Упал, поднялся – интервью про бизнес

Как я построил детский лагерь на советских руинах. Потратил 130 млн и улетел в кассовый разрыв (видео-версия)

Многие детские лагеря работают на чужих базах и платят за аренду. Михаил Шелков решил построить свой лагерь, но открыть его оказалось сложнее, чем построить.

Он 23 года занимается детскими лагерями, а в 2022 году начал восстанавливать заброшенный пионерлагерь «Мирный» под Рузой. Вот что он рассказал:

Раньше мы снимали чужие базы. В 2022 году наши лагеря приняли около 2 800 детей и получили 116,5 млн выручки. Половина этих денег уходила владельцам баз, а чистая прибыль за год составила 7,3 млн.

С одной путёвки мне оставалось 2 607 рублей. Со своей базой оставалось бы 6 178, даже с учётом содержания зимой и амортизации. Ещё базы сами отвечают за питание и могут менять условия. У нас бывали жалобы на еду, на отсутствие москитных сеток, на разбитую дорогу и странных охранников, а повлиять на это я не мог. Поэтому я решил строить свой лагерь.

Восстанавливать дороже, чем строить с нуля, зато проще с согласованиями

Я позвал строителей, и они оценили проект от 1 млрд рублей и от двух лет работы. Миллиарда у меня не было. Я взял оборотные средства компании, накопления, займы у знакомых, кредиты и начал стройку сам.

Как выяснилось, с нуля строить было бы гораздо дешевле. Но тогда пришлось бы долго согласовывать новые здания.

Реконструкция одного спального корпуса на 60 мест обошлась примерно в 30 млн. Всего на лагерь ушло 130 млн: мы купили участок, провели коммуникации, построили котельную, дорогу и столовую на 120 мест, поставили юрты и сафари-тенты, разобрали развалины и благоустроили территорию. 60 млн из этих денег я взял в долг.

Юрты втрое дешевле корпуса, но лагерь из одних юрт не откроешь

Место в корпусе обходится примерно в 450 тысяч рублей, а в глэмпинге около 150 тысяч. Глэмпинг считается некапитальным строением, и согласовывать его не нужно. По правилам это палатка, хотя внутри есть душ, туалет и электричество.

Но глэмпингов нет в кадастре. Если застроить территорию одними юртами, база никогда не станет стационарным лагерем. Чтобы получить санэпидзаключение, нужно восстановить хотя бы один корпус по документам как капитальный ремонт.

Юрты к тому же приходится полностью обновлять раз в пять лет. Корпус простоит минимум 25 лет, если вовремя переклеивать обои и подкрашивать стены.

Лагерь построили, но открыть целиком не разрешили

Я рассчитывал открыться в сезон 2023 года и быстро вернуть часть вложений. Но Роспотребнадзор выдал не все разрешения. После гибели детей на озере в Карелии под суд попал глава карельского Роспотребнадзора, и с тех пор проверяющие перестраховываются.

В январе мы с юристами отправили письмо и приложили к нему послание президента Федеральному собранию 2020 года. Там поставлена задача восстановить 6 тысяч заброшенных лагерей. Мы написали, что выполняем поручение президента, и попросили содействия. Роспотребнадзор пошёл на небольшой компромисс: разрешил запустить глэмпинги на этот сезон и подписал санэпидзаключение.

Это немного спасло ситуацию, но быстро окупить вложения не вышло. Из-за кассового разрыва мы сократили часть офиса и остановили рекламу.

Детский отдых сейчас не самое выгодное дело. Наш бизнес довольно крупный, и я боюсь представить, каково небольшим лагерям. Надеюсь, к лету 2024 года нам одобрят все документы и лагерь начнёт окупаться.

Смотреть на ВК Видео

Как я закрыл свой столярный бизнес

Поговорил с владельцем столярной мастерской о том, почему он вернулся в найм. Четыре года он делал столешницы, разделочные доски и полочки. Рассказывает, сколько на этом оставалось после расходов.

Столярка с нуля

В 2018 году я снял помещение в промзоне Самары. Сам сделал верстаки, постепенно купил станки и инструмент примерно на 400 тысяч рублей. Сначала работал один, потом нанял сотрудников.

Сколько остаётся с разделочной доски

Поначалу я умножал стоимость материалов на четыре и так назначал цену. Но денег с заказов почти не оставалось. Пришлось считать подробнее.

