СОЗВЕЗДИЕ "ОРИОНОВЦЕВ"

Ода

Часть 4.


РЕВУН. ПОСВЯЩЕНИЕ.

Пока «чайники» проходили порог, «старики» готовили «забортную водичку». Что они туда мешали — не скажу, ибо не для слабонервных это. «Поила» и сам не ведал, чем поил. А «Клеймила» полдня вырезал из старого каблука трезубец и тренировался в точности удара на скалах. Если учесть, что ростом он был под два метра, предчувствия у посвящаемых были… трепетные.

Вечером «Водила» строил «чайников» на берегу. «Одеваться тепло не советую, — говорил он. — Штампик греть будет!» Посейдон с трезубцем-веслом ел взглядом пытуемых. Наместник Нептуна подзывал очередного кандидата в свиту и начиналось! Посейдон клал руку на плечо и торжественно вещал:"С этого дня ты войдешь в священную свиту Нептуна... ", "Закрепи своё посвящение забортной водичкой..." и так далее. Знали б вы, как дрожало плечо под рукой Посейдона, как волновались эти юные, но мгновенно взрослеющие существа!

«Поила» подносил кружку с забортной водой, угрожающе шепча: «Только сморщься!». И ведь пили! Никто не сплюнул! Наступала пора Клеймилы: оголялось левое плечо, лопатка натиралась холодным речным песком с камешками (ужас!), и вдруг — ХХА! — тяжелым шлепком клеймо вляпывалось в это место. "За год не сойдет!". Для девушек замах был страшнее удара, но парням иногда по дружбе попадало о-ё-ёй! После этого полёт в крапиву казался облегчением.

И вот весь строй хором читает клятву Нептуна: «Я, юный Нептунец, перед лицом своего Посейдона, торжественно клянусь: крепко держать весло нашей дружбы, чего бы это мне ни стоило; любить любого водника как себя самого; не гасить искру нашего костра в душе своей и разжигать ей пламя для всех, кому трудно в потемках судьбы или разума…»

Потом был пир, гвалт до небес, скачки через костёр и обливание из всего, что содержит воду. А в тишине, когда ор затихал, звучали песни о реке, катамаране, рассветах и закатах, которые теперь воспринимались совсем иначе.

Чего это стоило

Опасность всегда бродила рядом. Тонули. И не раз. Каково было мне сохранять невозмутимость, когда по Ревуну шли одни «чайники»! Или когда после оверкиля Танюшку Смирнову вынесло на камень, а спасти никак не удавалось. Где была моя душа, когда голова в каске целую вечность не появлялась из бурунов? Падали со скал. Костя Жигалов, помнишь?
А ведь за моей спиной незримо всегда стояли папы и мамы. Но из них НИКТО, НИКОГДА не выразил мне ни слова укора. Почему все остались живы? Так, видимо, надо было. Не может святое дело заканчиваться трагедией.

Мы были пиратами, героями и детьми. Мы ели «жричедали» из рюкзака, тонули в Ревуне и возрождались у костра. И это было самое счастливое лето в жизни многих моих ориончиков.

Вспоминаем вместе!