Лавка Макса Верника

— Готов дать сверху тысячу долларов! — орал я в пустоту, но в ответ слышал лишь тишину.

И действительно, достать новый складной «Айфон Двойной», не переплатив целое состояние, будет практически невозможно! Уже сейчас тем, кто оформляет предзаказ, обещают телефон лишь к концу января, а он ещё даже не поступил в продажу.

Слишком желанная, чертовка! На мой взгляд, безупречная калифорнийская новинка, в форму которой я влюбился задолго до её презентации — в тот самый день, когда впервые взял в руки Самсунг Фолд 8. Меня ничто не могло остановить. «Я, кажется, нашёл свой идеал!» — кричал я в трубку Мойше, который вручил мне заветную коробочку с Самсунгом, как только я приземлился в Москве.

Господи! Красота! То, что нужно! Я задублировал в Билайне сим-карту со своим номером, педантично разделил между двумя телефонами все сервисы и теперь гордо хожу с Айфоном 18 Про и Самсунгом Фолд 8, чувствуя себя совершенно счастливым.

Российские сервисы, которые Эппл жестоко выбросила из своего магазина, я отдал Самсунгу, закачав туда Мир Пей, Авито, Сбер, Макс и прочее, а всё остальное оставил на айфоне. Один номер, две трубки и двойная радость. Читать на Фолде книги — сплошное удовольствие, смотреть «Пуаро» во время кардио на велосипеде — боженька положил, оплачивать счета касанием телефона — давно забытая радость. Банки работают, всё под рукой, уведомления приходят. Песня.

И вот что удивительно: я по-прежнему мечтаю о заветной яблочной раскладушке, готов переплатить за неё тысячу долларов, но совершенно перестал мучиться ожиданием.

Так я, однажды влюбившись в форму, оставил себе Фолд — мой новый второй телефон, который будет со мной даже тогда, когда появится «Айфон Двойной».

Я влюбился в эту форму тогда, люблю её и сейчас и, кажется, буду любить ещё долгое время. И мои самые тёплые рекомендации вам касаются не столько бренда, сколько самой формы — на мой взгляд, идеальной для мобильного телефона.

vernik.me/catalog/telefony/samsung-mobile/samsung-galaxy-z-fold8/

🪒 Триммер Philips All in One Series 9000 для лица, волос и тела, 20 в 1, серый — 12.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)

🪒 Электробритва Braun Series 9 Pro+ SmartCare 6 в 1 для сухого и влажного бритья — 26.990₽ (Абсолютно новая, в запечатанной коробке)

🪒 Универсальный триммер Porodo Shapetrim Dual-Blade, 100 мин работы, влажное и сухое бритье — 3.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)

🪒 Эпилятор Ulike IPL Hair Removal Device Air 3, с кейсом, фиолетовый — 36.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)

🪒 Эпилятор Philips Series 8000, белый — 6.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)

Меня всегда восхищало не столько умение повара красиво подать блюдо, с талантом Малевича разложив овощи, сколько его способность соединить несоединимое, обнаружив идеальное сочетание вкусов. В этом есть нечто от живописи, когда два совершенно обыкновенных цвета, оказавшись рядом, вдруг рождают третий, которого нет ни на одной палитре. Или от музыки, где неожиданное созвучие нескольких нот способно вызвать чувство, которому человек прежде не находил названия. Именно это я ищу в высокой кухне, и мне иногда везёт. Почему иногда, спросите вы? И что это вообще значит? Да, в ресторанах высокой кухни технически плохой еды почти не бывает.
Всё безупречно приготовлено, изящно подано, тщательно продумано. Двадцать блюд могут оказаться вкусными, и каждое заслужит похвалы. Но среди них, а именно это я и ищу, может появиться одно, после которого ты неожиданно замолкаешь. Секунд на десять. Закрываешь глаза и в эту короткую паузу, когда весь окружающий мир словно отступает на несколько шагов, понимаешь, ради чего, собственно, ты прилетел в эту страну. Ради одного глотка. Одного укуса. Ради мгновения, которое невозможно повторить по собственному желанию, как нельзя приказать себе снова испытать первую любовь или впервые услышать музыку, однажды потрясшую твою душу.

И самое удивительное, что подобные мгновения никуда не исчезают. Они оседают где-то в глубине памяти, не подчиняясь ни времени, ни расстоянию. Проходит год, два, пять лет. Ты находишься совершенно в другом городе, занимаешься совершенно другими делами, и вдруг какая-нибудь случайная нота вкуса, едва уловимый аромат возвращает тебя туда, где ты когда-то сидел за столом. В Лиму. В Койе. В двадцать шестой год. К тому приглушённому свету, накрывшему деревянный стол. В атмосферу ультраучтивого обслуживания, к тем математически точным блюдам, которые мне выносили в соответствии с планом шефа, к сочетаниям вкуса, идеально срезонировавшим прямо в моё сердце.

