Голос реанимации🚑

Вызов.

Женщина, 38 лет. Высокая температура, боль в пояснице.

Приезжаем. Пациентка лежит на диване, укрывшись одеялом. Несмотря на это, её периодически знобит.

- Что случилось?

- Да второй день температура под сорок. Поясница болит, сил вообще нет...

- А мочеиспускание болезненное?

- Да, несколько дней уже. Сначала думала, цистит. А вчера температура поднялась.

Измеряем - 39,3 °C. Пульс учащённый, женщина бледная, выраженная слабость.

При осмотре болезненность в поясничной области справа.

Клиническая картина заставляет заподозрить острый пиелонефрит.

Объясняем, что ситуация серьёзная, необходимо обследование в стационаре и лечение.

- Вам нужна госпитализация.

Женщина согласно кивает.

- Конечно, поеду. Мне действительно очень плохо.

Начинаем оформлять документы.

И тут она задаёт совершенно обычный вопрос:

- А в какую больницу повезёте?

Называю стационар.

И буквально за секунду её лицо меняется.

- Нет. Туда я не поеду.

- Почему?

- Не поеду, и всё!

Сначала даже не понимаю, что произошло.

Минуту назад женщина сама соглашалась на госпитализацию. А теперь категорически отказывается.

- Может, объясните причину?

Она отворачивается к стене.

- У меня там папа умер.

В комнате становится тихо.

- Давно?

- Пять лет назад. С инсультом привезли. Он там умер...

Голос начинает дрожать.

- Я больше в эту больницу ни ногой.

Пытаюсь объяснить, что сейчас речь идёт о совершенно другом заболевании. Другое отделение, другие специалисты.

Но женщина словно перестала нас слышать.

- Нет. Я туда не поеду. Лучше дома останусь.

И вот тут понимаешь, что обычными медицинскими аргументами вопрос не решить.

Для нас это стационар, в котором есть необходимое оборудование, специалисты и возможность оказать помощь.

А для неё - место, где она в последний раз видела живым своего отца.

И никакой разницы между неврологическим и урологическим отделением для неё сейчас не существует.

Пытаемся спокойно поговорить.

Объясняем, что острый пиелонефрит - не просто боль в пояснице и температура. Инфекция может привести к тяжёлым осложнениям, вплоть до сепсиса.

Что откладывать лечение опасно.

Что смерть её отца от инсульта не означает, что больница виновата в произошедшем.

Женщина молчит.

Потом тихо спрашивает:

- А если со мной там тоже что-нибудь случится?

И знаете, за годы работы на скорой я не раз сталкивалась с отказами от госпитализации.

Кто-то боится уколов. Кто-то не хочет оставлять домашних животных. Кому-то завтра обязательно нужно на работу.

Но здесь был совершенно другой страх.

Не перед лечением.

Не перед врачами.

А перед воспоминаниями.

Мы разговаривали довольно долго. Не давили, не ругались. Просто объясняли, почему сейчас важно не терять время.

В какой-то момент женщина заплакала.

- Я понимаю, что вы правы... Просто мне очень страшно туда возвращаться.

- Я понимаю. Но сейчас вам нужна помощь. И мы очень не хотим, чтобы вы остались дома с такой инфекцией.

Она долго молчала.

Потом вытерла слёзы.

- Ладно. Поехали.

Честно говоря, в тот момент я испытала огромное облегчение.

Мы помогли ей собраться, продолжили оказывать необходимую помощь и доставили в стационар.

Уже перед передачей врачам она тихо сказала:

- Надеюсь, в этот раз всё будет хорошо.

- Мы тоже на это надеемся.

Возвращаясь с вызова, я думала о том, насколько по-разному люди воспринимают одни и те же места.

Для кого-то больница - это спасение.

Для кого-то - тяжёлые воспоминания, страх и боль утраты.

И иногда фельдшеру приходится не только оценивать давление, температуру и симптомы заболевания.

Но и находить слова, которые помогут человеку преодолеть собственный страх.

Ведь порой самое сложное на вызове - не убедить пациента в необходимости лечения. А помочь ему снова поверить, что врачи действительно могут помочь.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.
Женщина, 44 года.

Казалось бы, что может быть опасного в обычной домашней уборке?

Ну, решила женщина повесить шторы. Дело привычное, ничего необычного.