Материалы для одной разделочной доски обходились в 475 рублей. Дальше нужно было распилить дерево, склеить детали, обработать и отшлифовать. На доску уходило 40–50 минут работы.

После оплаты труда сотрудника оставалось 562 рубля. Из этих денег ещё нужно было платить налоги, аренду и рекламу. Чтобы самому получать зарплату своего работника, мне требовалось продавать от 150 изделий в месяц.

Математика мастерской

При обороте 200 тысяч рублей после расходов оставалось 28,5 тысячи. В эту сумму входила и оплата моей работы — минимум 80 часов в месяц. Я делал изделия, фотографировал их, размещал объявления и общался с клиентами. Жена бесплатно помогала с чертежами.

Самый большой оборот был 500 тысяч рублей в месяц. А больше всего на руки я забирал 80 тысяч. До мастерской работал директором торгового дома и получал вдвое больше.

Хорошие месяцы покрывали плохие. Последние полгода мастерская работала около нуля, а я тратил накопления.

Что съедало заработок

Я делал изделия из дуба и бука, но конкурировал на Авито с дешёвой сосной. Ещё были мастера, которые снижали цены ради заказов. Я называл цену, которая меня устраивала, и добавлял немного, чтобы оставить возможность поторговаться.

Но и по согласованной цене не всегда удавалось заработать. Однажды я купил дерево у проверенного поставщика и не проверил влажность. Оно треснуло, пришлось переделывать большой заказ на столешницы.
В другой раз сотрудник не убирал стружку, и сгорел двигатель станка. Когда я заболел ковидом, сорвал срок по мольбертам и делал скидки. Пока ремонтируешь оборудование или переделываешь заказ, новые изделия не производишь.

На себя или на дядю?

До открытия мастерской я думал, что бизнес даст хороший доход и свободный график. На деле даже спокойно поболеть не получалось: заказчики ждали изделия, а мне нужны были деньги на семью.

Я закрыл мастерскую и вернулся в найм. Дерево мне по-прежнему нравится — запах опилок, гладкая доска, удовольствие от вещи, которую сделал сам. Но для такого хобби нужна работа, после которой останутся время, силы и деньги.

Полная история на нашем сайте

Почему мое производство пельменей умирает (видео-версия)

«Самое сложное в этом бизнесе — найти непьющего, адекватно ворующего человека, готового прийти на работу в 7 утра».

Так говорит владелец пельменного производства из города до 400 тысяч жителей. В 2018 году он пришёл помогать брату, у которого лепили пельмени две лепщицы. Продажи пошли, он открыл свой цех, а в ковид дорос до трёх цехов и тонны пельменей в день. Сейчас проводит аудит: один цех уже закрыл и думает закрыть остальные. Вот что он рассказал.

Куда уходят 3 миллиона выручки

Возьму обычный месяц — март, оборот 3 млн ₽. Половина, 1,5 млн, уходит на сырьё. Хорошие цены на мясо и муку начинаются, когда берёшь фурами, а я до этого не дорос. Ещё 800 тысяч я плачу мясникам, тестомесам, лепщицам и водителям. Аренда двух цехов стоит 160 тысяч, коммуналка 150 тысяч, а летом, когда холодильники работают на полную, все 200.

Воровство обходится примерно в 25 тысяч в месяц. Бороться с ним дороже: нанимаешь охрану, потом вторую, чтобы следить за первой, потому что первая уже в сговоре.

Дальше идут налоги, бензин для газелей и 10% торговым агентам. В итоге в марте мне осталось 130 тысяч. Это и прибыль, и моя зарплата: цехом я тогда руководил сам.

Март — средний месяц. В декабре я заработал 700 тысяч, а в январе и феврале потеряли 514 тысяч на двоих. За 2022 год вышло около 3 млн прибыли с 42 млн оборота, но минимум 700 тысяч из них ушло на ремонт холодильников, тестомесов и газелей. Ещё 1–2% оборота я не получаю совсем: магазин закупился, разорился и деньги за мои пельмени отдал другим кредиторам. Коллекторы долги в 7 тысяч за пельмени не выбивают.

Почему маленькие цеха ещё живы

Фарш волокнистый, и трубки промышленных пельменных аппаратов при большом количестве мяса забиваются. Поэтому на фабриках фарш доводят до состояния паштета, и мяса в магазинных пельменях мало. Когда лепишь вручную ложкой, кладёшь нормальный фарш с луком. Ради этого магазины и берут пельмени у маленьких цехов.

