Единственный способ с минимальной угрозой для здоровья добраться из Европы до Южной Америки — это найти удачный город вылета, самую дешёвую европейскую авиакомпанию, в парке которой есть один из трёх самолётов: А350, Боинг-777 или 787, и купить там билет бизнес-класса. Желательно, чтобы он стоил не дороже 150 тысяч рублей. Мне удалось найти двенадцатичасовой перелёт из Мадрида в Лиму на трёх семёрках за 110 тысяч, время которого я коротал, вальяжно вытянув ножки, пописывая заметки и подтупливая в иллюминатор, в котором, кроме бесконечного океана, ничего не было видно. Время тянулось невыносимо медленно, нас два раза покормили, два раза уложили спать, и вот он — заветный, малопонятный голос пилота о снижении. Я сдвинул шторку иллюминатора и, выглянув в окно, обомлел, немедленно проснувшись!
За окном виднелись мятые складки гор неправдоподобно красивого, горяче-коричневого цвета. Такого густого, раскалённого, шоколадного оттенка, словно перуанская земля была вынута из гигантской печи и не успела остыть. Потом появилась кромка синего океана, порт с бесконечными рядами контейнеров и автомобильных стоянок, груды разломанного камня и, наконец, взлётно-посадочная полоса, на которую мы и приземлились. Так я, перемахнув через полпланеты, оказался на другом континенте, в Южной Америке, в стране Перу и её столице Лиме, где меня встретили очень добрые и маленькие люди.
Все выходили из самолёта молча, поникшие и подавленные, плотно сжимая сухие валики губ и щурясь от света, будто узники после долгого заключения в темнице. Доверчивая таможня, карусель помятого багажа и приглашающие ворота в город, войдя в которые, я упёрся носом в знакомый запах гари. Он висел в воздухе плотной, почти осязаемой завесой, словно где-то неподалёку уже много лет медленно и беспощадно горело нечто огромное, давно забытое и никому не нужное. Всё вокруг напоминало Каир, только без муэдзинов. Та же пыльная суета, тот же воздух, утомлённый туристическим присутствием, та же удивительная способность большого города существовать вопреки всякому представлению о порядке. Однако первое и самое сильное впечатление от Лимы было связано не с тем, чем дышал этот город, а с тем, как он двигался. Вернее, не двигался вовсе, замерев в одной сплошной бесконечной пробке.
Сотни автомобилей, которым давно следовало бы закончить свой век на свалке, собранных из остатков других машин благодаря находчивости перуанских слесарей, в Лиме обрели новую жизнь. Помятые и пыльные, одни без стёкол, другие без дверей, возрастом около сорока лет, они настойчиво стояли в пробках и коптили воздух. Стояли автобусы, грузовики, такси. Стояли старики, молодожёны, учителя и туристические группы. Весь этот многомиллионный город пребывал в состоянии бесконечного ожидания. Пять километров можно было ехать целую вечность. Средняя скорость движения едва достигала десяти километров в час. По обочинам, в мутных пластмассовых будках, продавали липкие сладости, а над разломанным асфальтом висела сизая дымка, сквозь которую едва слышался шум океана.
И вот здесь начиналось самое удивительное! Этот город, где, казалось, всё было устроено наперекор экологии и здравому смыслу, был одной из величайших гастрономических столиц мира, наравне с Парижем, Токио, Копенгагеном и Сан-Себастьяном. Представьте себе Нью-Йорк с его двадцатью девятью тысячами ресторанов. Париж с пятнадцатью тысячами. Москву с двадцатью тремя тысячами. Шестьдесят семь тысяч заведений только в трёх городах, не считая Рима, Токио, Лондона и тысяч других городов, где люди каждый вечер садятся за стол в надежде испытать мгновение счастья. И среди всего этого необъятного гастрономического множества, среди миллионов поваров, сотен мишленовских звёзд и бесчисленных претензий на совершенство, на самой вершине мировой кухни оказались рестораны из Перу!
За окном виднелись мятые складки гор неправдоподобно красивого, горяче-коричневого цвета. Такого густого, раскалённого, шоколадного оттенка, словно перуанская земля была вынута из гигантской печи и не успела остыть. Потом появилась кромка синего океана, порт с бесконечными рядами контейнеров и автомобильных стоянок, груды разломанного камня и, наконец, взлётно-посадочная полоса, на которую мы и приземлились. Так я, перемахнув через полпланеты, оказался на другом континенте, в Южной Америке, в стране Перу и её столице Лиме, где меня встретили очень добрые и маленькие люди.
Все выходили из самолёта молча, поникшие и подавленные, плотно сжимая сухие валики губ и щурясь от света, будто узники после долгого заключения в темнице. Доверчивая таможня, карусель помятого багажа и приглашающие ворота в город, войдя в которые, я упёрся носом в знакомый запах гари. Он висел в воздухе плотной, почти осязаемой завесой, словно где-то неподалёку уже много лет медленно и беспощадно горело нечто огромное, давно забытое и никому не нужное. Всё вокруг напоминало Каир, только без муэдзинов. Та же пыльная суета, тот же воздух, утомлённый туристическим присутствием, та же удивительная способность большого города существовать вопреки всякому представлению о порядке. Однако первое и самое сильное впечатление от Лимы было связано не с тем, чем дышал этот город, а с тем, как он двигался. Вернее, не двигался вовсе, замерев в одной сплошной бесконечной пробке.
Сотни автомобилей, которым давно следовало бы закончить свой век на свалке, собранных из остатков других машин благодаря находчивости перуанских слесарей, в Лиме обрели новую жизнь. Помятые и пыльные, одни без стёкол, другие без дверей, возрастом около сорока лет, они настойчиво стояли в пробках и коптили воздух. Стояли автобусы, грузовики, такси. Стояли старики, молодожёны, учителя и туристические группы. Весь этот многомиллионный город пребывал в состоянии бесконечного ожидания. Пять километров можно было ехать целую вечность. Средняя скорость движения едва достигала десяти километров в час. По обочинам, в мутных пластмассовых будках, продавали липкие сладости, а над разломанным асфальтом висела сизая дымка, сквозь которую едва слышался шум океана.
И вот здесь начиналось самое удивительное! Этот город, где, казалось, всё было устроено наперекор экологии и здравому смыслу, был одной из величайших гастрономических столиц мира, наравне с Парижем, Токио, Копенгагеном и Сан-Себастьяном. Представьте себе Нью-Йорк с его двадцатью девятью тысячами ресторанов. Париж с пятнадцатью тысячами. Москву с двадцатью тремя тысячами. Шестьдесят семь тысяч заведений только в трёх городах, не считая Рима, Токио, Лондона и тысяч других городов, где люди каждый вечер садятся за стол в надежде испытать мгновение счастья. И среди всего этого необъятного гастрономического множества, среди миллионов поваров, сотен мишленовских звёзд и бесчисленных претензий на совершенство, на самой вершине мировой кухни оказались рестораны из Перу!