Поставила стул возле окна, забралась на него и принялась за работу.

А потом решила, что будет удобнее, если одну ногу переставить со стула на батарею отопления.

Вот только батарея оказалась не самым надёжным местом для подобных акробатических упражнений.

Нога застряла между секциями радиатора, женщина потеряла равновесие и упала.

А нога осталась.

Именно в таком положении мы её и обнаружили.

Картина, скажу вам, была не для слабонервных.

Женщина лежит на полу, кричит от боли. Одна нога в совершенно неестественном положении. В области голени огромная рана, из которой выступают костные отломки.

А дистальная часть ноги застряла в батарее.

И самое страшное - между двумя частями конечности сохранился лишь сравнительно небольшой участок мягких тканей.

Фактически тяжелейший открытый перелом с обширным повреждением мягких тканей.

За много лет работы на скорой я повидала немало травм, но такие случаи всё равно заставляют внутренне содрогнуться.

- Как же вы так умудрились?! - спрашиваю, пока начинаем оказывать помощь.

Женщина сквозь слёзы отвечает:

- Да шторы... Повесить хотела...

И ведь не поспоришь.

Хотела сделать дома красиво.

А получилось так, что теперь главное - сохранить ногу.

Ситуация серьёзная. Боль сильнейшая, повреждение обширное. Нужно не только оказать помощь, но и аккуратно освободить конечность из батареи, не усугубив травму.

Обезболиваем, контролируем состояние, оцениваем кровообращение в повреждённой конечности.

Любое неосторожное движение может привести к дополнительному повреждению сосудов, нервов и оставшихся мягких тканей.

Поэтому никаких резких попыток вытащить ногу.

Организуем помощь для безопасного освобождения конечности.

Женщина периодически спрашивает:

- Я теперь без ноги останусь?

И вот на такие вопросы отвечать особенно тяжело.

Потому что обещать благополучный исход при подобной травме невозможно.

- Сейчас самое главное - как можно быстрее доставить вас в больницу. Там травматологи сделают всё возможное.

После освобождения конечности проводим необходимую обработку и защиту раны, фиксируем повреждённую ногу, продолжаем обезболивание.

Готовим пациентку к транспортировке.

Она уже немного успокоилась, но всё ещё дрожит.

И вдруг тихо произносит:

- Лучше бы я эти шторы вообще не трогала...

Вот уж действительно.

Обычное домашнее дело за несколько секунд превратилось в тяжелейшую травму.

Доставили женщину в стационар, передали травматологам.

Что дальше, не знаю. При таких повреждениях многое зависит от состояния сосудов, мягких тканей и возможности восстановления конечности.

Но этот вызов точно запомнится надолго.

Знаете, что удивительно?

Люди часто боятся каких-то редких и страшных происшествий. Авиакатастроф, нападений, крупных аварий.

Но иногда достаточно обычного стула, батареи и желания повесить чистые шторы.

Одна неловкая попытка переставить ногу - и жизнь может измениться за секунду.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Сегодня понедельник, а значит говорим о еде. А точнее...
ПОЕЛ - И СРАЗУ СПАТЬ! ПОЧЕМУ ТАК ПРОИСХОДИТ?

Знакомая ситуация?

Плотно пообедали, выпили чай, вернулись к работе... И вдруг понимаете, что глаза закрываются сами собой.

Ещё пять минут назад были бодры и полны энергии, а теперь единственное желание - найти диван и прилечь.

Особенно если на обед были картошечка, котлеты, хлебушек, а на десерт что-нибудь сладкое.

Почему так происходит? Неужели организм тратит все силы на переваривание пищи?

1. Организм переключается на пищеварение

После еды активизируются процессы пищеварения, меняется работа нервной системы и выделяются гормоны, участвующие в обмене веществ.

Всё это может способствовать расслаблению и сонливости.

Но популярное объяснение, что кровь якобы отливает от мозга к желудку и поэтому хочется спать, - миф. У здорового человека кровоснабжение мозга поддерживается.

2. Размер порции имеет значение

После обильного обеда сонливость обычно выражена сильнее.

Особенно если вы съели много жирной пищи и быстрых углеводов.

Организму приходится перерабатывать большое количество питательных веществ, а изменения уровня глюкозы и гормональных сигналов могут влиять на бодрость.

Но это не означает, что любые углеводы обязательно вызывают сонливость.

