Позывной "Симча"

Друзья, коротко и без процедурных реверансов.

Мне уже подходили: говорят, прыгаю через голову, надо разбираться.

Отвечаю популярно — разбирайтесь, а я пойду своей дорогой.

Потому что пока вы разбираетесь, детей изымут всех.
Оптимизация не ждёт согласований: учреждение закроют тихо, а разбираться будем по факту — когда детей уже распределят.

Если бы я на войне «разбирался» — уточнял, согласовано ли, не обидится ли кто выше, — я бы давно был мёртвым.
Но, как видите, жив.
И чуйка работает правильно.

Хоть все смотрите из-под лба — я это вижу и не прячусь.

Но скажу прямо: взгляд не поднимайте. Я не из пугливых.

За мной не пустота — за мной братья и сёстры.
Те, кто так же не привык отступать.
Когда за тобой такие люди, пугать нечем.

За что стоим тут и стояли там:
- За страну.
- За Россию и её Президента.
- За детей.

Я стою за детей и за ветеранов.
Это не лозунг для плаката — это то, из чего мы состоим.
И то, ради чего мы здесь.

Вопрос на сессии задан.

Требую пояснить: заложены ли в бюджете на 2026 год и далее средства на функционирование учреждения «семейного типа» и проводилась ли министерством проверка изложенных фактов.

Комитету — держать на контроле и запросить документы.
При необходимости — прокуратура.

Меня можно не любить.
Со мной можно не соглашаться.
Но считаться придётся — потому что я говорю о детях, а не о себе.

Позицию не меняю. Всем благ.

Честь имею🫡

Доброе утро, друзья😉🫣

Всё по стариночке, всё как заведено: 4 утра — подъём. Контрастный душ, прогулка с собакой, и в зал.

Сегодня у нас рук — работаем основательно, развиваем мышцы как положено.

Для меня это не подвиг, а норма: если с утра не зарядился, значит день уже наполовину потерян.

Дальше начинается работа.

Утром у нас сессии в Законодательном собрании: обсуждаем вопросы, принимаем решения — те самые, от которых зависит жизнь людей в крае.

Дальше у меня встреча с Уполномоченным по правам ребёнка в Красноярском крае.

Это как раз по части нашего вопроса — детского дома в Дивногорске.

По детям, которых нельзя бросить.
Я думаю, что нас услышат и помогут.

Потом едем в музей — показываем нашим друзьям, ребятам из общественного движения «Бессмертный полк», нашу экспозицию.

И это тоже часть работы, только другого рода: память.

Мы ведь ветераны, мы помним, какой ценой досталась эта страна и этот мир.
Помним не по учебникам.

Мы, ветераны, привыкли не рассуждать, а делать.

За людей, за детей, за страну — стоим до конца, как стояли всегда.

В любом случае не сдаёмся: на стены ломать готовы.

Всем хорошего дня.

Честь имею🫡

Обращение идёт от лица ветеранов специальной военной операции и волонтёров, которые состоят в нашей организации, — а это порядка офигеть как много тысяч человек.

Это не абстрактный голос из интернета.
Это люди, которые привыкли отвечать за свои слова и привыкли доводить дело до результата.

Чего мы требуем?

Проведения полноценных процессуальных проверок — со всеми вытекающими последствиями — в отношении краевого центра «Самоцветы».

И у нас сегодня есть реальная возможность: если факты подтвердятся — будет возбуждено уголовное дело.

Не разговоры, не «принято к сведению», не очередная отписка.
Уголовное дело.

Мы пойдём с двух сторон...

- Путь ветеранов — обращения и процессуальные проверки по линии прокуратуры и Следственного комитета, от лица организации и её людей.


- Путь депутатов — работа в профильном комитете Законодательного собрания, с опорой на поддержку депутатов и коллег по депутатскому корпусу.

Все вопросы будут подняты, все будут услышаны.
Это дело мы не оставим — как я и сказал, ни при каких обстоятельствах.


Хочу напомнить тем, кто сомневается в наших силах: у нашей общественности грандиозный опыт работы.

Мы не впервые берёмся за такие дела.
Не один раз мы доводили их до конца — по халатности отдельных лиц, по их бездействию.

Доводили тогда, когда казалось, что тема закрыта и спущена на тормоза.

Ни один такой случай не остался без последствий для тех, кто допустил бездействие.