Тогда, за тем столом в далёком от дома ресторане, я плёл узор нового, исключительного впечатления, чтобы через много лет мысленно возвращаться к нему с поразительной точностью. К свету над столом, к прохладе стальных приборов, к первой радости, к той самой секунде тишины. Я захватываю ложкой все текстуры блюда, кладу в рот, и по коже снова бегут мурашки, словно между прошлым и настоящим никогда не существовало этих лет. Вот что для меня настоящая гастрономия! Не насыщение, не удовлетворение от дорогого ужина, не тщеславная радость от посещения знаменитого ресторана. А редчайшая возможность превратить вкус в воспоминание, которое останется с тобой на всю жизнь.

И если ради одного такого мгновения мне приходится перелететь половину планеты, провести двенадцать часов в самолёте, лишиться анальной чувствительности и простоять два часа в перуанской пробке, то, поверьте, это не самая высокая цена за счастье. Счастье — наконец добраться до Лимы, в полусонном состоянии познакомиться с городом через гастрономию, а затем, нырнув на перину отельной кровати, спать и не видеть сны.

То есть Париж подарил миру высокую моду, Вена — музыку, Флоренция — живопись. А Лима, где невозможно было проехать пяти километров, не состарившись, решила взять реванш за все свои «неудобства» и научилась готовить так, что ради одного ужина сюда стоило прилететь с другого конца света. Ради Койе, Централа, Майдо, Мерито и Майты. Ради этих имён, произносимых в мире высокой кухни с тем почтением, с каким коллекционеры произносят имена великих художников. Ради города, в котором дорога к гастрономическому раю была вымощена неэкологичными пробками.

В тот день, прилетев в обед, единственное, что мне хотелось, — это спокойно умереть. Тихо, без свидетелей, присев где-нибудь под забором аэропорта, закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Я совершенно не чувствовал спины, задница стала плоской, как у польского дальнобойщика, а после половины суток, проведённых в барокамере самолёта, даже пропитанный гарью перуанский воздух казался мне альпийским воздушным курортом. Но у Ксюши были другие планы! Вообще я её обожаю и совершенно не представляю жизнь без её армейского контроля и планирования. Но Ксюшино стремление поскорее меня куда-нибудь определить…

Я открыл календарь в надежде понять, чем мне заняться завтра, как увидел, что на сегодняшний вечер у меня назначен ужин. В день прилёта. Когда мне ещё предстояло добраться до отеля и немного отдохнуть. Именно на этот вечер в планах висел уже оплаченный ужин. Многие рестораны высокой кухни предусмотрительно берут деньги вперёд, чтобы не страдать от таких, как я, — людей, готовых отказаться от ужина ради полноценного сна после долгого перелёта.

В общем, по замыслу Ксюши, которая, сладенько посапывая, спала под безопасным мужниным бочком в Москве, с перуанской гастрономией мне предстояло познакомиться сразу, как только я прилетел. Я вздремнул часок, посмотрел спросонья на океан, привёл себя в порядок, обменял валюту и, воодушевлённый, отправился в Койе — ресторан, занявший девятое место в мировом рейтинге ресторанов и тесно связанный с семьей создателей Централа — ресторана, в 2023 году признанного лучшим на планете.

За годы путешествий я собрал довольно внушительную библиотеку вкусов. Не метафорическую, а почти физически ощутимую: с бесконечными полками, заставленными воспоминаниями о съеденном, с собственным каталогом совершенства, в котором каждому блюду отведено определённое место. Я ел пиццу в лучших пиццериях мира, стейки в знаменитых стейкхаусах, пасту и ризотто там, где их приготовление возведено в ранг национального искусства. Я знаю вкус выдающихся суши, редчайших отрубов тунца, его щёчек, каматоро и других драгоценных частей аукционных рыб, за которые японские рестораторы готовы платить совершенно неприличные деньги.

И всё это прекрасно. Но удивить меня подобной едой становится всё труднее. Не потому, что она перестала доставлять удовольствие. Напротив. Просто совершенство, однажды познанное, постепенно становится привычным. Когда ты знаешь, каким должен быть безупречный стейк, очередной безупречный кусок мяса уже не способен перевернуть твою жизнь. Он лишь подтверждает давно известную истину. А подтверждение, каким бы восхитительным оно ни было, всё-таки не открытие. Совсем другое дело — высокая кухня, для которой у меня есть лишь один критерий оценки: буду ли я помнить это блюдо через год?

Единственный способ с минимальной угрозой для здоровья добраться из Европы до Южной Америки — это найти удачный город вылета, самую дешёвую европейскую авиакомпанию, в парке которой есть один из трёх самолётов: А350, Боинг-777 или 787, и купить там билет бизнес-класса. Желательно, чтобы он стоил не дороже 150 тысяч рублей. Мне удалось найти двенадцатичасовой перелёт из Мадрида в Лиму на трёх семёрках за 110 тысяч, время которого я коротал, вальяжно вытянув ножки, пописывая заметки и подтупливая в иллюминатор, в котором, кроме бесконечного океана, ничего не было видно. Время тянулось невыносимо медленно, нас два раза покормили, два раза уложили спать, и вот он — заветный, малопонятный голос пилота о снижении. Я сдвинул шторку иллюминатора и, выглянув в окно, обомлел, немедленно проснувшись!