3. Во всём виноваты не только котлеты

У нашего организма есть внутренние биологические часы.

У многих людей во второй половине дня, примерно с 13 до 16 часов, естественным образом снижается уровень бодрости.

И если пообедать именно в это время, сонливость может ощущаться особенно сильно.

Поэтому иногда дело вовсе не в еде.

Просто организм решил, что пора на тихий час.

4. Недостаток сна усиливает эффект

Если ночью вы спали пять часов, а утром спасались тремя чашками кофе, неудивительно, что после обеда начнёт клонить в сон.

Еда в такой ситуации может лишь сделать уже существующую усталость заметнее.

А можно ли избежать сонливости после еды?

Можно попробовать несколько простых способов:

✅ Не переедать, особенно в обед.

✅ Добавлять к приёму пищи овощи, белковые продукты и источники клетчатки.

✅ Не злоупотреблять сладостями и очень большими порциями.

✅ После еды немного прогуляться. Даже 10–15 минут спокойной ходьбы могут помочь взбодриться.

✅ Высыпаться. Как бы банально это ни звучало, но кофе и правильный обед не заменят полноценный сон.

Когда стоит насторожиться?

Если после каждого приёма пищи возникает выраженная слабость, головокружение, потливость или предобморочное состояние, не стоит списывать всё на пищеварение.

Иногда такие симптомы связаны с падением артериального давления после еды, нарушениями углеводного обмена или другими состояниями, требующими обследования.

Итак, какой вывод?

Лёгкая сонливость после плотного обеда - распространённое явление и сама по себе обычно не говорит о болезни.

Но если после каждой тарелки супа вам хочется немедленно отправиться в спячку до следующей весны, стоит обратить внимание на сон, питание и общее самочувствие.

А теперь признавайтесь!

Кого после обеда тянет работать, а кого - исключительно в горизонтальное положение?

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.

Мужчина, 56 лет.
В карточке вызова коротко: «Мужчине плохо. Сильная слабость».
Приезжаем.
Дверь открывает женщина лет шестидесяти. Встрёпанная, с мутным взглядом и весьма характерным запахом.
- Проходите, доктора! Там нашему плохо совсем!
Заходим.
Картина, мягко говоря, удручающая.
На полу грязь, окурки, какие-то тряпки. На столе горы немытой посуды, остатки еды и целая коллекция бутылок. Пустых, наполовину пустых и тех, до которых, видимо, ещё не добрались.
В комнате несколько человек. Всем на вид от пятидесяти до шестидесяти лет.
Кто-то сидит, кто-то лежит, кто-то пытается понять, кто мы такие и зачем пришли.
Наш пациент расположился на диване.
- Здравствуйте. Что беспокоит?
- Плохо мне...
- Что именно? Болит что-нибудь? Тошнит? Голова кружится?
Мужчина морщится.
- Да всё плохо! Вы мне капельницу поставьте!
- Давайте сначала разберёмся, что с вами.
- А чего разбираться?! Капайте, и всё!
Из-за стола тут же раздаётся голос:
- Да вы ему глюкозу поставьте! Он всегда после неё оживает!
Ещё один участник застолья решает внести свой вклад в лечение:
- И витаминов туда! Побольше!
Смотрю на эту компанию и понимаю, что консилиум уже состоялся. Диагноз поставлен, лечение назначено. Нам осталось только выполнить распоряжение.
Начинаем осмотр.
Мужчина в сознании, на вопросы отвечает, хотя и не слишком охотно. Жалуется на слабость и тошноту после нескольких дней употребления алкоголя.
Измеряем давление, пульс, оцениваем состояние.
Признаков состояния, требующего экстренной инфузионной терапии, при осмотре не выявляем.
Объясняем, что капельница не является универсальным средством от последствий употребления алкоголя. При необходимости можно обратиться за специализированной наркологической помощью.
И вот тут атмосфера резко меняется.
- В смысле не будете капать?!
- На данный момент медицинских показаний для капельницы нет.
- А зачем тогда приехали?!
— Чтобы осмотреть вас и определить, какая помощь необходима.
Мужчина недовольно садится.
- Я вас не для этого вызывал!
Женщина, которая нас встретила, тоже возмущается:
- Раньше приезжали, капали! А вы что, не умеете?!
- Умеем. Но назначаем лечение по показаниям.
- Да какие ещё показания?! Человеку плохо!
Пытаемся спокойно объяснить разницу между экстренной медицинской помощью и лечением алкогольной зависимости.
Но слушать нас уже никто не собирается.
Из угла доносится:
- Да гоните вы их! Толку никакого!
Пациент окончательно теряет интерес к разговору.
- Всё, идите отсюда! Раз капать не будете, нечего тут делать!
А следом звучит несколько выражений, которые я даже при всём желании не смогу опубликовать в приличном медицинском канале.
Собираем оборудование и уходим.
Уже за дверью переглядываемся с напарницей.
- Ну что, помогли?
- Конечно. Бесплатный осмотр провели. Правда, отзывы, кажется, будут плохие.
За годы работы на скорой я видела немало людей, оказавшихся в тяжёлой алкогольной зависимости.
И каждый раз это грустное зрелище.
Люди, порой выглядят гораздо старше. Запущенный быт, болезни, постоянное употребление алкоголя.
И самое печальное - многие уже не воспринимают происходящее как проблему.
Им кажется, что достаточно поставить капельницу, немного прийти в себя - и можно продолжать жить как раньше.
Но капельница не лечит алкогольную зависимость.
А многодневное употребление алкоголя может приводить к опасным осложнениям, в том числе тяжёлому абстинентному синдрому, судорогам и нарушениям сознания. Поэтому каждый такой пациент требует оценки состояния, а не автоматического назначения инфузии.
Скорая помощь приезжает не выполнять пожелания, а оказывать медицинскую помощь по показаниям.
И иногда самое сложное на вызове - не поставить диагноз и не выполнить процедуру.
А объяснить человеку, что назначить самому себе капельницу недостаточно, чтобы она стала необходимой.
Хотя в этот раз объяснить нам так ничего и не удалось.
Нас просто послали.
И, судя по всему, продолжили свой вечер.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вчера на вызове столкнулись с ситуацией, которая в очередной раз заставила задуматься о нашей безопасности. Точнее, о том, как иногда эта самая безопасность мешает спасать людей.