Продаю я в 200 магазинов у дома. Сначала ходил по ним сам, и бывали дни, когда меня посылали 50 раз. В сети не иду: они хотят скидку 50%, а моя наценка 100%, так что продажа была бы в минус.

Почему производство всё-таки умирает

Два года назад водитель получал 30 тысяч, сейчас 50. Работать руками в регионе некому. Кто-то уехал в Москву, где те же котлеты делают за 70 тысяч, кто-то получает 200 тысяч от Министерства обороны, мигранты уехали, когда упал рубль. Я плачу в среднем 35 тысяч при медиане по региону 25 и за 6 лет ни разу не задержал зарплату. Старые сотрудники держатся, но на место ушедшего найти человека почти невозможно.

Когда я вышел из операционки, выручка упала на 10–15%, а расходы на столько же выросли: вовремя не закупили сырьё по хорошей цене, что-то не отследили, что-то сломали. К этому добавилась зарплата управляющего. Я предлагал и 200, и 300 тысяч, больше, чем сам зарабатывал в марте, но приходили одни Остапы Бендеры. Рекорд поставил управляющий Павел. На собеседовании он казался приятным и опытным, а в первый же день за мелкую ошибку так обматерил девушек в цехе, что они рыдали. Проработал 15 минут.

Когда я начинал, можно было получать 30% прибыли от оборота. В 2022 году вышло 7%, а за вычетом ремонта ещё меньше.

Смотреть на ВК Видео

Как я варю бытовую химию и продаю на 1,5 млн в месяц

Филипп Грибанов начинал варить бытовую химию на съёмной квартире в Бишкеке. Вот его история.

Начал с партии на 50 бутылок

До бытовой химии я продавал автошампуни. Потом пришёл крупный конкурент, снизил цены, и мои продажи рухнули. Тут знакомая Инка с авторынка спросила:

— А ты можешь что-то наварить для кухни?

Друг-технолог прислал компоненты. Я смешивал их дрелью в ведре, а разливал в ванной: пены было много. Хозяйка квартиры знала о моих опытах:

— Главное, чтобы соседи не жаловались

Для первой партии нашли банки для мёда, прикрутили распылители и наклеили этикетки. Инка продала всё знакомым и соседям, потом попросила ещё.

С тарой ошиблись: неделю я её тестировал, всё было нормально. Но через месяц средство проедало дно, и банки начинали течь. Пришлось менять упаковку.

Сначала я перебрался с варкой в частный дом, потом — на производство. Там стоят ёмкости для смешивания, а разливают и упаковывают люди.

Бутылка обходится дороже содержимого

Если считать только сырьё, бутылку и этикетку, на саму химию приходится 5% затрат. Остальное — упаковка: больше всего денег уходит на бутылку.

Потом средство нужно смешать, разлить, упаковать и доставить. Ещё нужно заплатить продавцам, работнику склада и бухгалтеру, оплатить офис и рекламу.

В январе из миллиона сомов выручки после перечисленных расходов осталось 352 тысячи. До такого результата я дошёл через шесть лет после запуска.

В 2024 году я оценивал оборудование для такого производства в 300 тысяч рублей. Но начинать я бы снова стал с небольшой партии, чтобы сначала понять, покупают ли продукт.

Чтобы продать ресторану, сам отмывал кухни

Рестораны и отели дают мне 70% продаж. Мы звоним, приезжаем с образцами и прямо при управляющем показываем, как средство отмывает грязь.

Прежде чем наладить эту работу, я сам отмыл не одну кухню. И выяснил, что конкурирую прежде всего с хлоркой, содой и уксусом.
Управляющий может увидеть результат, но уборщица привыкла к старому средству. Один управляющий объяснил мне

— Если уборщица привыкла мыть хлоркой, я не смогу её убедить, она уволится, и завтра я сам буду мыть полы

Как переубеждать таких уборщиц, я не придумал. Просто идём к другим клиентам.

Сейчас у меня всё в аренде. Самые ценные активы — мой бренд и мой опыт.

Полная история на нашем сайте

Как айтишник из Ашана выбирался из зарплаты в 35 000 рублей (видео-версия)

Ушёл из Ашана с зарплатой 35 000 ₽, чтобы стать свободным предпринимателем. Спустя 10 лет и семь попыток я снова в долгах и работаю 24 на 7.

