Таёжный Робинзон

(... Продолжение)

Оно двинулось, медленно, передавая усилие через кожу. Маленький шкив, пискнув, сорвался с места. Он вращался с бешеной скоростью, сливаясь в серый диск. Воздух вокруг него тонко засвистел.

Я стоял, вытирая пот и древесную пыль с лица, и смотрел на это жужжащее чудо. У меня не было электричества, но у меня был вращающийся вал. А значит, первая, самая главная деталь моего будущего токарного станка — шпиндель с ременным приводом — была создана. Оставалось самое интересное: собрать станину, переднюю и заднюю бабки. Но это уже совсем другая история.

#ТаёжнаяМеханика
#ТаёжныйРобинзон
#ТокарныйСтанокПоДереву
#ДеревянныйШкив
#МаховоеКолесо
#КожаныйРемень
#ПередаточноеОтношение
#МеханическаяЭнергия
#ФигурныйРезец
#Балансировка
#Шпиндель
#СамодельныеИнструменты
#РеменнаяПередача
#МастерскаяВтайге

🔥 - если интересно;
😞 - если не очень;
👍 - если полезно.

Ваш Таёжный Робинзон

Таёжная механика

Утром, осматривая заготовленные для бани брёвна, я в очередной раз столкнулся с простой, но непреодолимой для одного человека задачей: как поднять эти тяжёлые венцы наверх? Мышцы и рычаг — решение хорошее, но для точной и безопасной работы в одиночку нужна механика. Мысли о лебёдке и системе блоков сами собой перетекли в другую, более амбициозную идею. Зачем городить временные леса, если можно построить настоящий токарный станок? С его помощью я смогу вытачивать не только шкивы, но и любую посуду, балясины, да хоть приклады для самострелов.

Решение принято. Сердцем всей механической мощи моей станции было огромное колесо, которое предстояло стать первым большим шкивом. Я разметил землю, вбил в центр кол и, привязав к нему верёвку с угольком, очертил окружность. Диаметр вышел за три метра — размах для одного человека почти дерзкий. По этому же принципу, уменьшив радиус на ширину будущего обода, расчертил внутренний круг.

Самым кропотливым делом стала геометрия. Шкив я задумал шестнадцатиспицевым. Чтобы обод получился ровным, нужно было рассчитать точный сектор. 360 градусов разделить на 16 — получается ровно 22,5. Вырезал из лыка лекало этого угла. По большому счёту, это был единственный мой «сантиметр» в этой работе.

Для самого обода я выбрал дубовые плахи. Толстые, надёжные. Расчертил, выкроил 32 полукольца — по два на каждый из шестнадцати секторов. В старых, ещё городских, понятиях это назвали бы сегментами. Сложил их попарно внахлёст, чтобы получить полный круг. Потом попарно стянул клиньями в самодельных тисках — между двумя вкопанными брёвнами. Самое важное было сверлить изнутри, от центра, чтобы потом, при сборке, все отверстия спиц сошлись в одной плоскости. Сверло вгрызалось в древесину с протяжным скрипом, выбрасывая влажную, пахнущую дубом стружку.

Сборка напоминала сборку исполинской детской пирамидки. На ступицу (массивный деревянный блин с шестнадцатью гнёздами) вставил по кругу (в гнёзда) в отверстия обода полутораметровые спицы из молодой, упругой рябины. Каждую спицу подгонял, подстёсывал, чтобы обод встал без перекосов. Обод собирал из сегментов, насаживая их на спицы. Предварительно все сегменты пронумеровал и попарно просверлил в них отверстия. Позднее я скрепил их нагелями.

В результате на земле лежало нечто невероятное. Настоящее маховое колесо.

С помощью системы рычагов — врытых в землю слег и верёвочных полиспастов — мы с этим колесом вступили в схватку. Оно сопротивлялось, скрипело, нехотя поддавалось сантиметрам. Но вот оно уже на валу. Закреплено. Я провернул его рукой — земля дрогнула от инерции, тугой гул пошёл по дереву.

Теперь — балансировка. С резцами, выкованными в кузне с особой оттяжкой, я подошёл к вращающемуся гиганту. Сначала грубо, снимая пласты, подровнял края. Дерево визжало, но становилось всё более круглым. А потом взял фигурный резец. У него хитрая форма: две боковые щёчки и впалый центр. Он шёл по краю, как корабль, и вырезал ровный, глубокий ручей — канавку для ремня. Работа требовала твёрдой руки: малейший перекос, и ремень будет биться и слетать.