Поступает вызов. Мужчина, подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

Ситуация серьёзная. При инсульте время имеет огромное значение. Чем быстрее пациент получит необходимую помощь, тем больше шансов избежать тяжёлых последствий.

Приезжаем по адресу.

А перед нами - закрытые ворота.

Красивые, высокие, с кодовым замком. Всё как положено. Территория под охраной, посторонним вход запрещён.

И скорой помощи, видимо, тоже.

Звоним пациенту.

- Здравствуйте, это скорая. Мы приехали, откройте, пожалуйста, ворота.

- А я не могу...

- Почему?

- Код забыл.

- Может, кто-нибудь из родственников откроет?

- Нет никого...

Стоим.

Перед нами ворота. За ними человек, которому, возможно, требуется экстренная медицинская помощь.

А мы попасть к нему не можем.

Пытаемся выяснить, как ещё можно открыть территорию. Но всё упирается в тот самый злополучный код.

И ведь ситуация почти абсурдная.

У нас есть медицинское оборудование, препараты, опыт работы в экстренных ситуациях.

Мы готовы оказывать помощь.

Но против закрытых ворот всё это совершенно бесполезно.

Остаётся ждать.

Смотрим на часы. Каждая минута кажется бесконечной.

Наконец замечаем движение за воротами.

Кто-то из жильцов собирается выходить!

Чуть ли не с надеждой смотрим на приближающегося человека.

Ворота открываются.

Наконец-то!

Быстро проходим на территорию и направляемся к пациенту.

И вот что хочется сказать.

Я прекрасно понимаю желание людей жить на закрытой, безопасной территории. Кодовые замки, шлагбаумы, ворота - всё это давно стало привычной частью нашей жизни.

Но когда речь идёт об экстренной медицинской помощи, закрытая территория не должна превращаться в непреодолимое препятствие.

Вчера нам повезло. Нашёлся сосед, который открыл ворота.

А если бы никто не вышел?

Если бы пациент потерял сознание и перестал отвечать на звонки?

Если бы каждая потерянная минута уменьшала его шансы на восстановление?

Особенно страшно это при подозрении на инсульт.

Ведь здесь счёт действительно может идти на минуты.

За много лет работы на скорой я привыкла к разным трудностям. Бывают сложные пациенты, тяжёлые состояния, нестандартные ситуации.