Поговорил с Владимиром Макаренко. Он разрабатывает интерактивные игры для детских праздников. Вот что рассказал про свои попытки уйти в бизнес:

В маленьком городе план на салфетке не сработал

В 2014-м я числился IT-специалистом в Ашане, а по факту принимал звонки: «У меня сломались весы, приезжайте!» Мы с женой решили открыть игровой клуб в родном городе, где живёт 60 000 человек. Думали, в маленьком городе это будет в новинку.

Я уволился и взял кредит на 450 000 ₽. Прибыль прикинули на салфетке: 50 человек в день по 300 ₽ за вход дают 450 000 ₽ выручки и 350 000 ₽ чистыми в месяц.

За 300 ₽ к нам никто не пошёл. Цена опустилась до 120 ₽, а гостей было в разы меньше плана. Клуб приносил около 45 000 ₽ в месяц, и работали мы за них с 9 до 23 без выходных три года подряд.

К тому же мы не понимали, кто наш клиент. Днём мамы приводили детей, вечером парни играли в фифу и курили кальяны. Когда начались звонки коллекторов, я открыл ещё будку на рынке: печатал фото на футболках и сам шил подушки. В лучшие месяцы она давала 30 000 ₽.

Прибыльную нишу подсказали сами клиенты

Однажды пришла мама: её ребёнок не хотел аниматоров и просил отметить день рождения у нас. Мы запустили Kinect Sports на Xbox и за один праздник получили больше, чем клуб зарабатывал за день. После этого праздники у нас стали заказывать и другие родители.

Налоги мы не платили и сдавали нулевые декларации. Когда меня вызвали в инспекцию, друзья посоветовали сказать, что три года идёт ремонт. Инспектор открыла нашу группу ВКонтакте:

— Да вы что, угораете? У нас уже все дети к вам ходят на праздники, мы сами у вас празднуем.

Я доплатил 90 000 ₽ за три года и перешёл на патент. После этого мы с женой решили работать только на детские праздники и переехали.

Тут пригодилось, что я программист. Написал на Unity игры, где дети делятся на команды, а программа сама даёт задания, считает очки и включает музыку. Потом добавил обычную веб-камеру: дети приседают и машут руками, а игра считывает движения. Это порвало весь город, и центр стал приносить 80–150 тысяч ₽ чистыми в месяц.

С партнёром оборот вырос, а мой доход остался прежним

Через пару лет я нашёл интерактивные стены. Крупные компании продавали их за 500 000 ₽, а я брал аналоги в Китае за 20 000 ₽ и продавал за 40 000 ₽. Они грели рынок рекламой, а покупали у меня, потому что дешевле. Я зарабатывал около 300 000 ₽ в месяц, но всё тянул сам, и телефон не умолкал.

Знакомый бизнесмен спросил:

— Сколько ты зарабатываешь?
— 300 000 ₽, примерно.
— Со мной сделаешь 3 млн!

Мы договорились 50 на 50. Партнёр стал директором и нанял руководителя продаж и маркетинга. Через полгода оборот дошёл до 8 млн в месяц, а прибыль на пике была около 2 млн. Но её вкладывали обратно в бизнес, и через два года я получал те же 300 000 ₽. Партнёр говорил, что денег в компании нет, а отчётность я по дружбе не просил. Я вышел и забрал долю.

Сейчас сам продаю игровые комнаты под ключ. Деньги от доли ушли на новые игры с нейросетью, которая по веб-камере видит руки и голову ребёнка. Только про такой продукт никто не знает, игровые подолгу решаются, и на рекламу уходит треть выручки. Себе закладываю зарплату 150 000 ₽, но получаю её далеко не каждый месяц.

Смотреть на ВК видео

Как я чуть не открыл домашнюю школу

Я часто смотрю на бизнес-кейсы. Поэтому меня регулярно подрывает открыть бизнес. Последний такой случай произошел с идеей домашней школы.

Это когда вместо стационарной школы ваш ребенок ходит в онлайн-школу, где занимается по видео и сидит в чате с одноклассниками. Социализацию решают кружками.

Это большой рынок (запрос «домашняя школа» 80К+ запросов в Вордстат).

Почему думал надо запускать?

– Умеем работать с контентом и делать глубоко. Дадим предметы и правда нужные современному человеку. Плюсом к школьной базе научим системному и критическому мышлению, эмоциональному интеллекту, логике.
– Аня – выпускник МФТИ, можно использовать в рекламе
– Обучим через игры.
– Построим мышление ребенка с учётом фрейма ИИ (текущее образование не учитывает ИИ-революцию)
– Построим здоровое общение внутри групп

Пока прорабатывал узнал как устроен рынок домашнего обучения. Там любопытно.

