ОТ СТЕПАНЫЧА РЕТРО

Гимн бывших комсомольцев, а теперь постоянных пациентов больничного стационара.
В ритме гимна России

1. От нас, тунеядцев, в больничных палатах
Ни толку, ни пользы, ни радости нет.
От нас только охи, одни только ахи,
Одни только сопли да злоба в ответ.

Пр. Славься, больничество!
Славься, бесплатное!
Каждый из нас здесь лечиться привык!
Племя врачебное,
Племя бесстрашное,
С вашим талантом - болезням кирдык!

2. Тут все бы прокисло от наших страданий,
Но медперсонал нам скисать не даёт.
То дозу добавит, то клизму поставит,
То шприц непосредственно в попу воткнет!

3. А выйдем на волю, палату забудем.
Болячки затихнут, сойдёт благодать.
Но помним всегда - наша койка в палате
Стоит, не ржавеет и нас будет ждать.

ТАГАНАЙСКИЕ ЗОМБИ
Из истории "Ориона".

Часть 3.

...В ответ Игорь кроме чавканья ничего членораздельного не услышал, но при виде исчезающего сала мы и сами поняли - эти зомби явно украинской породы.

В конце концов, когда, налопавшись, наши гости, как пиявки, отвалились от стола, мы узнали всю историю их зомбирования.
Группа ПТУшников одного из городов Донбасса в качестве премии за хорошо проваленную сданную сессию удостоилась туристической путевки на Урал.
То ли в тамошнем турбюро зло подшутили над будущими шахтерами, то ли ради закалки будущих молотобойцев, то ли резкое несоответствие климатов сыграло свою роль, но в списке обязательного снаряжения числились легкие куртки, спортивное трико (да,да, именно те, с пузырями на коленях!) и кеды.
Это на зимний-то Урал!
Плюс ко всему в путевках было указано, что на Таганае их ждет горячее (!) трехразовое (!!) питание (!!!).

Мы уже ржали в полную силу, а эти несчастные до сих пор так и не поняли, как это смешно – оказаться на Урале в тридцатиградусный мороз в трико и кедах! Мало того, что они еще в поезде прикончили свои шахтерские пайки, так и явно просчитались с количеством прихваченного сала! Ведь погибли бы без него ни за грош! Правда говорят: что для москаля смерть, то для хохла - отсутствие сала!

...Провожали мы гостей, утирая слезы. Никогда мы прежде так не смеялись! Своим ржанием мы все же разбудили чувство юмора и у этих несчастных. Перед расставанием хохотали уже в две группы глоток. Сквозь смех славные ПТУшники звали нас к себе в Донбасс, приговаривая при этом, чтобы мы обязательно брали с собой шубы, ушанки и валенки, мол, посмеемся еще раз!
Рванули они вниз с горы с такой резвостью, что на такой скорости, как нам показалось, они могли, не заметив, пролететь и мимо вокзала, и мимо Урала – прямиком на свою ридну Украйну!

Теперь вы понимаете, с каким прекрасным настроением мы возвращались домой. Мало того, что посетили красивейший хребет Урала, накатались вдоволь на лыжах, так еще и встретили зомби, спасли людей от голодной смерти и нахохотались вволю!

ТАГАНАЙСКИЕ ЗОМБИ
Из истории "Ориона".

Часть 2.