Но иногда самым трудным этапом вызова становится даже не оказание медицинской помощи.

А возможность просто добраться до человека.

И очень хочется, чтобы при установке очередных ворот и шлагбаумов люди задумывались не только о том, как не пустить посторонних.

Но и о том, как быстро пропустить тех, от кого однажды может зависеть их жизнь

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.

Мужчина, 44 года. Повышенное давление.

Приезжаем на вызов. Дверь открывает пожилая женщина.

- Проходите, девочки! Сыну плохо! Давление у него!

- А сколько сыну лет?

- Сорок четыре!

Ну, сыну сорок четыре, а по интонации мамы кажется, что максимум четырнадцать.

Проходим в комнату. На диване сидит вполне взрослый мужчина. Крепкий, упитанный, с телефоном в руках.

- Здравствуйте! Что беспокоит?

Мужчина открывает рот, но ответить не успевает.

- Давление у него! С утра мучается! Я ему говорила таблетки выпить, а он не слушает!

- А какое давление было?

- 180 на 100! Я сама измеряла!

- Голова болит?

- Болит! Он мне жаловался!

Смотрю на пациента.

- А вы сами можете рассказать, как себя чувствуете?

- Да я...

- Да что он расскажет?! - перебивает мама. - Он у меня вообще за здоровьем не следит!

Мужчина обречённо вздыхает.

Начинаем осмотр.

- Хронические заболевания есть?

- Гипертония у него! Уже несколько лет!

- Препараты какие принимает?

- Никакие! Я ему сколько раз говорила к врачу сходить!

- Аллергия на лекарства есть?

- Нет у него никакой аллергии!

Тут мужчина всё-таки решает вмешаться:

- Мам, ну дай мне самому ответить!

- А что ты ответишь?! Ты даже не знаешь, какие таблетки тебе врач выписывал!

Я с трудом сдерживаю улыбку.

Передо мной сидит сорокачетырёхлетний мужчина, который, судя по всему, давно научился самостоятельно зарабатывать деньги, пользоваться автомобилем и решать взрослые проблемы.

Но на приёме у собственной мамы он всё ещё маленький мальчик, который не надел шапку и простудился.

Измеряем давление - 175/100 мм рт. ст.

Проводим осмотр, снимаем ЭКГ. Признаков острого поражения органов-мишеней не выявляем.

Объясняем пациенту, что необходимо регулярно контролировать давление, обратиться к терапевту и подобрать постоянную терапию.

Мужчина внимательно слушает, кивает.

А мама стоит рядом, скрестив руки на груди.

- Вот! Слышишь, что тебе доктор говорит?!

- Мам, я слышу!

- А я тебе разве не то же самое говорила?!

- Мам...

- Нет, ты послушай! Я же не просто так переживаю!

И тут женщина поворачивается ко мне:

- Девочки, вы ему построже скажите! Что надо за здоровьем следить! Меня-то он совсем не слушает!

Смотрю на мужчину.

Он смотрит на меня.

В глазах читается немая просьба о помощи.

- Вам действительно необходимо серьёзнее относиться к своему здоровью, - говорю я. - Давление нужно контролировать, а лечение не пропускать.

Мама торжествующе поднимает палец:

- ВОТ! Я ЖЕ ГОВОРИЛА!

Мужчина закрывает глаза.

Кажется, сейчас у него давление поднимется ещё выше.

Перед уходом даём рекомендации, объясняем, при каких симптомах необходимо срочно обращаться за медицинской помощью.

И уже в дверях мама снова обращается к нам:

- Спасибо вам, девочки! Может, хоть вас послушает! А то я ему каждый день говорю, говорю...

Сын из комнаты кричит:

- МАМА! Я ВСЁ СЛЫШУ!

- Вот и хорошо! Может, хоть запомнишь!

Выходим с напарницей и наконец начинаем смеяться.

За столько лет работы на скорой я убедилась, что для некоторых мам возраст ребёнка - понятие совершенно условное.

Ему может быть двадцать, сорок или шестьдесят лет.

Он может быть директором предприятия, отцом троих детей и владельцем собственного бизнеса.

Но если мама рядом, он всё равно услышит:

«Надень шапку!»

«Ты сегодня ел?»

«Иди к врачу!»

И самое главное:

«Вот скажите ему, доктор! Меня он не слушает!»