Здесь будет так же. Мы доведём это дело до конца в любом случае.


И ещё одно, о чём нельзя молчать.
Мы прекрасно видим ярые движения в сторону того, чтобы подставить подножку филиалу — тому самому, который был создан по решению Президента.

Кто-то очень хочет, чтобы этого филиала не стало, а детей просто «перераспределили».

Чтобы всё вернулось к прежней схеме.
Чтобы тема растворилась.

Но здесь я хочу напомнить одну фразу, которую стоит помнить всем:

«Когда ставишь подножки — не споткнись сам».

Это не угроза.
Это предупреждение о последствиях.

Потому что за каждым таким «движением» остаётся след: документы, решения, подписи.

А мы умеем читать такие следы — и умеем доводить прочитанное до процессуального результата.

Позиция остаётся неизменной и не подлежит обсуждению:
-Все дети должны быть возвращены на своё место проживания. Детский дом должен функционировать с прежним директором.

Точка.

22 числа обращение будет направлено.

И завтра же нас ждут очень важные встречи по вопросам защиты прав детей — это будет продолжение той же работы, только в другой плоскости.

Мы будем бороться до конца. И мы это дело добьём.

Спасибо всем, кто не остался в стороне, кто писал, звонил, поддерживал.

Мы видим вашу поддержку, и она нам нужна.

Хорошего всем дня. Работаем.

Честь имею🫡

Председатель
ККОО ветеранов боевых действий "Сибирь"
Симчук Виктор Михайлович

ВНИМАНИЕ!!!

Друзья, продолжаем разговор о детском доме!

Сегодня в Законодательном собрании завершилась фракция — и я хочу вернуться к теме, которая не даёт покоя ни мне, ни моим коллегам.

Разговор о краевом центре «Самоцветы» не закончен.
Он только перешёл в ту стадию, когда слова должны подкрепляться документами, а эмоции — процессуальными действиями.

Хочу сказать об этом прямо, потому что это важно для понимания, как всё было.

Вопрос по «Самоцветам» не стоял в повестке.

Фракция уже подходила к концу, когда я попросил внести его в повестку как неочередной — и поднял тему прямо в зале.

Сделал я это с одной целью: чтобы уважаемые коллеги знали эту проблематику.
Чтобы каждый в зале понимал, о чём и о ком идёт речь.

И отдельно — спасибо коллегам.

Спасибо за то, что поддержали.
За то, что не отмахнулись, не сказали «давай потом», а включились сразу.

Именно с этой поддержки в зале и началось то, о чём я скажу дальше.

Почему я этим занимаюсь?

Здесь важно расставить всё по местам.

Я в любом случае буду действовать в этом варианте — как общественник, как правозащитник, как лидер ветеранской организации.

Это не должностная обязанность, это моя позиция.

И главное: в первую очередь ко мне поступил запрос от ветерана боевых действий, участника СВО — нашего брата.

Не от чиновника, не из кабинета.
От человека, который прошёл то, что не каждому дано пройти, и который просит не закрывать глаза на то, что происходит с детьми.

Поэтому мы будем идти до конца именно ветеранами — и будем акцентировать на этом внимание.

Потому что за нами стоят люди, привыкшие отвечать за сказанное.

А коллеги пойдут уже по профилю депутатского корпуса — так, как это и должно работать.

Две линии, одна цель.

Что происходит на самом деле...

Важно называть вещи своими именами, потому что вокруг этой истории слишком много путаницы.

Из филиала детского дома «Семейный» выгоняют детей.

Их выводят — а не «переводят по плану».
И как только эту разницу начинают размывать, дальше появляются формулировки вроде «реорганизация», «оптимизация», «плановый перевод» — и тема тихо гаснет.

Это не реорганизация.
Это выдавливание детей из филиала.

Поэтому не нужно путать, кто здесь кто.


Про «оптимизацию ради экономии» — не котируется

Отдельно про главный аргумент, который нам сегодня пытались предъявить.

Нам говорят: это «оптимизация», она нужна для сохранения расходов, для экономии средств.

Отвечаю прямо: эта формулировка не котируется.

Почему? Да потому что вопрос про «оптимизацию и сохранение денежных средств» поступил уже после того, как детей начали выгонять.

Сначала — вывод детей, потом — обоснование.
Так не бывает в нормальной работе.
Значит, экономия здесь — не причина, а прикрытие.

Раз уж все такие справедливые — тогда давайте по-настоящему!