1. Когда покупают домашнюю школу?

– вы живете в регионе и рядом с вами школы с не самым прекрасным окружением и не самыми лучшими учителями.
– часто переезжаете и/или зимуете в жарких странах. С домашней школой не привязаны к городу.
– переживаете за проблемы общей школы. Травля, некомпетентные/агрессивные учителя.

2. Как быть с лицензией?

Казалось бы замена школы это ответственное дело. Но открыть такую школу можно очень просто.

Есть фирма, которая прикрепляет всех желающих уйти на домашнее обучение за Московской школой. Родитель платит около 13К в год, ребенку дают личный кабинет и возможность сдать экзамен. Это тест, который ребенок может писать без ограничений по времени и без проверки, что тест не проходит взрослый родитель за него.

Если тест пройден, ребенок получает документы что закончил, например, первый класс. Так работает до 11 класса. Перейти в аналоговую школу можно в любой момент, с этими документами вас берут.

В этой схеме без разницы будете ли вы учить ребенка дома с помощью бабушки или с помощью онлайн-школы.

То есть если я хочу открыть онлайн-школу я просто договариваюсь с такой конторой и уже могу писать на сайте, что я полная замена обычной школой.

Теперь чтобы принимать учеников мне остается получить обычную образовательную лицензию. Такую лицензию сейчас получает любой инфобиз. Повозиться с ней все равно придется: подготовить программу, показать преподавателей, образовательную платформу.

Но это не сложнее, чем открыть любую онлайн-школу. По такой схеме работают крупные игроки вроде онлайн-школы №1 и Фоксфорда (миллиарды выручки).

3. Экономика

Чтобы замутить свою домашнюю школы в основном нужно потратить силы. Денег понадобится немного.

– лицензию можно подать самому, или с помощником тысяч за 30 000 руб.
– онлайн-платформу, где будет идти учеба можно зайвайбкодить, например, подписка на Клод стоит 200$ в месяц. Мы и так берем Клода, поэтому допвложений не понадобится.
– регулярная экономика.

10 учеников по 20 000 руб/мес это 200 000 руб выручка
Из них тратим 92 000 руб на зарплаты (вам нужно 92 часа в месяц)
Около 30 000 руб на налоги (зарплатные и УСН)
Остается 78 000 руб.

Продаем, помогаем, общаемся с клиентами сначала сами.

Главное в этой бизнес модели – сколько вы потратите на привлечение учеников. Мы умеем в маркетинг и в вирусные ленты, поэтому тут есть конкурентное преимущество.

4. Как протестировать такой бизнес с минимальными вложениями?

– взять только подготовку к школе (дальше этим людям можно продавать свою начальную школу)
– взять начальную школу 1-4 класс. Из плюсов тут вам нужно всего 3 вида учителей (учитель начальной школы, иняза и физры)

5. Почему решили не запускать

– на рынке есть сильные игроки, с длинной историей и хорошим продуктом, поэтому, чтобы победить нужно дать «ВАУ предложение». У нас есть идеи как улучшить программу, но не факт, что это даст другой результат, в отличие от того что предлагают конкуренты. А сил и ответственности много, поэтому гипотеза пока на паузе.

А вы отправили бы ребенка в домашнюю школу?

Открыли пекарню по франшизе, чтобы вы никогда

Обещали окупить пекарню за 10 месяцев. Через три года не вернули и половины вложений.

Поговорил с владельцем пекарни, которую он открыл с женой по франшизе в 2021 году. Историю публикуем анонимно. Он посчитал, сколько пекарня приносит на самом деле и почему они ушли от франшизы. Дальше его рассказ.

Мы думали, что франшиза даст готовые процессы и поможет открыться. Управлять должен был наш друг: с нас деньги, с него работа.

Через четыре месяца он потерял интерес, и мы разошлись. Остались долги персоналу и поставщикам, склад ненужной продукции и один пекарь. Мы с женой сами стали продавцами, пекарями и закупщиками.

На открытие ушло 6,5 млн рублей. Мы положились на обещание «пекарни под ключ» и закупили всё, что нам предложили. Только ненужных товаров набралось примерно на 500 тысяч. Если бы открывались сами, сэкономили бы около трети.