А если серьёзно, в одном мама была совершенно права: артериальная гипертензия требует внимания и регулярного лечения. И ждать, пока давление снова поднимется до высоких цифр, не стоит.

Но нашему пациенту я бы посоветовала ещё кое-что.

В следующий раз попробовать самостоятельно ответить хотя бы на один вопрос врача.

Хотя при такой маме это, пожалуй, сложнее, чем снизить давление.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вчера мы дежурили на соревнованиях по боксу. И, конечно, без приключений не обошлось!

Вообще, дежурство на спортивных мероприятиях - дело интересное. Сидишь, наблюдаешь за соревнованиями, болеешь за участников и надеешься, что твоя помощь никому не понадобится.

Но вчера нам всё-таки пришлось поработать.

На ринге очередной бой. Два молодых парня, обоим примерно по 16 лет. Удары, уклоны, команды тренеров, крики болельщиков.

И вдруг один из спортсменов после очередного удара останавливается. Опускает руку, морщится от боли.

Рефери прекращает поединок.

Нас приглашают осмотреть пострадавшего.

Парень держится за кисть. Видно, что больно, но старается не показывать.

- Что случилось?

- Да ударил неудачно...

- Сильно?

- Ну, нормально так попал...

Осматриваю руку. Кисть отёчная, в области пястных костей выраженная болезненность. Сжать кулак практически не получается.

Подозрение на перелом.

- Похоже, у тебя перелом пястных костей. Нужно ехать на рентген.

Парень смотрит на меня с таким выражением, будто я только что сообщила ему об окончании спортивной карьеры.

- А бой?

- Какой бой?

- Ну, я же ещё не закончил!

- Зато твоя рука, похоже, уже закончила.

Тренер, стоящий рядом, тяжело вздыхает.

- Я же говорил тебе, кисть правильно держать!

- Да правильно я держал!

- А чего тогда сломал?!

- Ну откуда я знаю?!

Слушаю их и понимаю, что сейчас начнётся второй раунд. Только уже без перчаток.

Фиксируем повреждённую кисть, объясняем необходимость обследования.

А парень всё никак не успокоится.

- А если я левой буду боксировать?

- Нет.

- А если только следующий бой?

- Тоже нет.

- А если...

- Молодой человек, у нас с вами соревнования закончились.

Он расстроенно замолкает.

И тут задаёт совершенно неожиданный вопрос:

- А соперник-то нормально?

- А что с ним?

- Ну, я же ему по голове попал...

Тренер усмехается:

- Нормально с ним всё. Уже к следующему бою готовится.

Парень смотрит на свою зафиксированную руку и совершенно искренне произносит:

- Вот блин... Я ему в голову попал, а в больницу еду я!

И ведь не поспоришь.

Дальше - передача родителям, направление на обследование и вынужденный перерыв в соревнованиях.

Окончательно подтвердить перелом и определить его характер предстояло травматологам после рентгенографии.

А мы вернулись к своему дежурству.

И знаете, что я заметила за годы работы?

Молодые спортсмены - удивительные люди.

Они могут терпеть боль, спокойно относиться к синякам и травмам, но стоит сказать, что какое-то время нельзя тренироваться, - и всё, настоящая трагедия!

Нашему боксёру всего 16 лет. Впереди ещё много соревнований, побед и поражений.

Очень надеюсь, что с рукой всё будет хорошо и он обязательно вернётся на ринг.

А вчерашний день ещё раз напомнил, что в боксе иногда больше всего страдает не тот, кого ударили, а тот, кто ударил.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.

Девушка 24 года. Повод для вызова - жидкий стул, три раза за день.

Приезжаем. Не успеваем даже представиться, как нас встречает молодая девушка. Полностью одетая, с телефоном в руках и явно готовая к путешествию.

- Здравствуйте! А скажите, что мне с собой в больницу взять?

Мы с напарницей переглянулись.

- Подождите, а что у вас случилось?

- Ну как что? У меня понос!

- Давно?

- Сегодня начался. Уже три раза!

- А температура, рвота, боли в животе есть?

- Нет. Только понос.

- Хорошо. Давайте мы вас сначала осмотрим.

Девушка смотрит на нас с искренним недоумением.

- Зачем?

- В смысле зачем? Нужно оценить ваше состояние и понять, есть ли показания для госпитализации.

