Вызов.

Женщина, 38 лет. Высокая температура, боль в пояснице.

Приезжаем. Пациентка лежит на диване, укрывшись одеялом. Несмотря на это, её периодически знобит.

- Что случилось?

- Да второй день температура под сорок. Поясница болит, сил вообще нет...

- А мочеиспускание болезненное?

- Да, несколько дней уже. Сначала думала, цистит. А вчера температура поднялась.

Измеряем - 39,3 °C. Пульс учащённый, женщина бледная, выраженная слабость.

При осмотре болезненность в поясничной области справа.

Клиническая картина заставляет заподозрить острый пиелонефрит.

Объясняем, что ситуация серьёзная, необходимо обследование в стационаре и лечение.

- Вам нужна госпитализация.

Женщина согласно кивает.

- Конечно, поеду. Мне действительно очень плохо.

Начинаем оформлять документы.

И тут она задаёт совершенно обычный вопрос:

- А в какую больницу повезёте?

Называю стационар.

И буквально за секунду её лицо меняется.

- Нет. Туда я не поеду.

- Почему?

- Не поеду, и всё!

Сначала даже не понимаю, что произошло.

Минуту назад женщина сама соглашалась на госпитализацию. А теперь категорически отказывается.

- Может, объясните причину?

Она отворачивается к стене.

- У меня там папа умер.

В комнате становится тихо.

- Давно?

- Пять лет назад. С инсультом привезли. Он там умер...

Голос начинает дрожать.

- Я больше в эту больницу ни ногой.

Пытаюсь объяснить, что сейчас речь идёт о совершенно другом заболевании. Другое отделение, другие специалисты.

Но женщина словно перестала нас слышать.

- Нет. Я туда не поеду. Лучше дома останусь.

И вот тут понимаешь, что обычными медицинскими аргументами вопрос не решить.

Для нас это стационар, в котором есть необходимое оборудование, специалисты и возможность оказать помощь.

А для неё - место, где она в последний раз видела живым своего отца.

И никакой разницы между неврологическим и урологическим отделением для неё сейчас не существует.

Пытаемся спокойно поговорить.

Объясняем, что острый пиелонефрит - не просто боль в пояснице и температура. Инфекция может привести к тяжёлым осложнениям, вплоть до сепсиса.

Что откладывать лечение опасно.

Что смерть её отца от инсульта не означает, что больница виновата в произошедшем.

Женщина молчит.

Потом тихо спрашивает:

- А если со мной там тоже что-нибудь случится?

И знаете, за годы работы на скорой я не раз сталкивалась с отказами от госпитализации.

Кто-то боится уколов. Кто-то не хочет оставлять домашних животных. Кому-то завтра обязательно нужно на работу.

Но здесь был совершенно другой страх.

Не перед лечением.

Не перед врачами.

А перед воспоминаниями.

Мы разговаривали довольно долго. Не давили, не ругались. Просто объясняли, почему сейчас важно не терять время.

В какой-то момент женщина заплакала.

- Я понимаю, что вы правы... Просто мне очень страшно туда возвращаться.

- Я понимаю. Но сейчас вам нужна помощь. И мы очень не хотим, чтобы вы остались дома с такой инфекцией.

Она долго молчала.

Потом вытерла слёзы.

- Ладно. Поехали.

Честно говоря, в тот момент я испытала огромное облегчение.

Мы помогли ей собраться, продолжили оказывать необходимую помощь и доставили в стационар.

Уже перед передачей врачам она тихо сказала:

- Надеюсь, в этот раз всё будет хорошо.

- Мы тоже на это надеемся.

Возвращаясь с вызова, я думала о том, насколько по-разному люди воспринимают одни и те же места.

Для кого-то больница - это спасение.

Для кого-то - тяжёлые воспоминания, страх и боль утраты.

И иногда фельдшеру приходится не только оценивать давление, температуру и симптомы заболевания.

Но и находить слова, которые помогут человеку преодолеть собственный страх.

Ведь порой самое сложное на вызове - не убедить пациента в необходимости лечения. А помочь ему снова поверить, что врачи действительно могут помочь.

Голос реанимации. Теперь и в МАХ! Подписывайся!