Если логика такая: экономим, сокращаем, оптимизируем — тогда мы предлагаем сократить должность директора краевого центра «Самоцветы».
Вот это будет настоящая оптимизация.

А ещё — возможно, наказать кого-то из Министерства образования, в том числе рублём, урезав зарплату.

Пусть те, кто принимал эти решения, почувствуют экономию на себе, а не на детях.

И тогда, кстати, у коллег появится реальная возможность непосредственно участвовать в ведении дела детского дома — не наблюдать со стороны, а работать.

Тем временем тема вышла в эфир!

Сегодня вышел телесюжет по Восьмому каналу — как раз про эту ситуацию.

И вышел он после того, как мы всё это озвучили на фракции.

Спасибо ведущим — рассказали всё чётко, без подмены смыслов, назвали вещи своими именами.

И вот итог дня: вопросов больше, чем ответов.

А главное — видна явная заинтересованность некоторых лиц в том, чтобы этот вопрос закрыть.

Именно поэтому мы его не закроем.

По итогам обсуждения с коллегами — ветеранами нашей общественной организации — принято решение:

- направить обращение Президенту Российской Федерации;

- далее — в Генеральную прокуратуру;

- и в Следственный комитет.

Справедливость — это когда правда важнее спокойствия отчёта. Мы не первый год в этой системе и понимаем, как устроены красивые цифры: «оптимизация», «укрупнение», «повышение эффективности».
За этими словами всегда стоят живые люди.
И когда за красивой отчётностью обнаруживается халатность, подделка документов или чьё-то желание прикрыть свою безответственность — мы говорим об этом вслух.
Не потому, что нам нравится конфликтовать, а потому, что молчание делает нас соучастниками.

Справедливость — это когда за ошибку отвечают, а не перекладывают её на детей.
Не должно быть так, что взрослые люди не смогли договориться между собой, а расплачиваются за это воспитанники.
Это самое обычное, самое бытовое предательство — и оно не должно проходить тихо.

И самое главное.

Справедливость — это когда слово снова что-то значит.
Нам, ветеранам, много раз обещали: «мы вас не бросим», «вы не останетесь одни», «мы всё сделаем».
И президент действительно делает — вводит меры поддержки, выстраивает систему, даёт нам возможность действовать.
Но между указом наверху и ребёнком внизу стоит длинная цепочка людей.
И если кто-то в этой цепочке решил, что можно не выполнять, дотянуть, переписать по-своему — страдает не министерство, страдает конкретный мальчик, у которого уже нет никого, кроме этого дома.

Мы не требуем для этих ребят ничего особенного, никаких привилегий.
Только то, что им положено по закону и по-человечески.
Ровно это и называется справедливостью — и ничего другого мы не просим.


Мало кто знает, но я ещё с 2019 года занимался детьми, воспитанниками детских домов, у себя в городе — в Санкт-Петербурге.

Мне очень нравилось с ними заниматься, я даже пошёл в школу опекунства.
Это классные ребята с тяжёлой судьбой.

И я знаю одно: любое перемещение, любые вот эти передряги между руководством — это негативно сказывается на психике детей.

Их выдёргивают из привычной среды, из своего дома, из круга, где они уже прижились.

Причём принудительно, чуть ли не насильно.
И, судя по всему, плевать всем хотелось на их здоровье.
Но мы не такие.

С нами воевало много братьев — из детских домов, сирот.
Мы знаем, кто это и какие это люди.
И мы с ними похожи!

Бытует мнение, что ребят из детского дома называют волчатами — потому что выросли как одичалые, брошенные.
Так вот: мы такие же волки, только с боевым опытом.

А стая всегда бьётся вместе.
И ничего не боится.

В ближайшие дни — ещё ряд встреч и подготовка документов с юристами.

Параллельно — несколько обращений в прокуратуру, с привлечением к процессуальной проверке заведения.

По каким именно направлениям — сейчас специально говорить не буду, чтобы не навредить делу.
Всё это должно проверяться в установленном законом порядке.

Добиваться справедливости будем законными методами и применим все силы и возможности, которые у нас есть.

Первое — резонанс.
Второе — доведение до процессуальной проверки и, скорее всего, возбуждения уголовного дела, со всеми вытекающими последствиями.


Мы будем вместе со своей стаей.
Мы будем вместе с ними.