- Так я уже оделась и готова!

И произносит это с такой интонацией, будто мы опоздали к отправлению экскурсионного автобуса.

- Девушка, скорая помощь не работает по принципу такси до больницы. Мы должны сначала вас осмотреть.

- А зачем тогда я вас вызывала?!

Вот тут вопрос, конечно, интересный.

Предлагаем пройти в комнату, измерить давление, температуру, оценить состояние.

Но пациентка явно разочарована.

В её представлении всё должно было происходить гораздо проще: вызвала скорую, надела куртку, взяла сумочку - и поехала в больницу.

А тут какие-то лишние вопросы, осмотры...

Всё-таки уговариваем её снять верхнюю одежду.

Осматриваем.

Температура нормальная. Давление и пульс в пределах нормы. Живот мягкий, безболезненный. Признаков обезвоживания нет. Самочувствие вполне удовлетворительное.

- На данный момент показаний для экстренной госпитализации мы не видим.

Девушка удивлённо поднимает брови.

- То есть вы меня не повезёте?

- Сейчас оснований для этого нет. Мы объясним, что делать дальше и при каких симптомах необходимо повторно обращаться за медицинской помощью.

Она молчит несколько секунд.

А потом выдаёт:

- Ну вообще-то я уже собралась!

И знаете, в этот момент мне даже стало немного неловко.

Человек подготовился. Одеться успел. Возможно, даже зарядку для телефона положил.

А мы приехали и испортили все планы.

За семнадцать лет работы на скорой я встречала самых разных пациентов.

Одних приходится буквально уговаривать ехать в больницу, даже когда состояние действительно тяжёлое.

Другие готовы отправиться туда при первом же неприятном симптоме.

И вроде бы ничего плохого в желании получить медицинскую помощь нет.

Но есть небольшая разница между необходимостью экстренной госпитализации и собственным решением, что сегодня непременно нужно полежать в стационаре.

Три эпизода жидкого стула сами по себе ещё не означают, что человеку необходима больница. Важно общее состояние, наличие обезвоживания, выраженной боли, крови в стуле и других тревожных симптомов.

А наша пациентка, кажется, так и не поняла, зачем мы вообще её осматривали.

Ведь главный аргумент в пользу госпитализации у неё уже был.

Она оделась!

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.
Мальчик, 7 лет. Инородное тело в носу.

Приезжаем на вызов. Нас встречает взволнованная мама, а рядом стоит мальчишка с совершенно невозмутимым выражением лица.

- Что случилось? - спрашиваю.

- Он себе что-то в нос засунул! И не говорит что!

Смотрю на нашего пациента.

- Ну, рассказывай, что у тебя там?

Молчит.

- Бусинка?

Мотает головой.

- Горошина?

Снова отрицательно.

- А что тогда?

Мальчик вздыхает.

- Деталь.

- Какая деталь?

- От конструктора.

Мама хватается за голову.

- Я же говорила тебе не совать ничего в нос!

- Мам, ну я же не специально!

- А как это можно сделать не специально?!

Мальчик немного подумал.

- Я эксперимент проводил.

Начинаем осмотр. В одном носовом ходе действительно виднеется небольшой пластиковый предмет.

- И зачем ты его туда засунул?

Мальчик смотрит на меня с таким выражением, будто удивлён, что взрослый человек задаёт настолько глупые вопросы.

- Хотел проверить, поместится или нет.

- Ну и как?

- Поместился.

- А обратно?

- А обратно эксперимент не получился...

Мама уже не знает, плакать ей или смеяться.

Проверяем состояние ребёнка. Дышит спокойно, признаков удушья нет. Но предмет находится достаточно глубоко, и пытаться извлечь его подручными средствами опасно.

Объясняем маме, что потребуется осмотр ЛОР-врача.

Мальчик неожиданно оживляется.

- А мне операцию будут делать?

- Врач посмотрит и решит, как безопасно достать деталь.

Он задумывается.

- А конструктор мне потом вернут?

Мама закрывает лицо руками.

- Господи, да я тебе новый куплю!

- Мне новый не нужен. Мне этот нужен. Там набор неполный будет!

Вот она, настоящая детская трагедия.

Не то, что в носу застряла деталь конструктора.

А то, что теперь космический корабль останется без одного элемента.

Передаём ребёнка для дальнейшей помощи.

