Справедливость — это когда правда важнее спокойствия отчёта. Мы не первый год в этой системе и понимаем, как устроены красивые цифры: «оптимизация», «укрупнение», «повышение эффективности».
За этими словами всегда стоят живые люди.
И когда за красивой отчётностью обнаруживается халатность, подделка документов или чьё-то желание прикрыть свою безответственность — мы говорим об этом вслух.
Не потому, что нам нравится конфликтовать, а потому, что молчание делает нас соучастниками.
Справедливость — это когда за ошибку отвечают, а не перекладывают её на детей.
Не должно быть так, что взрослые люди не смогли договориться между собой, а расплачиваются за это воспитанники.
Это самое обычное, самое бытовое предательство — и оно не должно проходить тихо.
И самое главное.
Справедливость — это когда слово снова что-то значит.
Нам, ветеранам, много раз обещали: «мы вас не бросим», «вы не останетесь одни», «мы всё сделаем».
И президент действительно делает — вводит меры поддержки, выстраивает систему, даёт нам возможность действовать.
Но между указом наверху и ребёнком внизу стоит длинная цепочка людей.
И если кто-то в этой цепочке решил, что можно не выполнять, дотянуть, переписать по-своему — страдает не министерство, страдает конкретный мальчик, у которого уже нет никого, кроме этого дома.
Мы не требуем для этих ребят ничего особенного, никаких привилегий.
Только то, что им положено по закону и по-человечески.
Ровно это и называется справедливостью — и ничего другого мы не просим.
Мало кто знает, но я ещё с 2019 года занимался детьми, воспитанниками детских домов, у себя в городе — в Санкт-Петербурге.
Мне очень нравилось с ними заниматься, я даже пошёл в школу опекунства.
Это классные ребята с тяжёлой судьбой.
И я знаю одно: любое перемещение, любые вот эти передряги между руководством — это негативно сказывается на психике детей.
Их выдёргивают из привычной среды, из своего дома, из круга, где они уже прижились.
Причём принудительно, чуть ли не насильно.
И, судя по всему, плевать всем хотелось на их здоровье.
Но мы не такие.
С нами воевало много братьев — из детских домов, сирот.
Мы знаем, кто это и какие это люди.
И мы с ними похожи!
Бытует мнение, что ребят из детского дома называют волчатами — потому что выросли как одичалые, брошенные.
Так вот: мы такие же волки, только с боевым опытом.
А стая всегда бьётся вместе.
И ничего не боится.
В ближайшие дни — ещё ряд встреч и подготовка документов с юристами.
Параллельно — несколько обращений в прокуратуру, с привлечением к процессуальной проверке заведения.
По каким именно направлениям — сейчас специально говорить не буду, чтобы не навредить делу.
Всё это должно проверяться в установленном законом порядке.
Добиваться справедливости будем законными методами и применим все силы и возможности, которые у нас есть.
Первое — резонанс.
Второе — доведение до процессуальной проверки и, скорее всего, возбуждения уголовного дела, со всеми вытекающими последствиями.
Мы будем вместе со своей стаей.
Мы будем вместе с ними.
Ребята, берегите близких и заботьтесь о тех, кто рядом.
Честь имею🫡
За этими словами всегда стоят живые люди.
И когда за красивой отчётностью обнаруживается халатность, подделка документов или чьё-то желание прикрыть свою безответственность — мы говорим об этом вслух.
Не потому, что нам нравится конфликтовать, а потому, что молчание делает нас соучастниками.
Справедливость — это когда за ошибку отвечают, а не перекладывают её на детей.
Не должно быть так, что взрослые люди не смогли договориться между собой, а расплачиваются за это воспитанники.
Это самое обычное, самое бытовое предательство — и оно не должно проходить тихо.
И самое главное.
Справедливость — это когда слово снова что-то значит.
Нам, ветеранам, много раз обещали: «мы вас не бросим», «вы не останетесь одни», «мы всё сделаем».
И президент действительно делает — вводит меры поддержки, выстраивает систему, даёт нам возможность действовать.
Но между указом наверху и ребёнком внизу стоит длинная цепочка людей.
И если кто-то в этой цепочке решил, что можно не выполнять, дотянуть, переписать по-своему — страдает не министерство, страдает конкретный мальчик, у которого уже нет никого, кроме этого дома.
Мы не требуем для этих ребят ничего особенного, никаких привилегий.
Только то, что им положено по закону и по-человечески.
Ровно это и называется справедливостью — и ничего другого мы не просим.
Мало кто знает, но я ещё с 2019 года занимался детьми, воспитанниками детских домов, у себя в городе — в Санкт-Петербурге.
Мне очень нравилось с ними заниматься, я даже пошёл в школу опекунства.
Это классные ребята с тяжёлой судьбой.
И я знаю одно: любое перемещение, любые вот эти передряги между руководством — это негативно сказывается на психике детей.
Их выдёргивают из привычной среды, из своего дома, из круга, где они уже прижились.
Причём принудительно, чуть ли не насильно.
И, судя по всему, плевать всем хотелось на их здоровье.
Но мы не такие.
С нами воевало много братьев — из детских домов, сирот.
Мы знаем, кто это и какие это люди.
И мы с ними похожи!
Бытует мнение, что ребят из детского дома называют волчатами — потому что выросли как одичалые, брошенные.
Так вот: мы такие же волки, только с боевым опытом.
А стая всегда бьётся вместе.
И ничего не боится.
В ближайшие дни — ещё ряд встреч и подготовка документов с юристами.
Параллельно — несколько обращений в прокуратуру, с привлечением к процессуальной проверке заведения.
По каким именно направлениям — сейчас специально говорить не буду, чтобы не навредить делу.
Всё это должно проверяться в установленном законом порядке.
Добиваться справедливости будем законными методами и применим все силы и возможности, которые у нас есть.
Первое — резонанс.
Второе — доведение до процессуальной проверки и, скорее всего, возбуждения уголовного дела, со всеми вытекающими последствиями.
Мы будем вместе со своей стаей.
Мы будем вместе с ними.
Ребята, берегите близких и заботьтесь о тех, кто рядом.
Честь имею🫡