...Видим: с ног до головы зомби покрывает иней; вместо лиц у них куски льда, ниже просматриваются заиндевелые тонкие куртки; еще ниже летние трико (!), трепещущиеся на легком тридцатиградусном морозном ветерке, и вьетнамские кеды (!!), привязанные к лыжам бельевыми веревками(!!!). Жуть!Можете представить эту картину: зимой, в 30-градусный мороз, в Притаганайской тайге — в трико и кедах?
Заиндевевшие лица, покрытые бахромой льда и инея,  на фоне темных лохматых пихт смотрелись так по-космически сюрреалистично, будто Сальватор Дали, уставший от поднадоевших песчаных пространств, решил сменить их на зимний пейзаж и изобразил нечастных квазилюдей в свойственной ему манере. Один из нас, Андрюшка, первым увидевший призраков, как держал в руке надкушенный кусок сала, так и остался с ним стоять, ошарашенно пялясь на эту живописную группу. Игорь, давясь от смеха, указывая рукавицей на инопланетян, пытался что-то сказать, но изо рта его слышались только несловораздельные «мэ-э… бэ-э…». Вытаращенные глаза остальных подтверждали лишь одно – такая встреча насквозь поразила их слабые сердца и изо всех сил терзает их неокрепшие души…

И тут — о, мгновение, ты прекрасно!!! — один из зомби, выделявшийся среди других большей массивностью, сломал правой рукой свою ледяную голову, а левой вырвал у Андрюшки кусок сала! Вместо льда появилось красное лицо и огромный рот, куда и отправилось сало, похищенное у нерасторопного хозяина.
С этого момента началось «раззомбирование»: с лиц срывались покрытые льдом тряпицы, в сторону полетели палки и лыжи – инопланетяне  в скоростном темпе превращались в до предела замерзших и до ужаса голодных... мальчишек!

Мы, отойдя от шока, потянули несчастных к костру. Отпаивали окоченевших НЛО (неопознанных лоханувшихся объектов) горячим чаем, подкладывали в чашки наш вчерашний суп и сегодняшнюю кашу. Бывшие «зомби» уплетали наш немудреный завтрак так, будто неделю питались одним снегом.
Общее  наше удивление было усугублено еще и тем, что парни каждое блюдо сопровождали поеданием изрядного количества сала. Даже прихлебывая чай, эти несчастные тут же заедали его… все тем же салом!
Игорь уже что-то просчитал – что значит родиться в нужном месте и в нужное время (а родился он в Житомире)! – и обратившись к самому старшему из группы, спросил:
— А вы, хлопцы, не с ридной ли Украины будете?

(Окончание недалече)

ТАГАНАЙСКИЕ ЗОМБИ

Из истории "Ориона".

Часть 1.

К концу восьмидесятых годов прошлого столетия прошлого тысячелетия мы с ребятами из Далматовского турклуба «Орион» пешком и на лыжах исходили весь Далматовский район, потому новые пространства и впечатления были просто необходимы. Будто подслушав наши мысли, откуда-то появилась магнитофонная запись песни челябинского барда Олега Митяева «Таганай», где строчка «…беспокойная юность уносит меня…» мгновенно определила наш следующий план похода – на Таганай!
(Таганай, Таган-ай — подпор Луны).
На улице потрескивали морозами зимние каникулы, потому основную часть сборов заняли проблемы с одеждой. Богатый опыт зимних путешествий не позволял нам переться на Урал шаляй-валяй, все было подобрано и упаковано: большой шатер из крепкого капрона, мини-печка с длинной вытяжной трубой, пенополиуретановые ковры, пуховые спальники, теплые куртки, специально сшитые лыжные чуни, а то и просто унты, побольше мороженого сала и индийского чая –основной комплект для выживания в горах. Надо сказать, что подбор таежной амуниции производился без особых раздумий – сибиряки знают, как бороться с зимой.
В Златоуст мы прибыли поездом ночью, а утром уже ступили на лыжню, ведущую в сторону уральского хребта Таганай. Лыжня была накатана, идти было легко, хоть и в горку. Конечно, рюкзаки были тяжеловаты, но никто не роптал – шли уверенно и мерно. С подъемом морозец крепчал, что сулило холодную ночь.
Кругом лежала Уральская тайга. Просторы, что изредка показывались за деревьями, в просветах демонстрировали нам довольно высокие скалы; синее небо и сверкающий на солнце снег создавали то настроение, которое было нам нужно; темные пихты и сосны слегка раздвинулись, и лыжня была видна далеко вперед. К вечеру следующего дня мы подошли к подножию Таганая и стали рытьв глубоком снегу привычные уже «стаканы» под палатку и костры. В стенках "стакана" сделали круговую скамью из снега, вырезали ниши и полочки для кухонной мелочи, в палатке топилась походная печь — сделали стационарную стоянку. Снег здесь оказался намного толще, чем мы видели ранее, потому лагерь наш был больше похож на подснежный город – наст был почти в рост человека, и мы из кострового «стакана» переходили в палаточный «стакан» по снежному коридору.
Всем было весело. Наши постоянные остряки-самоучки, не уставая, озвучивали все существующие в мире виды острот и подначек.
Следующим днем мы устроили лыжный слалом, скалолазание и конкурсы типа «А ну-ка, поднимись!», по условиям которого нужно было подняться как можно выше по крутому снежному и постоянно осыпающемуся подъему. Зимняя красота Таганая завораживала. Мороз, пока было солнышко, мы не замечали, но к вечеру похолодало основательно. Дрова в костре — пихтовые! — трещали так, что казалось, будто в лесу проводятся военные учения со стрельбами из всех видов стрелкового оружия. Правда, это не мешало нам поддерживать прекрасное настроение непомерными дозами чая и исполнением под гитару всего нашего богатого песенного репертуара. И вот, наконец, утром случилось то, что поразило нас в самое сердце и запомнилось на всю жизнь.