На полуфабрикатах франшизы мы бы работали в минус

Кондитерку и пирожки франшиза продавала нам замороженными, мы их только допекали. На продукты для такой выпечки уходит половина цены на витрине, а когда печёшь с нуля, около четверти. На нашей нынешней выручке в 1,5 млн рублей разница составила бы 360 тысяч в месяц. Это больше всей нашей прибыли, а сверху франшизе ещё платят роялти.

Поэтому, как только разобрались с долгами, мы отказались от франшизы. Хлеб усовершенствовали, кондитерку начали печь сами. Франшиза зарабатывает на взносе, полуфабрикатах и роялти, а риск остаётся на владельце пекарни.

Батон за 90 рублей не приносит 78 рублей прибыли

Продукты для батона стоят 12 рублей. Из остальных денег мы платим пекарю и продавцу, за аренду, электричество и упаковку. Часть хлеба не продаётся и уходит в списание.

К 2023 году выручка выросла до 1,5 млн рублей в месяц. После плановых расходов у нас оставалось около 300 тысяч. Но оборудованию уже три года, и оно начало ломаться: за год на ремонт и замену мы потратили полмиллиона.

Прибыль держится на работе всей семьи

В среднем за 2023 год мы зарабатывали около 250 тысяч рублей в месяц. Это до наших зарплат, отдельно себе мы не платим. Жена работает технологом на полной ставке, я занимаюсь поставками, сотрудниками и ремонтом, сын помогает с доставкой. Мы с женой в пекарне 24 на 7.

В первые годы выручка была ниже, а деньги уходили на долги после ухода партнёра. Поэтому за три года мы не вернули и половины из 6,5 млн. При этом пекарню нельзя назвать неудачной: она стоит в хорошем ЖК, наш хлеб берут дорогие рестораны, мы прошли проверку во «ВкусВилле».

Дешёвая выпечка делается на пальмовом масле

Свою выпечку мы делаем на сливочном масле. Берём его напрямую с завода по 690 рублей за килограмм, маргарин стоит около 200. В креме для наполеона масло составляет почти две трети себестоимости. Кусочек на сливочном масле обходится нам в 45 рублей, на растительном жире вышел бы примерно в 28, почти на 40% дешевле.

Если видите круассан за 67 рублей, будьте уверены, что он на пальмовом масле. Для пекарни, которая годами не может окупиться, это самый простой способ заработать. Пальмовое масло сделает вас богатым, но совесть будет нечистой.

Если бы открывал пекарню заново, сначала поработал бы месяц у действующего владельца. Посмотрел бы, сколько выпечки остаётся вечером, что ломается и чем он занят весь день. После этого уже составлял бы бизнес-план.

Полная история на нашем сайте

Как желание казаться успешным 6 лет мешало мне закрыть убыточный бизнес

Павел Каренгин довёл устричный бизнес до оборота 20 млн в год и контрактов с Ginza Project и «Асторией». А потом закрыл его с долгом в 5 млн и ушёл в найм.

Шесть лет его компания «Море рядом» возила устриц и морских ежей по ресторанам и квартирам Петербурга. Я поговорил с Павлом о том, куда уходили деньги.

8% закупки уходило в брак

В 2022 году я отдал поставщикам около 10 млн, а списал продукции примерно на 800 тысяч. Устриц ловили не в сезон или не в том месте, ежи гибли в дороге. Поставщики компенсировали только часть и всегда с боем.

Был ещё норовирус. Устрица питается, фильтруя воду, и если её выловили возле стоков, вирус остаётся внутри. Мы светили воду в аквариуме ультрафиолетом, мыли и чистили каждую раковину, но единственная настоящая профилактика — аккуратнее выбирать поставщиков. Когда отравлялся один клиент, я обзванивал всех, кому ушла та же партия, и задавал очень тревожный вопрос:

— А как вы себя чувствуете?

С каждым третьим курьером Яндекса что-то шло не так

Яндекс предложил тариф для юрлиц за 200–350 рублей. Тариф дешёвый, но примерно с каждым третьим курьером возникали проблемы. Одни отказывались ехать за такие деньги, хотя клиент ждал устриц на годовщину свадьбы. Другие не говорили по-русски и не могли найти квартиру:

— Але, какой твой этаж? — У вас же написано — третий. — Аа. А какой падъезд? — У вас же написано — пятый.

За каждый косяк мы дарили клиенту бутылку просекко, за 2022 год набежало 19 тысяч. Всего на доставку в тот год ушло 1,5 млн.