Балансировку и паз я сделал уже после того, как колесо село на своё место и начало вращаться на валу.

Закончив с большим, я по той же схеме, но в сто раз быстрее, собрал малый шкив, диаметром едва ли в тридцать сантиметров. С тем же пазом.

Финальный аккорд дня — ремень. Я сплёл его из длинных полос сыромятной кожи, сшив их жилами в длинную, гибкую змею. Натянуть его на оба шкива было непросто. И вот, когда всё было готово, я с опаской провернул огромное колесо.

(Продолжение следует...)

ОГЛАВЛЕНИЕ
(перечень рассказов):

0. Приветствие
1. Ночь под лапником
2. Дым из ничего:
искусство добывать огонь
3. Усадьба
4. Ивовая морда
5. Первая посуда
6. Коптильня
7. Таёжный дëготь и древесный уголь
8. Заячья тропа
9. Корзина для глухаря
10. Щёлок, зола и первое мыло
11. Обувь из лыка и бересты
12. Речной холодильник
13. Деревянный молот: от задумки до первого удара
14. Как я начал добывать кедровое масло
15. Землянка в тайге
16. Таёжный метр
17. Таёжные весы
18. Верхнебойное колесо
19. Берег, где дышит железо
20. Таёжный кузнец
21. Рождение инструментов
22. Механическая пила и первый пиломатериал
23. Институт точного сверла
24. Домик с видом на тайгу
25. Выкройка из бересты
26. Как я обул тайгу
27. Таёжная механика

Как я обул тайгу

Осень уже плотно взялась за тайгу, и я понял: босиком по первому снегу далеко не уйдёшь. Ноги — главный транспорт, их беречь надо. Решил, что пора браться за настоящую, серьёзную обувку. Материала вокруг хватало,т оставалось только приложить руки и голову.

Начал с самого сложного — с подошвы для грязи и сырости. Нашёл в сухостойном лесу толстый корень вывороченной сосны, прямослойный, без сучков. Отколол чурку, а дальше в дело пошёл мой новый колун и лучковая пила. Вырезал грубую болванку по форме ступни, чуть с запасом. Потом два дня сидел с ножом и самодельным рашпилем из напильника, скоблил, выводил профиль. Дерево выбрал плотное, чтоб воду не сосало. В носке и пятке прожёг раскалённым пробойником отверстия, продел сыромятный ремешок — будет крепиться к верху намертво. Получилась тяжёлая, но неубиваемая колодка.

Для верха взял толстую, проваренную в дёгте кожу — остатки от той, что шла на шубу. Выкроил детали, сшил суровой жильной нитью, которую сам же и ссучил. Самое интересное было соединять верх с подошвой. Прорезал по кромке подошвы паз, загнул край кожи внутрь и прошил всё это насквозь, стягивая как обручем. Сапог вышел кондовый, негнущийся. Надел — стоит на земле как чугунный, никакой слякоти не боится.

Вторая пара — для снега и будущих лыж. Тут принцип другой. Взял те же деревянные колодки, но обтягивал их уже не кожей, а мехом внутрь. Использовал шкуры зайцев, добытых в силках, и куски кабарожьей шкуры, которую нашёл по весне. Сшил мешок по форме колодки, мехом внутрь, а наружу кожей. Чтобы снег не набивался, сделал высокое голенище, которое привязывается к ноге под коленом. А саму подошву подбил снизу куском невыделанной лосиной шкуры ворсом наружу — получается отличная сцепка со снегом, не скользит. Лёгкие, тёплые, нога в них как в пуху.

Ну и для самой землянки, для отдыха у печи, сделал третью пару — поршни. Это самая простая и древняя обувь. Взял плоский кусок бересты, чуть больше стопы. По краям пробил дырки, продел ремешок. Обул на босую ногу, ремешок затянул поверх портянки. Пальцы свободны, стопа дышит, а береста от тепла печи становится гибкой и принимает форму ноги. Идеально, чтобы ноги отдыхали от тяжёлых сапог.