– Кто-то идет. – Оксанка, помешивая кашу в котелке, приподняла свой треух, чтобы лучше слышать. – Там голоса и скрип снега под лыжами. — Ну, и пусть идут. — Юрка деловито нарезал сало, крошил лук и расставлял соль и тарелки. – Война войной, а завтрак по расписанию. – В эти минуты, когда каша в котелке уже умоляла разложить ее по порциям, ему было наплевать на все происходящее.
Но народ уже ломанулся навстречу гостям. Вылетев из-за деревьев, мы увидели поднимающуюся к нам по склону группу… по очертаниям вроде бы людей, но когда первые из них подошли уже довольно близко, мы вдруг осознали такое… отчего у нас даже… спины вспотели — к нам шли з о м б и !

(Продолжение впереди)

Шутка про Шутку.

Как-то из Челябы в Далматово ехали гости на свадьбу. На кольцевом: Челябинск-Каменск Уральский-Курган-Челябинск. Заняли чуть не весь вагон.

Начали керосинить сразу как сели в поезд. Загремели бутылки и стаканы. "Этот ящик — для храбрости, а для смелости - второй".
К Синаре (так тогда станция называлась в Каменске-Уральском) нахлебались уже порядочно. Шум, гам, песни, чуть ли не пляски. А что — народ на свадьбу едет!
Уже хорошо завечерело.
За окном мелькали окраины Каменска-Уральского.
Стали. Постояли. И поехали дальше.

Но вдруг кто-то заметил, что от Каменска-Уральского поезд пошел... обратно!!! Толпа зашумела — что за фокусы? Куда едем? Кто за рулём?
Но ночью проводников сыскать себе дороже, сервис в те времена в поездах был очень даже ненавязчивым. Короче, ехали, гадали, но похихикивали. Водка уверенно снимала вопросы. "Возвращаемся обратно в Челябу — и ладно. Выпить есть, закусить тоже, чего не покататься!". Но кое-кто потрезвее начал задумываться всерьез.
(В Каменске перецепляли тепловоз, и поезд шел как бы обратно, но по другой ветке, уже на Далматово. Но народ-то об этом не знал!).

Через какое-то время вдруг из ниоткуда появившийся проводник громко и весело объявляет: "Шутка!".
И тут народу стало уж совсем не до смеха! Завезли, значит, куда попало, перепугали народ, а это, оказывается, шутка!
И что теперь? Куда мы едем на самом деле? Нетрезвая толпа начала потихоньку трезветь.
А когда в окнах появилась надпись на вокзале "Шутка", люди начали трезветь стремительно.
Дальше ехали, окончательно покорившись судьбе.
А когда объявили станцию "Далматово", народ выпал из вагона...
В СТЕЛЬКУ ТРЕЗВЫЙ!!!