И уже на прощание спрашиваю:

- Ну что, больше ничего в нос засовывать не будешь?

- Не буду.

Пауза.

А в ухо можно?

Мама посмотрела на меня так, словно хотела попросить забрать с собой не только деталь, но и самого экспериментатора.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!

Вызов.

Мужчина, 76 лет. Потеря сознания.

Обычная пятиэтажка. Третий этаж, лифта нет.

Дверь открывает пожилая женщина. В домашнем халате, взволнованная, руки дрожат.

- Девочки, проходите быстрее! Мужу плохо!

В комнате на диване лежит пожилой мужчина. Бледный, глаза закрыты.

Подходим, начинаем осмотр.

- Что случилось?

- Да чай пили на кухне. Он вдруг замолчал, побледнел и прямо на стол головой упал! Я думала, всё... Умер!

Мужчина открывает глаза.

- Да живой я, живой... Не причитай.

Голос тихий, слабый.

Измеряем давление - 105/65 мм рт. ст. Пульс редкий, около 38 ударов в минуту.

Снимаем ЭКГ.

Полная атриовентрикулярная блокада. Сердце работает в собственном, очень медленном ритме.

Ситуация серьёзная. Вероятнее всего, именно нарушение ритма стало причиной потери сознания.

Начинаем оказывать необходимую помощь, подключаем монитор, готовим пациента к экстренной госпитализации.

- Придётся ехать в больницу, - говорю мужчине.

Он недовольно морщится.

- Может, дома полежу?

- Нет. С таким ритмом дома оставаться опасно.

Жена всплёскивает руками:

- Вот! А я ему сколько говорила, что сердце проверить надо! Всё некогда ему!

Дедушка устало закрывает глаза.

- Началось...

Женщина уходит собирать документы.

И тут мужчина неожиданно берёт меня за руку.

- Дочка, можно попросить?

- Конечно.

- У нас завтра пятьдесят лет свадьбы...

Замолкает, переводит дыхание.

- Я ей цветы заказал. Она не знает.

- Это замечательно.

- Только я теперь в больнице буду...

Смотрит на меня виновато, словно это он сам решил испортить праздник.

- А вы телефон мой жене отдайте. Пусть с собой возьмёт.

- Хорошо, обязательно.

Он немного помолчал.

- Я ей каждый год цветы дарю. Пятьдесят лет. Ни разу не пропустил.

В комнату возвращается жена. В руках пакет с документами, тапочками и какими-то вещами.

- Ну что, старый, собрался? Поедешь лечиться?

- Поеду, куда деваться...

Она поправляет ему воротник рубашки.

- Только ты там надолго не оставайся. У нас завтра праздник.

Он слабо улыбается.

- Помню я...

Перекладываем мужчину на носилки, продолжаем наблюдать за сердечным ритмом.

Уже перед выходом он снова просит телефон.

- Можно один звонок? Коротенький.

Помогаем набрать номер.

- Алло... Это насчёт цветов. Завтра всё привезите, как договаривались... Да, утром. И записку не забудьте.

Немного помолчал.

- Напишите: «Люблю тебя. Твой Витя».

Возвращает телефон.

- Всё. Теперь поехали.

Жена, занятая сборами, так ничего и не услышала.

Мы доставили мужчину в стационар и передали врачам.

Дальнейшую его судьбу я не знаю.

Но этот вызов почему-то запомнился.

За семнадцать лет работы на скорой я видела много семей. Разных.

Видела супругов, которые даже в критической ситуации продолжали выяснять отношения. Видела полное равнодушие к близким. Видела одиночество, от которого становилось тяжелее, чем от некоторых болезней.

А здесь...

Серьёзное нарушение сердечного ритма. Потеря сознания. Экстренная госпитализация.

И пожилой мужчина, который больше всего переживал, что завтра его жена может остаться без цветов.

Пятьдесят лет вместе.

Наверняка за эти годы они ссорились, обижались друг на друга, переживали трудности. Возможно, не раз хотелось хлопнуть дверью.

Но каждую годовщину он дарил ей цветы.

И даже сейчас, лёжа на носилках скорой помощи, не забыл.

Очень хочется верить, что на следующее утро в дверь той квартиры позвонил курьер.

И пожилая женщина получила букет.

С маленькой запиской:

«Люблю тебя. Твой Витя».

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!