, рано поседевший мужчина, спасший столько жизней, унижается перед сидящим перед ним лысоватым и тучным персонажем. На лице новенького застыло недовольное выражение. Он раздражённо кусал губы и явно брезговал прикасаться к чему бы то ни было в палате.
— Ну, если так, то, возможно, я и соглашусь, — милостиво кивнул толстый незнакомец. — Только вымойте всё получше, а то пахнет тут у вас как в бомжатнике. Ну а чего ещё ждать, когда такой контингент? Что больные, что врачи?
— Послушайте, гражданин, — вдруг раздался голос Натальи, к которому она и сама, если честно, удивлённо прислушалась. — Будьте так любезны, выбирайте-ка выражение. Пахнет у нас тут вполне нормально, как и положено в больнице. Хотя, знаете, вы правы. Воздух, безусловно, испортился. Но после того, как здесь появились вы, дорогой уважаемый.
На дорогого и уважаемого было неудобно смотреть. Его полное лоснящееся лицо сначала покраснело, причём побагровели не только щёки и лоб. Даже затылок, насчитывающий как минимум три складки, залился краской, а потом и вовсе всё пошло какими-то пятнами и полосами.
«Господи, его же сейчас удар хватит», — испугалась Наташа, сделала несколько быстрых шагов и обхватила запястье мужчины, нащупывая пульс. Он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, похлопал глазами и вдруг с силой вырвал свою руку из пальцев Наташи.
— Отойдите от меня, — прошипел он, злобно глядя на неё. — Не смейте ко мне прикасаться. Хамка, выскочка, ну погодите, вы у меня ещё попляшете все.
— О, дорогой мой, послушайте, вы не обращайте внимания. Это просто практикантка. Это вы же знаете, какая теперь молодёжь пошла. В голове пусто, зато гонору без берегов. А вы? Вы кто вообще такая?
Главный врач чуть задыхаясь, пристально смотрел на Наталью.
— Я никакая не практикантка. Я врач отделения Соколова Наталья Александровна. В этой палате лежит мой пациент, и он будет здесь лежать до выздоровления. По крайней мере, пока я не решу, что ему можно выписываться.
Она с изумлением слушала свой голос, который звучал твёрдо и уверенно. Главврач, очевидно, не ожидал услышать от неё что-то, тем более такое, и снова растерялся, а вместе с самообладанием окончательно уронил достоинство и правила приличия.
— Да что это такое вообще? Как вы смеете рот открывать, девчонка? — взревел он. — Не умничай, тоже ещё специалистка нашлась. Ты ровным счётом ничего не стоишь. Знай своё место. И было бы ради кого так стараться. Это ведь просто бомж. Вышвырнуть его отсюда немедленно.
Он кивнул на пытающегося встать бледного Морозова, которого Наталья изо всех сил удерживала.
— Вы что же думаете, я не знаю, что вы у меня за спиной тут ночлежку устроили?
— Ну и что?