Меня всегда восхищало не столько умение повара красиво подать блюдо, с талантом Малевича разложив овощи, сколько его способность соединить несоединимое, обнаружив идеальное сочетание вкусов. В этом есть нечто от живописи, когда два совершенно обыкновенных цвета, оказавшись рядом, вдруг рождают третий, которого нет ни на одной палитре. Или от музыки, где неожиданное созвучие нескольких нот способно вызвать чувство, которому человек прежде не находил названия. Именно это я ищу в высокой кухне, и мне иногда везёт. Почему иногда, спросите вы? И что это вообще значит? Да, в ресторанах высокой кухни технически плохой еды почти не бывает.
Всё безупречно приготовлено, изящно подано, тщательно продумано. Двадцать блюд могут оказаться вкусными, и каждое заслужит похвалы. Но среди них, а именно это я и ищу, может появиться одно, после которого ты неожиданно замолкаешь. Секунд на десять. Закрываешь глаза и в эту короткую паузу, когда весь окружающий мир словно отступает на несколько шагов, понимаешь, ради чего, собственно, ты прилетел в эту страну. Ради одного глотка. Одного укуса. Ради мгновения, которое невозможно повторить по собственному желанию, как нельзя приказать себе снова испытать первую любовь или впервые услышать музыку, однажды потрясшую твою душу.
И самое удивительное, что подобные мгновения никуда не исчезают. Они оседают где-то в глубине памяти, не подчиняясь ни времени, ни расстоянию. Проходит год, два, пять лет. Ты находишься совершенно в другом городе, занимаешься совершенно другими делами, и вдруг какая-нибудь случайная нота вкуса, едва уловимый аромат возвращает тебя туда, где ты когда-то сидел за столом. В Лиму. В Койе. В двадцать шестой год. К тому приглушённому свету, накрывшему деревянный стол. В атмосферу ультраучтивого обслуживания, к тем математически точным блюдам, которые мне выносили в соответствии с планом шефа, к сочетаниям вкуса, идеально срезонировавшим прямо в моё сердце.
Тогда, за тем столом в далёком от дома ресторане, я плёл узор нового, исключительного впечатления, чтобы через много лет мысленно возвращаться к нему с поразительной точностью. К свету над столом, к прохладе стальных приборов, к первой радости, к той самой секунде тишины. Я захватываю ложкой все текстуры блюда, кладу в рот, и по коже снова бегут мурашки, словно между прошлым и настоящим никогда не существовало этих лет. Вот что для меня настоящая гастрономия! Не насыщение, не удовлетворение от дорогого ужина, не тщеславная радость от посещения знаменитого ресторана. А редчайшая возможность превратить вкус в воспоминание, которое останется с тобой на всю жизнь.
И если ради одного такого мгновения мне приходится перелететь половину планеты, провести двенадцать часов в самолёте, лишиться анальной чувствительности и простоять два часа в перуанской пробке, то, поверьте, это не самая высокая цена за счастье. Счастье — наконец добраться до Лимы, в полусонном состоянии познакомиться с городом через гастрономию, а затем, нырнув на перину отельной кровати, спать и не видеть сны.
Всё безупречно приготовлено, изящно подано, тщательно продумано. Двадцать блюд могут оказаться вкусными, и каждое заслужит похвалы. Но среди них, а именно это я и ищу, может появиться одно, после которого ты неожиданно замолкаешь. Секунд на десять. Закрываешь глаза и в эту короткую паузу, когда весь окружающий мир словно отступает на несколько шагов, понимаешь, ради чего, собственно, ты прилетел в эту страну. Ради одного глотка. Одного укуса. Ради мгновения, которое невозможно повторить по собственному желанию, как нельзя приказать себе снова испытать первую любовь или впервые услышать музыку, однажды потрясшую твою душу.
И самое удивительное, что подобные мгновения никуда не исчезают. Они оседают где-то в глубине памяти, не подчиняясь ни времени, ни расстоянию. Проходит год, два, пять лет. Ты находишься совершенно в другом городе, занимаешься совершенно другими делами, и вдруг какая-нибудь случайная нота вкуса, едва уловимый аромат возвращает тебя туда, где ты когда-то сидел за столом. В Лиму. В Койе. В двадцать шестой год. К тому приглушённому свету, накрывшему деревянный стол. В атмосферу ультраучтивого обслуживания, к тем математически точным блюдам, которые мне выносили в соответствии с планом шефа, к сочетаниям вкуса, идеально срезонировавшим прямо в моё сердце.
Тогда, за тем столом в далёком от дома ресторане, я плёл узор нового, исключительного впечатления, чтобы через много лет мысленно возвращаться к нему с поразительной точностью. К свету над столом, к прохладе стальных приборов, к первой радости, к той самой секунде тишины. Я захватываю ложкой все текстуры блюда, кладу в рот, и по коже снова бегут мурашки, словно между прошлым и настоящим никогда не существовало этих лет. Вот что для меня настоящая гастрономия! Не насыщение, не удовлетворение от дорогого ужина, не тщеславная радость от посещения знаменитого ресторана. А редчайшая возможность превратить вкус в воспоминание, которое останется с тобой на всю жизнь.
И если ради одного такого мгновения мне приходится перелететь половину планеты, провести двенадцать часов в самолёте, лишиться анальной чувствительности и простоять два часа в перуанской пробке, то, поверьте, это не самая высокая цена за счастье. Счастье — наконец добраться до Лимы, в полусонном состоянии познакомиться с городом через гастрономию, а затем, нырнув на перину отельной кровати, спать и не видеть сны.