***

"Шутка — посёлок в Далматовском районе Курганской области. Входит в состав Верхнеярского сельсовета". (Википедия).

Вспоминаем вместе!

СОЗВЕЗДИЕ "ОРИОНОВЦЕВ"
Ода

Часть 4.


РЕВУН. ПОСВЯЩЕНИЕ.

Пока «чайники» проходили порог, «старики» готовили «забортную водичку». Что они туда мешали — не скажу, ибо не для слабонервных это. «Поила» и сам не ведал, чем поил. А «Клеймила» полдня вырезал из старого каблука трезубец и тренировался в точности удара на скалах. Если учесть, что ростом он был под два метра, предчувствия у посвящаемых были… трепетные.

Вечером «Водила» строил «чайников» на берегу. «Одеваться тепло не советую, — говорил он. — Штампик греть будет!» Посейдон с трезубцем-веслом ел взглядом пытуемых. Наместник Нептуна подзывал очередного кандидата в свиту и начиналось! Посейдон клал руку на плечо и торжественно вещал:"С этого дня ты войдешь в священную свиту Нептуна... ", "Закрепи своё посвящение забортной водичкой..." и так далее. Знали б вы, как дрожало плечо под рукой Посейдона, как волновались эти юные, но мгновенно взрослеющие существа!

«Поила» подносил кружку с забортной водой, угрожающе шепча: «Только сморщься!». И ведь пили! Никто не сплюнул! Наступала пора Клеймилы: оголялось левое плечо, лопатка натиралась холодным речным песком с камешками (ужас!), и вдруг — ХХА! — тяжелым шлепком клеймо вляпывалось в это место. "За год не сойдет!". Для девушек замах был страшнее удара, но парням иногда по дружбе попадало о-ё-ёй! После этого полёт в крапиву казался облегчением.

И вот весь строй хором читает клятву Нептуна: «Я, юный Нептунец, перед лицом своего Посейдона, торжественно клянусь: крепко держать весло нашей дружбы, чего бы это мне ни стоило; любить любого водника как себя самого; не гасить искру нашего костра в душе своей и разжигать ей пламя для всех, кому трудно в потемках судьбы или разума…»

Потом был пир, гвалт до небес, скачки через костёр и обливание из всего, что содержит воду. А в тишине, когда ор затихал, звучали песни о реке, катамаране, рассветах и закатах, которые теперь воспринимались совсем иначе.

Чего это стоило

Опасность всегда бродила рядом. Тонули. И не раз. Каково было мне сохранять невозмутимость, когда по Ревуну шли одни «чайники»! Или когда после оверкиля Танюшку Смирнову вынесло на камень, а спасти никак не удавалось. Где была моя душа, когда голова в каске целую вечность не появлялась из бурунов? Падали со скал. Костя Жигалов, помнишь?
А ведь за моей спиной незримо всегда стояли папы и мамы. Но из них НИКТО, НИКОГДА не выразил мне ни слова укора. Почему все остались живы? Так, видимо, надо было. Не может святое дело заканчиваться трагедией.

Мы были пиратами, героями и детьми. Мы ели «жричедали» из рюкзака, тонули в Ревуне и возрождались у костра. И это было самое счастливое лето в жизни многих моих ориончиков.

Вспоминаем вместе!

СОЗВЕЗДИЕ "ОРИОНОВЦЕВ"
Ода

Часть 3.

Пираты с выпускного, или Как мы приручали Ревун.

"Общественность ведь тоже не права.
Ну, где же на учебе отличишься!
А тут глядишь, махнул веслом — ать-два!-
Уже герой! ... коль вдруг не обмочишься!».