Теперь у меня целый склад. У входа в землянку стоят грязные, тяжёлые деревянные подошвы. Рядом, у нар — лёгкие меховые сапоги для сугробов. А у самой печи, на просушку, всегда лежат берестяные поршни. Можно сказать, обувной цех я себе тоже запустил. Зима, заходи.

#КакЯобулТайгу
#ЗимняяОбувь
#ДеревяннаяПодошва
#МеховаяПодкладка
#БерестяныеПоршни
#РучнойПошив
#Тайга

🔥 - если интересно;
😞 - если не очень;
👍 - если полезно.

Ваш Таёжный Робинзон

(... Продолжение)

Дни напролёт я проводил, сгорбившись у огня. Пальцы, привыкшие к топорищу, ныли от непривычной работы, но дело двигалось. Рукава, спина, полы. Я делал одежду свободной, чтобы под неё можно было поддеть ещё слой. Последним штрихом я пришил опушку из рыси на капюшон и петли из плетёных ремешков для костяных пуговиц.

Когда я надел готовую куртку и вышел из землянки, тайга приняла меня иначе. Ветер, ещё недавно пробиравший до костей, теперь лишь скользил по меху. Я был частью этого зимнего леса. Не гостем в тонкой оболочке, а его полноправным, одетым в его же шкуру, обитателем. Инструменты были вытерты ветошью и убраны в ящик из кедра. Кузня остывала. Наступало время тишины.

#ВыкройкаИзБересты
#ТаёжнаяЗима
#КузнечноеРемесло
#ВыделкаШкур
#СедельныйШов
#ЗимняяОдежда
#ВыживаниеВтайге

🔥 - если интересно;
😞 - если не очень;
👍 - если полезно.

Ваш Таёжный Робинзон

Выкройка из бересты

Осень уже плотно брала тайгу за горло. Воздух стал стеклянным, а по утрам на пожухлом папоротнике лежал иней — верный знак, что пора отложить топор и взяться за иглу. Зима здесь не приходит в гости, она приходит хозяйничать, и встречать её в одной лишь кожаной куртке — затея для глупцов. Мне нужна была настоящая, глухая броня из меха.

Всё началось в кузне. Моя механическая установка на ручье исправно крутила тяжёлые меха, и горн гудел, пожирая древесный уголь, который я наготовил в ямах. Железо у меня было своё, добытое и обогащённое, грубое, но честное. Я не гнался за дамасскими узорами; мне нужна была прочность и точность.

Сначала я выковал инструмент. Это была самая тонкая работа, которую мне приходилось делать. Несколько небольших молотков с разным весом бойка — от тяжёлого, для грубой формовки, до почти невесомого, для доводки кромок. Пробойники — стержни из каленой стали разного диаметра, чтобы делать в толстой коже ровные, не рваные отверстия. Главное — шило. Я потратил полдня, формируя его жало. Оно должно было быть трёхгранным, но не острым, как игла, а слегка скруглённым, чтобы раздвигать волокна кожи, а не рвать их. И, конечно, ножницы. Две стальные пластины, соединённые мощной железной заклёпкой. Я правил их на мокром точильном камне часами, добиваясь идеального прилегания плоскостей. Кромки я вывел с лёгким наклоном — только так они будут резать плотную, выделанную шкуру, а не жевать её. Проверял на клочке меха: срез должен быть чистым, без заусенцев.

С нитками пришлось повозиться. Пряжи у меня не было. Я распустил старую плетёную верёвку из крапивы, выбрав самые длинные и прочные волокна. Затем я их ссучил, натирая дёгтем и сосновой смолой. Получилась дратва — грубая, но не гниющая и чудовищно крепкая нить, способная удержать на себе вес человека.

Прежде чем кроить, нужны были лекала. Бумаги нет, поэтому я взял внутреннюю, гладкую сторону бересты. Обвёл пучком уголька контуры своей старой куртки, рукавов, капюшона. Вырезал эти шаблоны ножом. Они получились жёсткими, не гнущимися, — то, что нужно для работы с мехом.

Материал — это отдельная история. За лето и осень я добыл несколько волков, пару рысей и накопил шкурки зайцев. Выделка — процесс долгий: мездрение скребком, жирование, разминание руками до состояния мягкой замши. Теперь передо мной лежала гора пахнущего дымом и зверем меха. Я выбрал волчьи шкуры на основу — они самые прочные и не продуваются ветром. Рысь пошла на опушку капюшона — её мех не обмерзает от дыхания. Из заячьих шкурок я решил сделать подклад — они лёгкие и очень тёплые.