Ребята, берегите близких и заботьтесь о тех, кто рядом.

Честь имею🫡

Дивиногорск: почему мы не можем пройти мимо!!!

Вчера ко мне приезжал Илья.
И разговор вышел не про музей.

Ко мне приезжал Илья Анатольевич Суворин.

Сам приехал — а воспитанники детского дома были с нами на связи, по онлайн-видеосвязи: для них провели экскурсию по музею.

Показали трофеи, экипировку, то, что мы сделали своими руками и собрали по крупицам.
Ребята смотрели, задавали вопросы — иногда неудобные, иногда очень взрослые.

И знаете, что я видел на экране?
Не «трудных подростков», не строчку из отчёта, не проблему, которую надо решить.

Я видел обычных ребят, которым интересно.
Которые хотят трогать, узнавать, понимать — и которым для этого не хватает совсем немного: чтобы кто-то рядом был на связи.

И именно там, в этом разговоре, они рассказали всё, о чём пойдёт речь ниже.


Эти дети когда-то были беспризорниками.
Сейчас многие из них — отличники и хорошисты.
Я общался с девочкой, которая идёт на красный диплом.

Вот и весь разговор про «педагогически запущенных» и про «сложных детей».
Никаких «сложных» нет.

Есть дети, которым один раз в жизни не повезло с обстоятельствами — и которым кто-то вовремя протянул руку.
Дали режим, дисциплину, внимание, веру в них. И всё.
Дальше они всё сделали сами.

Это не исключение и не чудо.
Это норма, когда рядом есть взрослый, который не бросил.

И вот эту норму сейчас в Дивиногорске собираются закрыть!!!

Мы обсудили с Ильёй ряд вопросов, связанных с закрытием их детского дома в городе Дивиногорск.

И в момент обсуждения мне пришло видео — от нашего воспитанника этого детского дома.

Он сейчас находится в зоне проведения специальной военной операции.
Он просит помочь и просит остановить закрытие этого детского дома.

Дом открывали в 2002 году — по распоряжению, по указу нашего президента.
И сейчас его закрывают.

Это не чьи-то пересказы и не слухи из коридора — это то, что ребята показали и сказали сами, выйдя с нами на связь:

- О конфликтах интересов между руководителями организаций — почему так произошло и почему это всё закрывают.

- Показали видеозаписи нарушения их прав и халатного отношения к ним со стороны уже краевой системы — не местного детского дома, а краевого филиала.

- Рассказали о фактах сокрытия происшествий и подделки документов.

Спектр проблем там большой — гораздо шире, чем одна бумага о закрытии.

И мы не можем пройти мимо обращения нашего брата с войны, который просит включиться нас, ветеранское сообщество, тех, кто уже вернулся.

Просит за себя, за своих, за ту семью, которая у него там осталась.

Теперь про справедливость — и почему для нас это не абстракция...

Хочу объяснить, почему мы вообще берёмся за такие истории.

Это не про «попиариться на проблеме» и не про желание кого-то задеть.
Это про справедливость.
И для нас это слово имеет конкретный, а не плакатный смысл.

Справедливость — это когда за равное усилие следует равная оценка. Девочка, которая идёт на красный диплом, должна получать то же, что ребёнок из благополучной семьи в любой другой школе.
Не «по остаточному принципу», не «в порядке исключения», а по праву.
Потому что она это заработала.

Справедливость — это когда у ребёнка не отнимают то, что он сумел собрать.
У этих детей отняли многое ещё до того, как они научились говорить: родителей, дом, ощущение, что ты кому-то нужен.

Детский дом, в котором они прижились, — единственное, что у них есть.
И когда у человека сначала забирают прошлое, а потом пытаются забрать и настоящее, это уже не «реорганизация».
Это несправедливость, оформленная приказом.

Справедливость — это когда решение объясняется, а не спускается.

Дети имеют право знать, почему закрывают их дом. Воспитатели, опекуны, родственники — имеют право на внятный ответ.
А не на формулировку «так решили» и конфликт интересов между руководителями, о котором нам рассказали сами ребята.
Если решение честное — его нечего скрывать.
Если его прячут, значит, прячут не решение, а причину.

Президент вместе с Федеральным Собранием принимает хорошие постановления, указы, законы.

А губернатор в регионе сделал максимум: у нас в крае одни из самых больших мер поддержки по стране.