Лето пахло не только сиренью и свободой, но и приключениями. Наш турклуб «Орион» готовился к главному событию сезона — покорению Ревуна. Этот порог был для нас не просто рекой, а настоящим обрядом посвящения: здесь мальчишки превращались в мужчин, а девчонки — в преданных боевых подруг, готовых разделить и рюкзак, и славу.

Но была одна проблема, вечная, как сам Ревун: продукты. На мой традиционный вопрос: «Народ, а пожрать-то взяли?» — орионовцы как-то подозрительно захихикали и потупили взоры. Я, наивный, решил, что это от скромности, и успокоился. Мне было не до сборов, шли экзамены, а за ними выпускной. Кстати, на Ревун мы выезжали на следующий день после выпускного. Это важно.

Утром бегом на поезд — и мы у цели!
Дорога от станции Перебор до села Бекленищево, около пяти км, была привычной, а вот два рюкзака выглядели как-то уж подозрительно — раздулись, словно надувные шары, и при каждом шаге издавали загадочное «хлюп-чавк». На мои вопросы ребята отвечали загадочно: «Степаныч, не бери в голову, это секретное оружие». Ладно, думаю, секретное так секретное.

На поляне за Ревуном, когда голодные после многокилометрового марш-броска орлы и орлицы уже готовы были грызть кору, Юрка с видом триумфатора развязал тот самый рюкзак и провозгласил: «Пожуём, чем бог послал!». Народ, размахивая ложками, слетелся… и заржал так, что птицы с ближайших деревьев подумали про конец света и улетели навсегда.
Оказалось, мои «ангелы» провернули на выпускном самую настоящую диверсию с экспроприацией! Пока родители умилялись аттестатам, а директор с завучем толкали речи, эти пираты Карибского моря (с корабля в лице трехэтажной школы) таскали со стола всё, что плохо лежало. А лежало там немало: котлеты, изысканные закуски, торты, фрукты! — и многое из всего этого... в корзинке на веревочке спускалось из окна второго этажа в заботливые руки подельников! Но «мужские» загребущие руки сделали своё коварное дело: за время тряски в рюкзаке деликатесы превратились в единую субстанцию. Котлеты, салаты, эклеры и фрукты слились в экзистенциальное блюдо под грузинским названием «жричёдали».
Выглядело — бррр! Но аппетит подростков после перехода не знает преград — такого пира мир ещё не видел!
Ложки мелькали, как лопасти вертолёта, а содержимое рюкзака исчезало в желудках со скоростью света. Я и сам орудовал ложкой не хуже, ибо в кругу орлов клювом не щёлкай. В общем, заботливые родители вряд ли хватились пары-тройки-четверки килограммов угощений, а мы были счастливы.

ИЗ ДЕТЕЙ — В МУЖЧИН!

"А что Ревун? Спокойная, вода.
Ревет, кипит, так это только с, виду.
А так он очень скромный и когда
Даст по соплям, так тоже без обиды!".

Но главное веселье ждало впереди. У моих курганских друзей мы взяли напрокат катамаран. Это чудо инженерной мысли представляло собой надувную «кишку» из детской клеёнки, засунутую в брезентовый чехол и привязанную бельевой веревкой к раме из берёзовых жердей. Весла — дюралевые лопасти на берёзовых черенках, а спасжилеты — надувные пузыри. На голове — хоккейные каски. Просто и сердито!

На этом непотопляемом дредноуте мы и сплавлялись по Ревуну до одурения. Удовольствие было фантастическим! Было всё: потеря вёсел, падения за борт, стук костей о камни и захлёбывание водой. Но азарт, борьба со стихией и огромное самоощущение «я герой!» перебивали любые мелкие неудачи.

А вечером началось настоящее чудо — посвящение в свиту Нептуна.

Вспоминаем вместе!