За окном виднелись мятые складки гор неправдоподобно красивого, горяче-коричневого цвета. Такого густого, раскалённого, шоколадного оттенка, словно перуанская земля была вынута из гигантской печи и не успела остыть. Потом появилась кромка синего океана, порт с бесконечными рядами контейнеров и автомобильных стоянок, груды разломанного камня и, наконец, взлётно-посадочная полоса, на которую мы и приземлились. Так я, перемахнув через полпланеты, оказался на другом континенте, в Южной Америке, в стране Перу и её столице Лиме, где меня встретили очень добрые и маленькие люди.

Все выходили из самолёта молча, поникшие и подавленные, плотно сжимая сухие валики губ и щурясь от света, будто узники после долгого заключения в темнице. Доверчивая таможня, карусель помятого багажа и приглашающие ворота в город, войдя в которые, я упёрся носом в знакомый запах гари. Он висел в воздухе плотной, почти осязаемой завесой, словно где-то неподалёку уже много лет медленно и беспощадно горело нечто огромное, давно забытое и никому не нужное. Всё вокруг напоминало Каир, только без муэдзинов. Та же пыльная суета, тот же воздух, утомлённый туристическим присутствием, та же удивительная способность большого города существовать вопреки всякому представлению о порядке. Однако первое и самое сильное впечатление от Лимы было связано не с тем, чем дышал этот город, а с тем, как он двигался. Вернее, не двигался вовсе, замерев в одной сплошной бесконечной пробке.

Сотни автомобилей, которым давно следовало бы закончить свой век на свалке, собранных из остатков других машин благодаря находчивости перуанских слесарей, в Лиме обрели новую жизнь. Помятые и пыльные, одни без стёкол, другие без дверей, возрастом около сорока лет, они настойчиво стояли в пробках и коптили воздух. Стояли автобусы, грузовики, такси. Стояли старики, молодожёны, учителя и туристические группы. Весь этот многомиллионный город пребывал в состоянии бесконечного ожидания. Пять километров можно было ехать целую вечность. Средняя скорость движения едва достигала десяти километров в час. По обочинам, в мутных пластмассовых будках, продавали липкие сладости, а над разломанным асфальтом висела сизая дымка, сквозь которую едва слышался шум океана.

И вот здесь начиналось самое удивительное! Этот город, где, казалось, всё было устроено наперекор экологии и здравому смыслу, был одной из величайших гастрономических столиц мира, наравне с Парижем, Токио, Копенгагеном и Сан-Себастьяном. Представьте себе Нью-Йорк с его двадцатью девятью тысячами ресторанов. Париж с пятнадцатью тысячами. Москву с двадцатью тремя тысячами. Шестьдесят семь тысяч заведений только в трёх городах, не считая Рима, Токио, Лондона и тысяч других городов, где люди каждый вечер садятся за стол в надежде испытать мгновение счастья. И среди всего этого необъятного гастрономического множества, среди миллионов поваров, сотен мишленовских звёзд и бесчисленных претензий на совершенство, на самой вершине мировой кухни оказались рестораны из Перу!

Сегодняшнее предложение, запечатанное в корейский картон и перевязанное годовой гарантийной лентой, посвящается людям редкой, почти религиозной веры. Они живут в особенном мире, обнесённом глухим частоколом непоколебимого убеждения, что Андроид — не просто операционная система, а чистый, медно-колокольный звон, разливающийся над всей планетой. И кто я такой, чтобы им не верить!

И вот я снова маленький мальчик, в вытянутых колготках, коротких шортиках и алой пилотке. Подпрыгиваю у этого частокола, цепляюсь за деревянные карандаши штакетника и с неподдельным любопытством пытаюсь заглянуть в таинственный корейский мир. За забором дрожит от восторга воздух, мерцают экраны и трепещут сердца. Среди необъятного электронного света я различаю тот единственный мазок краски, от которого на глазах выступает слеза. А в ней, если присмотреться, отражается целая вселенная. Вся, со всеми приложениями, скаченными откуда угодно, с полноценной работой с файлами, с возможностью использовать монитор для привычной компьютерной работы и прочим уникальным содержимым!

И потому с особенным волнением спешу сообщить, что из околоплодных вод моей лавки сегодня явился на свет новейший корейский космос — Гэлакси Таб Эс12! Двенадцатое поколение беспредельного технического совершенства, где параметры, возможности и краски бескрайнего дисплея призваны окончательно убедить некоторых в правильности избранного пути. С одной стороны — огромное прикроватное зеркало, с другой — пристегни клавиатуру, и перед тобой почти ноутбук. Отстегни — и снова зеркало.

В общем, мои дорогие, обезумевшие от работы менеджеры, измученные совещаниями, дедлайнами и бесконечными таблицами! Поправляйте очки с почти шарообразными стёклами, распахивайте объятия и готовьтесь к встрече с прекрасным! Дорогу новому королю, только что спрыгнувшему с корейского конвейера! Флагману цвета гагаринского космоса! Планшету, уже лежащему на полках моей Лавки.

vernik.me/catalog/planshety/samsung-galaxy-tab/