Партнёр уехал с машиной, арендодатель выселил по ЭДО

Начинал 50 на 50 с партнёром: он отвечал за продажи, я за всё остальное. Кредит на бизнес брал я, а машину за 300 тысяч оформили на него. Когда стало ясно, что продавать он не хочет, мы поругались. Он уехал, забрал машину и прихватил устриц со склада.

Арендодатели выгоняли нас дважды. Первый раз здание снесли, а во второй раз мне позвонили:

— Вы же собираете вещи? — ??? — Мы вам три недели назад отправляли уведомление по ЭДО.

ЭДО я не проверял. Хотя этим людям платил около 1,3 млн в год.

Из 20 млн оборота мне оставалось 50 тысяч в месяц

В 2022-м, моём лучшем году, оборот дошёл до 20 млн. После закупок, зарплат, аренды, доставки, брака и налогов оставалось около 1,9 млн прибыли. Но стартовые вложения и минусовые месяцы я закрывал кредитами и платил по ним 1,3 млн в год. На руках оставалось 600 тысяч, то есть 50 тысяч в месяц.

50 тысяч за бессонные ночи и разборки с отравлениями, курьерами и арендодателями. И гордый ярлык «бизнесмен».

В середине 2023-го выручка упала, а расходы выросли. С июня я каждый месяц уходил в минус. Когда очередной арендодатель попросил съехать, я решил, что это знак, и устроился руководителем отдела продаж.

Читайте целиком на нашем сайте

Как я потратил 250 миллионов в деревне (видео-версия)

В 2009 году я начал возить молоко и мясо из деревни в Москву: вставал в 4 утра, а до двух ночи мы с женой варили компоты и пекли запеканки. Потом купил 20 га в Тульской области у своего поставщика баранины и построил там ферму.

Вложения в неё я называю вкапыванием: один только коровник переделывал пять раз. За эти годы я понял, на чём ферма зарабатывает, а на чём нет.

Сырое молоко продаётся в ноль

Литр молока на ферме обходится мне в 60 рублей. В эту цену входят зарплаты, корма и ремонты.

Потом молоко нужно расфасовать и довезти до покупателя. Ещё я плачу продажникам и бухгалтерии. С этими расходами литр стоит уже 165 рублей, почти втрое дороже, чем на ферме. Поэтому сырое молоко мы продаём примерно в ноль.

С мясом не лучше. Бычок за полтора года приносит около 30 000 рублей чистыми, это меньше 2 000 рублей в месяц.

Деньги в переработке

На пике мы выпускали около 400 наименований, больше всего было кулинарии.

Литр кефира мы продаём за 230 рублей. Это на 65 рублей больше полной себестоимости молока, а закваска добавляет к ней всего около 10 рублей. На кулинарии я зарабатываю ещё больше.

Свиньи вдвое выгоднее баранов

Свиноматка приносит 16 поросят в год. Десять я продаю по 5 700 рублей, шесть оставляю на вырост. Выходит около 57 000 рублей валового дохода, а овцематка даёт 24 000. На 10 свиноматок уходит час на кормление и час на уборку. Едят свиньи всё, даже отходы с бойни.

На курах я сначала только терял

Сейчас с одного бройлера мы зарабатываем около 200 рублей. До этого я потерял много денег и птицы.

Первых кур я поселил на чердаке коровника. Думал, сэкономлю на отоплении, там всегда тепло. Завёз 1 000 цыплят, а через неделю вывез 990 мёртвых: коровы выделяют слишком много газов.

Потом год кормил бройлеров своей пшеницей с творогом вместо комбикорма. Хотел вырастить самую экологичную птицу и заодно сэкономить. Через полгода куры стали такими тощими, что проходили сквозь жерди. Я остановился, когда кончились деньги на птицу.

Ещё около 20% корма я терял из-за теней. В учебниках пишут, сколько света нужно в птичнике, но не пишут, что в тени цыплёнок не ест. Он садится со светлой стороны кормушки, а с тёмной корм высыпает. Это мне подсказал опытный ветеринар.

Маржинальность агротуризма втрое выше

У фермы маржинальность около 10%, у агротуризма 30%. Поэтому я сделал упор на гостей. Для них мы построили 10 гостевых домов на 45 человек.

Сейчас гости приносят мне от 2 до 4 млн рублей оборота в месяц. А продажи продукции я сознательно сократил: поднял цены примерно вдвое, и заказов стало 160 в месяц вместо 2 400. Покупать продолжили только самые верные клиенты.