Но внизу, как всегда, есть шероховатости — где-то нет регламента, где-то не так поставили запятую. Всё это надо допиливать.

Мы для этого здесь и находимся: чтобы помогать адаптировать систему, а не менять её.
Именно адаптировать — под реального человека.


День тяжёлый и плотный: почти всё время — в Законодательном собрании.
Комитет по семье, комиссия по молодёжи, фракция в 15:00.

В обед расскажу, как прошло и как приезжали наши дорогие друзья из детского дома «Самоцвет».

Работаем. Всем хорошей недели — не теряем хватки.

Всех обнял.

Честь имею🫡

Мы и будем помогать, и будем стараться.
И спасибо большое президенту за ту возможность, которую он нам дал, и за ту поддержку — потому что мы видим: помогают.
Значит, будем помогать и мы.
И будем выполнять задачу нашего президента.
Чего бы нам это ни стоило.


О чём ещё говорил на встрече...

- Работа с бойцами и родственниками. Рассказал, как она устроена у нас сегодня, где система не адаптирована под реальную жизнь, где провал, на что я обращаю внимание в первую очередь.

- Живые вопросы от аудитории, а не «для протокола».
Главный: о привлечении ветеранов в школу, о том, насколько сегодня актуальна начальная военная подготовка и можно ли столкнуться с негативом со стороны родителей и детей.

Отвечал прямо — готового решения нет.
И сложность не в методиках, а в условиях.
Для людей, которые привыкли зарабатывать порядка 200 тысяч рублей в месяц, уровень оплаты инструктора объективно низкий (это моя оценка ситуации, не официальная цифра).
Это вопрос не энтузиазма, а мотивации.

Работать надо не только с ребятами, но и с родителями. Мы всегда объясняем, зачем это нужно:

Когда мы ходим по школам, мы не готовим универсальных солдат и не готовим новых контрактников.
Мы работаем для того, чтобы в случае чего дети могли остаться живы.

Вот и вся идеология.
Не милитаризация, а навык сохранить жизнь — свою и того, кто рядом.

Присутствовал советник губернатора Томской области с позывным «Звезда» — приятная женщина, задала вопрос по делу: работаем ли мы с краевой Ассоциацией ветеранов специальной военной операции.

Ответил честно: нет.
У нас есть разногласия в методах работы и в целях.
Но при этом с федеральными структурами и с федеральной ассоциацией ветеранов СВО мы работаем — в ближайшее время между нашими организациями будет подписано соглашение.

Тогда мы будем представлять интересы федеральной ассоциации, потому что именно с Москвой у нас сходятся цели: помощь ребятам в адаптации, помощь их родственникам.
С ними мы сотрудничаем уже и амбулаторно.

Отдельно обсуждали работу фонда.
Здесь хочу сказать спасибо нашему начальнику фонда — Александру Анатольевичу Украинцеву.
читаю, что этот человек находится на своём месте.

- Он сам ветеран — боль каждого ветерана пропускает через себя, это не абстракция из отчёта.
- Он бывший исполняющий обязанности министра здравоохранения — и у него есть личные связи, которые приходится использовать в ручном режиме: телефоны, звонки, личные договорённости.

И здесь — системная проблема.
Фонд государственный, но некоммерческий.
Устойчивых регламентов взаимодействия и связи с ведомствами попросту не существует, поэтому многое решается на звонках.

Будем надеяться, что это изменится.
Есть хороший опыт европейских стран — когда создаются отдельные министерства по делам ветеранов боевых действий.
Надеюсь, что и мы к этому придём.


Обсуждали взаимодействие с местным краевым отделением «Юнармии».
Предложили подписать соглашение — я отказался, и объясню почему.

Я не понимаю организации, которые в год плодят десятки и сотни таких соглашений.
Потом просто прикрываются ими для отчётности: «мы подписали».
А толку?
Подписали — и где взаимодействие?

Если мы хотим делать хорошее дело — тем более на безвозмездной основе — нам для этого ничего подписывать не надо.

Есть и второй момент — негативный опыт, причём чужой.
Я видел, как юнармейцы вместо подготовки к тому, что действительно нужно — физической, патриотической, тактической, по медицинской тактике — занимаются бальными танцами.
При этом идут миллиардные бюджеты.

И возникает логичный вопрос: а на кого вообще учим и чему мы обучаем?
За это часто берутся люди, которые ничего не понимают ни в патриотике, ни в военной службе.