Работа пошла. Я расстелил волчью шкуру мехом вниз. Приложил берестяные лекала. Резать нужно было не абы как, а строго по мездре, одним уверенным движением, ведя нож от себя. Ошибка стоила бы целого полотна. Срезал. Затем брал шило и, прикладывая лекало, пробивал ряды ровных отверстий с шагом в палец. Работа монотонная, от неё немеет кисть.

Сшивать начал с капюшона. Продевал дратву в иглу — толстую, кованую, с ухом, пробитым ещё в горне, — и начинал шить седельным швом. Две иглы, две нити навстречу друг другу. Узлы я прятал внутрь, между слоями меха. Стежок за стежком, куртка начала обретать форму. Запах палёного жира, которым я смазывал дратву, чтобы та легче скользила, смешивался с запахом мокрой шерсти и холодной стали.

(Продолжение следует...)

Домик с видом на тайгу

Осень в тайге — время не для отдыха, а для подготовки. Дни стали короче, воздух — колючим, а земля начала схватываться первым морозцем. Я стоял на поляне у своей землянки, щурясь на низкое солнце. Впереди зима, долгая и глухая. А значит, быт должен быть устроен так, чтобы не отвлекал от главного — выживания.

Первым делом нужен был туалет. Не от изнеженности, а ради порядка и тепла: чтобы не выскакивать ночью на мороз, в пургу, к дальним деревьям. Место я присмотрел за ручьём, на пологом склоне, где грунт был песчаным и не задерживал воду.

Но прежде чем копать, нужны были правильные руки. Мои старые деревянные лопаты уже истрепались о корни и камни. Нужен был металл.

В кузне пахло окалиной и горящим углём. Я взял лист железа, который прокатал сам. Для штыковой лопаты сначала сделал лекало из толстого лыка — самый простой и податливый материал. Выкроил форму: острый треугольник для врезания в грунт и «язык» для крепления черенка. Приложил лекало к железу, провёл углём.

Меха кузни мерно гудели, нагоняя жар. Железо поддавалось тяжело, неохотно. Удары молота по наковальне отдавались в плечах. Вырубил очертания зубилом. Самый муторный этап — режущая кромка. Я долго правил её массивным напильником, который отковал неделей ранее, снимая заусенцы и добиваясь бритвенной остроты. Без хорошей кромки лопата — просто кусок металла.

Затем пробойник. Тяжёлый, с калёным конусом. Удар, ещё удар — и в «языке» лопаты появились два аккуратных отверстия: одно под заклёпку, второе под нагель, который будет держать держак. Согнул металл в станке, придавая ему корытную форму.

Держак выточил из сухой берёзы — она не гниёт и пружинит в руках. Плотно насадил металл, забил деревянный нагель. Стукнул ладонью по торцу. Сидит мёртво.

По той же схеме, не меняя удачного лекала, сделал совковую — для уборки золы из печи и переноски песка. А третью, комбинированную, я задумал сам. Полукруглая, как совок, но нос заточил остро, как у штыковой, и держак сделал коротким, в локоть длиной. Получился тяжёлый, ухватистый инструмент. Идеально, чтобы выкидывать грунт из глубокой, узкой шахты.

Когда инструмент был готов, я взялся за яму. С комбинированной лопатой дело пошло споро. Песок с шорохом летел в сторону. Яма вышла два на полтора, в глубину — пока хватало роста рук, а там посмотрим.

Над ямой поставил основание. Вбил в землю по углам четыре мощных столба, обтесав их до гладкости. Сверху легли две тяжёлые слеги — перекладины из вековой сосны. Каркас самого «домика» собирал из бруса, который напилил своей лучковой пилой. Работать с сухой древесиной — одно удовольствие. Стружка пахнет смолой и солнцем.

Обшивать решил в два слоя. Сначала внешнюю обшивку из толстой доски, потом внутреннюю, закрывая все щели, чтобы не дуло. Северные ветры не знают пощады. Доски не прибивал железом — зачем тратить то, что куётся с таким трудом? Коловорот в моих руках жужжал, как шмель. Сверло вгрызалось в дерево, оставляя ровные, чистые отверстия. В них я загонял деревянные нагели, предварительно окунув их в тот самый дёготь, что гнал весной, для крепости и защиты от влаги.