СОЗВЕЗДИЕ «ОРИОНОВЦЕВ»
Ода

Часть 2

Вторники

Это день воспоминаний.
Понедельник после похода — день отхода. Отходняк.
Вторник — вечер единения.
— А Серёга-то, помнишь, весь горох съел!
— Так ведь там же полведра было!
— А он с собой только кусок хлеба взял, думал, на прогулку идём, а утром всё и сожрал!
— У Серёги сила не в руках, а в животе!
Девчонки впервые увидели парней в очаровательном качестве. Открытие!
— Маринка, а Пашуля-то два рюкзака нёс!
— Твой, что ли?
— Ага!
— Упросила?
— Сам взял!!!
Деловая зависть.
— Степаныч, а ты спальник сам шил?
— В Париж заказывал.
— А пух где брал?
— С носа соскабливал.
— Дай выкройку!
— Щас, только распорю по швам!
И песни, песни, песни…
— Сашка, ты чё там бубнишь?
— Прицепилась, зараза: «Изгиб гитары жёлтой…»
— Где услышал?
— Курганцы на турслёте пели.
Идеи.
— Братан сказал, что у «Кировца» за спиной, перед бензобаком пенополу… луретан… полуперитан вложен. Во подзадник будет! Сопрём?
И «сопревали»!
«Кировцу» хоть бы хны, а задницам — тепло!

Подпольщики.

Помещения искали сами.
Сначала клуб был нигде. Ну, нигде, и всё тут!
Потом в сарае через Советскую от красной школы.
Потом Паша Лашов (вот и фамилии пошли!) упросил Матвееву Зою Ивановну (милейшей души была Человек!) дать нам складец (в бывшем музее с задней стороны).
Потом опять нигде.
Потом… мы решили не ждать милостей от природы. Подвалы — вот наши университеты!
Игорь Смирнов нашёл один подвальчик, но там держали уголь. Нашли разбитую старую баню, но в ней плохо пахло. И совсем даже не кислым мылом!
Всё же влезли в подвал по 4-го Уральского полка, обиходили, пару машин грязи выгребли. Кайф! Там впервые по поводу громыхания нечистот в канализационной трубе было сказано: «Если представить, что бежит кристальной чистоты вода, то даже чайку хочется!». И получило оно имя «Ниагарский водопад». Этот водопад и звук от него преследовал нас во всех последующих подвалах. И эти потопы! Мы же были ниже уровня проживания!
И гнали нас отовсюду.
Сначала нас выгнали милиционеры. Свой опорный пункт создали. Ага, на обжитом.
Мы нашли другой. Нас прогнали просто так.
Мы обиходили следующий подвал. Нас выгнали юные техники.
Мы перебрались в следующий. Обиходили. Нас погнал завод и… нечистоты. Но подвалов много!
А ведь барахла у нас было уже немало.
Представьте, сидим мы вечером. Тепло, играет вертушка, на трубах вентиляции висят ёмкости из-под стиральных машин, полные снеди (крупы, сахар, соль, сухари, брикеты и т. д.), за стенкой завалы палаток, колышков, рюкзаков, спальников… Шипит самовар, Танюшка Логинова пытается тренькать на гитаре (тогда она ещё тренькала)…
А на трубе, в авиационном кресле для катапультирования (было такое!) висит Иринка и щебечет, что всю жизнь (!) мечтала быть лётчицей… пока Маринка не нажала какую-то кнопку, и Иринка с визгом и грохотом не свалилась на пол. А если б с высоты?!
Татьяна Назарова, Андрей Миронов и Дима Попов красные от слез — парни от того, что голову сломали, собирая байдарку (стибренную у брата), а Таня — от смеха, глядя на них, ляпнувших перед этим:А чё там собирать-то, палки да тряпки!".

История «Ориона» — это чаще история подвалов. Но главное всё же — «ориончики».
Люди! Вот и сейчас вы сидите, читаете эту писанину и вряд ли осознаете, что «Орион» — это навсегда. Потому что… потому что… да потому что "Орион" — это ОРИОНЧИКИ!