Видео снято на основе интервью с Евгением Кузыком.

Смотреть на ВК Видео

Мы зарабатывали на фото для маркетплейсов 400 тысяч в месяц, а я всё равно пошёл в электрики

Мы с женой снимаем товары для каталогов, интернет-магазинов и маркетплейсов. В лучшие месяцы зарабатывали около 400К на двоих. Заказчики записывались на два месяца вперёд, мы думали открывать ещё студии.

А вместо этого я стал работать электриком. Езжу по квартирам, штроблю стены. Не сказать, чтобы я мечтал о такой работе.

Бизнес вырос из скупки: я перепродавал технику и фотографировал её для объявлений, так и научился снимать. Камеры, объективы и свет тоже попадали ко мне через скупку. Жене фотография нравилась, и когда она устала работать инженером по охране труда, мы решили зарабатывать съёмкой.

Разместили объявление на Авито, и клиенты пошли даже без платного продвижения: первые три года Таня иногда полдня только отвечала на звонки. Сначала снимали дома, потом купили под студию отдельную квартиру.

Ретушёры не вписывались в цену фотографии

Начинали мы с 200 рублей за фотографию. Когда работы стало много, подняли цену: обычно брали 500–900 рублей, а за съёмку часов доходило до 2 500. Хотели брать больше заказов и искали помощников для обработки, ведь на неё уходит процентов 70 времени.

Ретушёры отделяли товар от фона и убирали пыль, а цветокоррекцию не делали. Она часто занимает половину времени обработки и всё равно оставалась на нас. По деньгам тоже не сходилось: фото стоило 500 рублей, ретушёр просил 200, а на оставшиеся 300 мы снимали, делали цветокоррекцию, проверяли его работу и платили налог. Когда подняли цены, задумались о штатном ретушёре за 100–150 тысяч в месяц, но тут начались изменения на маркетплейсах.

Продавцам стало не до съёмки

Раньше нам постоянно писали продавцы с маркетплейсов: кому-то нужно было снять для карточки носки, кому-то что-нибудь ещё. Потом таких обращений стало меньше. Думаю, отчасти потому, что самим продавцам стало сложнее зарабатывать: на площадках росли комиссии и другие расходы.

А новых клиентов теперь приходится покупать. Вкладываем 10 тысяч в Авито и получаем заказы на 50 тысяч, а на оставшиеся 40 нужно всё снять и обработать. В неудачные периоды вообще было ощущение, что работаешь на Авито.

Ещё примерно год нас держали постоянные клиенты, и запись сохранялась на месяц вперёд. Потом заработок стал сильно отличаться от месяца к месяцу:

На пике, за вычетом рекламы 400 000 ₽
Когда держались на постоянниках 150 000–200 000 ₽
Июнь 2026, был отпуск 100 000 ₽
Август 2026, оплата за два проекта 270 000 ₽
А в июле и сентябре работы почти не было. Сейчас мы снимаем в основном у клиентов, по 4 500 рублей за час, а помещение студии планируем сдавать. Но выездных дней у меня в лучшем случае два-три в месяц.

Пошёл в электрики

Я очень начинаю нервничать, когда не понимаю, что будет с заработком. Сегодня со съёмок сто тысяч, в другой месяц триста, а потом может вообще не быть заказов. Мне нужно планировать расходы, я люблю определённость.

Электрику я уже знал: на прежней работе чинил ресторанное оборудование и сам монтировал проводку для торговых помещений. Часть инструмента осталась со времён скупки, остальное докупил вместе с машиной, на электромонтаж ведь нужно ездить каждый день. Всего вложил около 1,06 млн, из них 850 тысяч ушло на Kia Rio.

Загрузки пока хватает: работу заказывает примерно каждый второй, кто обратился. Рабочий день приносит 10–30 тысяч, в месяц выходит около 300 тысяч, но это до вычета рекламы, расходов на машину и налогов.

Только работа тяжёлая. Надеваю защиту для глаз, ушей, хорошую маску, а всё равно весь день в пыльном помещении, и так около десяти часов. Хочу зарабатывать те же деньги и тратить меньше времени.

Студию мы тоже не бросаем. Возможно, заявок мало ещё и из-за нашего маркетинга: мы долго были загружены съёмками и почти не занимались рекламой. Сейчас вкладываемся в сайт. Если заявок не прибавится, это направление придётся отпустить.

Читать целиком на сайте

За интервью спасибо Максиму, основателям фотостудии.