Крышу сделал односкатную, с уклоном назад. Тоже двойная. Сверху — доски, снизу — горбыль, создав воздушную прослойку. Ни одна капля талой воды не должна попасть внутрь.

Я отошёл на несколько шагов, вытирая руки пучком сухой травы. Строение стояло ровно, приземистое, крепкое. Оно пахло сосновой смолой, сырым песком и дымом. Никакой роскоши. Только функция, доведённая до совершенства.

Теперь можно было браться за баню. Но это уже завтра. А сегодня я заслужил кружку горячего отвара из чаги и заслуженный отдых. Зима близко, но мне не страшно. Мой дом готов держать осаду.

#ДомикСвидомНаТайгу
#ТаёжныйРобинзон
#Тайга
#Выживание
#КомбинированнаяЛопата
#ЛекалоИзЛыка
#ДеревянныеНагели
#Коловорот
#Строительство
#ТуалетВтайге

🔥 - если интересно;
😞 - если не очень;
👍 - если полезно.

Ваш Таёжный Робинзон

Институт точного сверла

Осенью, когда дни сжались, а в землянке стало главным не потерять свет жировой плошки, я понял: без точного сверления не будет ни рам, ни мебели, ни крепких шкантовых соединений. Нужен был коловорот. Не дрель, не лучковое сверло — именно коловорот с упором и сменным инструментом.

Железо у меня теперь своё, кузня дышит от привода на ручье. Основу коловорота я выковал из цельного прутка: штанга, удобная рукоять-перекладина и упорный грибок на торце. Упор и патрон — деревянные. Для упора взял плотный комель берёзы, высверлил в нём гнездо, загнал втулку из капа и пропитал дёгтем — теперь ось идёт мягко, без рывков.

Патрон сделал массивным, по необходимости. Взял сухой берёзовый цилиндр, распилил вдоль на две равные половины. Ножом выбрал в каждой чаше посадочное место так, чтобы хвостовик сверла, зажатый между ними, вставал строго по центру. Обе половины стянул стальной проволокой в две навивки, концы проволоки загнул и вколотил в тело — ничего не люфтит. Сбоку оставил прорезь под клин. Хвостовики у всех свёрл я заранее вывел в один стандарт — прямоугольник 5*10 мм, чуть сужающийся к концу. Один удар деревянного клина — и сверло стоит мёртво; выбил клин — свободно вышло.

Перьевые свёрла отковал в кузне целым набором: от 5 до 20 миллиметров, с шагом в 1–2 мм. Каждое вывел на оселке и снял заусенцы — сталь берёт сосну и берёзу как масло, стружка идёт ровная, витая. Для больших диаметров сделал коронки: от 20 до 50 мм с шагом 5–10 мм. Выковал лист железа, зубилом вырубил зубья, выровнял напильником, обогнул вокруг оправки нужного диаметра, сварил стык внахлёст и приделал тот же стандартный хвостовик. Коронка не жрёт древесину в стружку, а вырезает чистую пробку — под нагели и втулки самое то.

Первое испытание провёл на сосновой плахе. Перьевое на 10 — глухой, уверенный ход, отверстие без задиров. Коронка на 35 — пришлось навалиться плечом, но берёзовый цилиндр вышел ровный, кольца к кольцу. В тот же вечер я насверлил гнёзд под шипы для нового стола, подогнал рамы под рамки для сушки и сделал точную сверловку в сыром осиновом полене — под ступицу.

Теперь у меня есть свой точный инструмент: коловорот с железным телом, деревянным патроном на клине и полным набором свёрл. Без кулачков, без электричества. Только правильная геометрия, честная сталь и рука, которая помнит металл.

#ИнститутТочногоСверла
#Коловорот
#ПатронНаКлине
#СтандартныйХвостовик
#ПерьевыеСвёрла
#КорончатыеСвёрла
#КузнечнаяКовка

🔥 - если интересно;
😞 - если не очень;
👍 - если полезно.

Ваш Таёжный Робинзон

(...Продолжение)

Сегодня я впервые за долгое время не просто выживал, а создавал. Из-под моей механической пилы вышли первые, почти ровные доски. Они ещё сырые, им предстоит сохнуть под навесом. Но это уже не просто куски дерева. Это материал. Это будущие полки для моей землянки, это основа для двери, это начало настоящей мастерской. Зима близко, но мне впервые за всё это время совсем не страшно. У меня есть огонь, еда и доски. А значит, всё только начинается.