Наша группа "Орион" в "Одноклассниках"

ОЗВЕЗДИЕ «ОРИОНОВЦЕВ»
Ода

Часть 1

Все же о турклубе подробнее.
Забыть те очаровательные времена, те пятнадцать лет, ту роскошь человеческого общения, что в очередной раз подарила мне судьба, — невозможно!
Турклуб «Орион» — этот наш клуб навсегда. И это не великая стройка, не открытие века, не вселенское событие, это всего лишь ма-аленькое объединение людей, увлечённых романтиков, братьев по крови — обычных школьников с усатым дядькой во главе.

Откуда такое название — ОРИОН?

Всё очень просто.
Усатый дядька — я то есть — был увлечён астрономией и старался увлечь других, а эти другие, старшеклассники, были очень легко увлекаемыми.
Ходили мы в походы в основном зимой, а созвездие «Орион» — зимнее созвездие, и оно постоянно рассматривало и контролировало сверху все наши зимние похождения.
Поэтому название турклуба необратимо стало именно таким — ОРИОН.


Приём

Это вначале в турклуб заходили просто так, походя. Но с ростом его популярности возникло решение производить приём как положено — строго и непредвзято. Ха-ха.
Сразу, с первого же замеса, приём в члены клуба производился с максимумом нахальства. Нам не хотелось брать «кого-нибудь». Конкурс так конкурс! Заполняются анкеты:
«Вопрос 1. Что ты предпочитаешь: летом снег или зимой дождь?
Вопрос 2. Сколько гороховой каши ты сможешь съесть за раз?
Вопрос 3. Какие слова ты вспомнишь в первую очередь, если тебя ночью из спальника вытряхнут в воду?
Вопрос 4. Ты любишь купаться в валенках? Почему?»
Вопрос 5. "Ты любишь мазать варенье на горчицу или наоборот?"
И т. д. и т. п.
А потом громкая читка анкет и общий хохот по поводу искренности отвечающих.

Слёзы? Были. Уходили? Ещё как! Возвращались? Редко.
Но это далеко не последний конкурс!
Были и другие, помягче, правда. Например, «принеси то, не знаю откуда».
— Нам нужен самовар! — говорил в запале энтузиазма кто-то из «чайников».
— И не просто нужен, а ты его найдёшь и принесёшь, иначе гуляй!
И приносили!
Непедагогично? А что делать, если желающих больше, чем надо. Не клуб, а базар какой-то. А мы люди душевные (душные!), любим помечтать (помычать) и попеть (поорать).
А главное издевательство (читай: приключение) было впереди.

Завтра — с ночёвкой!

— А что с собою брать?
Это самый идиотский вопрос чайников, неприятнее которого ничего быть не может! «Старики» никогда на него не отвечали.
— Потом узнаешь!

(Тут необходимо, чувствую, пояснение. Дело в том, что наш турклуб НИКЕМ, НИКОГДА не узаконивался, не оплачивался, не учитывался. Это не был кружок слюнтяев и маменькиных сынков. Наоборот, в него приходили, потому что идти уже было некуда. От «правильных» слов и дел мутило уже нешуточно. Поэтому, чтобы выжить — а мы враз поняли, что ЭТО НАШЕ ДЕЛО, это нам по нутру, мы хотим всего этого: холода, неуюта, этих жутких палаток; но и кое-чего другого: рассветов у реки, песен у костра, когда разговор идёт не голосом, а душой, преодоления трудностей, побед над собой, настоящих друзей и… ну, не перечислить всего, — нужно было создать КЛУБ СВОИХ! Только те, кто прошёл сквозь нами же созданное горнило, могли быть своими.
И мы до сих пор СВОИ!
Найдите любого из «орионщиков» и спросите, хотели бы они обратно туда — в "Орион"?

И узнавали! После первой ночёвочки они уже твёрдо знали, что брать с собой в следующий раз! И это знание оставалось у них на всю жизнь. Ибо утро они встречали криками «Ура!», посиневшие от холода и полного отсутствия сна.

Вспоминаем вместе!