Как оно в нашем крае — я не знаю.
Но мы повзаимодействуем, посмотрим друг на друга и, наверное, поработаем.


Хочу отдельно поблагодарить губернатора Михаила Михайловича Котюкова за программу кадрового резерва, в которой я участвовал, и отметить работу его команды.

Доброе утро, друзья😉

Начинается рабочая неделя — и начинается она, как всегда, рано.
Всех с понедельником, не теряем хватки и держим темп.

Сразу про главное для себя: зал сегодня немного отложил.
Тренировку перенёс на вечер — день будет тяжёлый, и провести его почти целиком придётся в Законодательном собрании.

В повестке плотно:
- комитет по семье;
- заседание комиссии по молодёжи;
- а в три часа дня — фракция «Единой России».

Так что утро — рабочее, а спортзал — вечером.
Кто тоже планировал тренировку: не отменяйте, просто сдвиньте.
День длинный, силы понадобятся.

А теперь о вчерашнем:

Вчера я был приглашён спикером на встречу с руководителем исполкома Общероссийского общественного движения «Бессмертный полк России» Натальей Шадриной.
И первым делом хочу сказать ей слова благодарности за приглашение и за содержательный разговор.

Честно: к выступлению я не готовился, всё шло на ходу.
Но сработало другое — не заготовленные формулировки, а правда о том, кто мы, чем занимаемся и где у нас реально болит.

Почему мы говорим правду?

Об этом хочу сказать отдельно и ещё раз — потому что это не риторика и не бравада, а принцип.

Во-первых, это всегда правильно.
Нас так воспитывали — и в компании, в которой мы работаем, и в жизни вообще.
Правда без преувеличения, без скрытия каких-то моментов.
Углы я сознательно не сглаживал, говорил, как есть.
Правда она часто горькая, но зато это правда.

Во-вторых, мы пытаемся донести простую вещь: скрытая информация не исчезает — она накапливается.
И перерастает в неуправляемый хаос.
Сначала неудобный факт замалчивают в отчёте, потом он всплывает в кабинете, потом — на улице.
И тогда реагировать приходится в режиме пожара, а не в режиме плановой работы.

И в-третьих.
Наш президент специально вводит меры поддержки — специально делает всё для ветеранов специальной военной операции и их семей.
Потому что понимает и зону ответственности, и те задачи, которые ребята выполняют на войне.
И понимает, насколько опасен этот сегмент, если его оставить без внимания.

Ребята, которые возвращаются сюда, должны получить всё необходимое.
Чтобы они чувствовали себя не брошенными, а в комфорте.
Чтобы не получилось, как после афганской и чеченской войны.

Давайте будем справедливы: все прекрасно помнят 90-е годы.
Сколько было крови, сколько было криминализации — именно потому, что люди были брошены и бесконтрольны.
Мы этого не хотим повторить.

Мы здесь президента полностью поддерживаем.
Мы должны для ребят сделать всё, чтобы они ушли в мирную жизнь, ассимилировались, социализировались нашим обществом — и стали наоборот опорой общества, а не его проблемой.

Что для этого нужно...

Быстрые и чёткие регламенты.
Чёткие цепочки взаимосвязи.
Чтобы каждый понимал, что он должен делать и в какие сроки.

Но, к сожалению, у нас есть ряд людей, которых я честно называю врагами народа — и не боюсь этого слова.
Вредители, которые вредят стране и президенту, не выполняя поручения, двоякую трактуя указы.
Где-то из-за безалаберности, где-то из-за лени, а где-то действительно из-за другого мышления — и такой человек ведёт себя как настоящая пятая колонна.
Это всё вредит стране, вредит президенту, вредит нашему обществу.
И с этим мы боремся.


Чтобы такого не было, надо доносить правду:

- где ведомство не дорабатывает;
- где надо что-то наладить;
- где надо оптимизировать;
- и показать открытую статистику — губернатору, а где нужно, и президенту.

Чтобы руководство края и руководство страны видело, на что надо обратить внимание и куда направить больше ресурсов, чтобы устранить проблему.

Поэтому мы такие, какие есть.
И не надо на нас обижаться за то, что мы где-то бываем рискованными.
Во-первых, мы ветераны — нас учили говорить правду.
Мы справедливы.
Мы за эту страну пролили кровь.
Мы не сидели в тёплых кабинетах и не принимали законы, не видя, как живут наши люди.