#МеханическаяПилаИпервыйПиломатериал
#МеханическаяПила
#Бушкрафт
#ЛучковаяПила
#Самоделки
#Доски

🔥 - если интересно;
😞 - если не очень;
👍 - если полезно.

Ваш Таёжный Робинзон

Механическая пила и первый пиломатериал

Осень в этом году выдалась щедрой на ясные, холодные дни. Воздух стал прозрачным и колким, а по утрам трава серебрится инеем. Мой шалаш давно уступил место тёплой землянке, где в углу, потрескивая сосновыми поленьями, дышит жаром русская печь. Но покой — это не безделье. С приближением настоящей зимы лес требует основательной подготовки, и главная из них — дрова. Много дров.

Рубить и колоть я научился быстро, но мысль о досках и брусьях для будущих полок, дверей и простого быта не давала покоя. Пилить двуручной пилой, которой у меня и нет, или ножовкой — занятие для титанов, отнимающее дни. Мой же главный союзник — ручей. А значит, пора было снова призвать на помощь мою энергетическую станцию.

Механический пульс тайги

Идея пришла не сразу. Сначала я просто хотел механизировать движение полотна. Но как подать навстречу ему тяжёлое, трёхметровое бревно? Ответ, как это часто бывает, лежал на поверхности — в самом ручье.

Я переосмыслил конструкцию. Кузнечные меха, исправно качавшие воздух в горн, были временно отставлены в сторону. На их главный шатун, что теперь двигался от верхнебойного колеса, я закрепил лучковую ножовку. Полотно, опущенное в специально вырытую неглубокую яму, теперь ходило вверх-вниз с размеренной, могучей силой падающей воды.

Оставалось решить вторую задачу — подачу бревна. Здесь помогла старая добрая верёвка. Я брал очищенное от сучьев бревно, набрасывал на один из его суков петлю, а к другому концу верёвки привязывал тяжёлую деревянную колоду. Эту колоду я опускал в русло ручья чуть выше по течению. Течение подхватывало её, натягивало верёвку, и бревно, словно послушный зверь, медленно, но верно ползло навстречу мерно жужжащей ножовке.

Первые попытки были неуклюжими. Брёвна вело, верёвка соскакивала. Толкать их палкой было неэффективно. Но из первых, неидеальных досок я сколотил направляющие — простейший желоб, который не давал бревну скакать по земле. Дело пошло. Чтобы ножовка под собственным весом не застревала в древесине на обратном ходу, к её нижнему концу я подвесил увесистый камень — груз, который надёжно тянул полотно вниз, вгрызаясь в дерево.

Ритм одного человека

Теперь моя работа обрела новый, почти медитативный ритм. Я больше не был прикован к одному месту. Пока механическая пила с глухим, утробным звуком вгрызалась в сосновый ствол, у меня было несколько минут. Я брал свой топор и ножовку с крупным зубом и шёл за следующим бревном. Валежника в округе — бери не хочу. Сухостойные сосны и ели лежат ковром, нужно лишь выбрать прямое, без гнили.

Торцую бревно до нужной длины, обрубаю ветки, набрасываю верёвку на сук и волоку к станку. Ветки не выбрасываю — собираю в аккуратные кучи. Зимой каждая щепка на вес золота, пойдут в печь. А самая мелочь останется гнить в лесу, укрывая землю тёплым одеялом из мульчи.

Вернувшись, я уже слышу, как пила, пройдя насквозь, начинает работать вхолостую. Пора. Я вынимаю из отверстия крупный деревянный колышек-ограничитель и переставляю его в соседнее, заранее насверленное. Сантиметром служит мне моя собственная мерная линейка, выструганная ещё летом. Толщина доски — в четыре пальца. Толщина бруса — в ладонь.

Бревно ложится на направляющие. Верёвка с колодой уже натянута течением. Я лишь чуть подталкиваю ствол, чтобы он лёг точно на линию реза. И снова отхожу.

Вверх-вниз — вздыхает пила.
Скрип-скрип — вторит ей бревно, ползущее по деревянному желобу.
Ш-ш-шух — сыплются в яму золотистые опилки, пахнущие смолой и октябрём.

(Продолжение следует...)