Литмастерская Ирины Щегловой

Всем привет! Продолжаем говорить о приёмах.

Парцелляция ( лат. parcellatio — «разделение») — стилистический приём, заключающийся в намеренном расчленении единой синтаксической конструкции на несколько самостоятельных отрезков, которые оформляются как отдельные предложения с помощью точек, восклицательных или вопросительных знаков, тире или многоточий.

В структуре парцеллированной конструкции выделяют: базовую часть — основное предложение и парцелляты — обособленные отрезки, которые грамматически и по смыслу зависят от базовой части, но интонационно произносятся с паузой.

Примеры:
«И тоже пошел. В магазин. Сигарет купить». (В. М. Шукшин)
«Жизнь ушла из деревни в леса. Надолго. На всю зиму. До полой воды». (Ф. А. Абрамов)
«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та». (В. В. Набоков)
«Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.
До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины». (Б. Л. Пастернак)

Основные функции парцелляции:
1. Изобразительная. Акцентирование внимания на отдельных деталях, создание эффекта замедления или, наоборот, резкой динамики действия.
2. Эмоционально-выразительная. Усиление экспрессии, передача напряжения, взволнованности или градации чувств.
3. Характерологическая. Имитация живой разговорной речи, отрывистого внутреннего монолога или специфических черт характера персонажа — решительности, неуверенности, усталости.
4. Ритмическая. Задать особый ритм фразы, сделать текст более динамичным или, наоборот, тягучим.

Парцелляцию не следует путать с эллипсисом (пропуском члена предложения или простым умолчанием. При парцелляции мысль не обрывается и не пропускается, а намеренно дробится на части для усиления выразительности, при этом все части сохраняют строгую грамматическую и смысловую связь с базовым ядром высказывания.

Всем ясно мыслить и точно выражаться!

#Литмастерская_Ирины_Щегловой@great_birds
#пишемкрасиво #стилистика

Ноябрь. Третий этап конкурса-семинара "Пишем роман"

💥💥💥

Десятый сезон конкурса-семинара "Пишем роман" вступает в фазу установившегося бурления. Работа кипит! Публикации, обсуждения, критика. Головокружительные сюжеты воплощаются в увлекательные истории. Впереди ещё семь месяцев чистого творчества. Будущим летом жюри премии "Новый русский роман" ждут приятные потрясения.

Хотите присоединиться? Не стесняйтесь, запрыгивайте! С идеями и без, с текстами и набросками, с любыми жанрами и объёмами - подскажем, направим, научим! Нужно только:

1. Изучить регламент: vk.cc/cOgss8
2. Выбрать тариф.
3. Разместить заявку: vk.cc/d09wIW
4. Дождаться приглашения в чат своей группы!

❗ Внимание ❗ Запись и все вопросы по участию — только в сообщениях сообщества!

#ПишемРоман@great_birds
#Литмастерская_Ирины_Щегловой@great_birds
#ПишемРоман #Литературныйконкурс #10сезонПишемРоман

(продолжение 3/3)
________________________________

Как прочитать книгу и гарантированно получить плюшки от автора, а также поучаствовать в розыгрышах бумажных книг?

1⃣ Быть подписанным на два сообщества @id-124300299 (Литмастерская Ирины Щегловой) b @id-224808030 (ЧИТКОН. Литмастерская Ирины Щегловой)
2⃣ Запросить книгу у автора или в сообщениях сообщества.
3⃣ Написать подробный отзыв на прочитанную историю и предложить его к публикации в сообщество @id-224808030 (ЧИТКОН. Литмастерская Ирины Щегловой). Лучшие отзывы также появятся на стене основного сообщества.
4⃣ Всё… вы автоматически участник всех движей квартального Читкона. Ждите приятных бонусов и розыгрышей.

________________________________

#Читательский_конкурс_2027@great_birds
#КнижныеНовинки #ЧтоЧитать #ЧитательскийКонкурс #ЧитКон #ХорошиеКниги #Бунтари_Сумерки_Бакумацу #Анн_Кō #Япония #самураи

(продолжение 2/3)

Вообще, обидно до слез, что какой бы талантливой и рисковой девушкой не была Сузу, ей никогда не иметь столько привилегий как Кодзиро. Ему для этого совсем не обязательно знать языки или иметь выдающийся талант. Юноша с одной стороны тоже не промах, но он никогда не бывал в тех условиях, что и она. Особенно остро восприняла момент, когда он выставил в пьесе свое спасение сестрой.

Еще один яркий персонаж – Кацура Когоро. Очень многогранный, со своей болью и надеждами, которые хорошо чувствуются в тексте. Забегая вперед, вспомню, что в отличие от того же Хиджикаты (и многих других) он просто выжил в эпоху Бакумацу и в обновленной Японии занял свое место под солнцем – а это уже многое означает. Здесь у него тоже образ осторожного и склонного к рефлексии человека. Он также как и Сузу пытается встроиться в окружающий мир, но терпит поражение за поражением. Ёсида Сёин не признал его, от тренировок в додзе отстранили, даже девчонка смогла обвести его вокруг пальца (уже в который раз), и самое последнее, и может быть, обидное для самурая – был помилован из-за болезни. Все вышеперечисленные беды прошли Кацуре по живому, но это к лучшему. Что бы могло случиться, признай Ёсида Сёин его своим учеником?

Но ближе по духу к Сузу стоит Хиджиката Тошидзо. Он пока еще не демонический вицекомандир, и даже Синсэнгуми не созданы, но желание достичь чего-то большего уже имеется. И насколько же велико это желание, если в праздник Танабата он загадывает стать самураем!

В отличие от Сузу, у Тошидзо есть семья, но у них, как и у семьи Датэ - свои взгляды на его жизнь. Переписывать «Сокровищницу о наставлении» его вряд ли заставят, но будущую жену привели. Не следует забывать, что жизнь только его и ничья больше, поэтому выбирать будет он. В отличие от сцены со сватовством Сузу, упрямый Тоши даже умилил. А упрямство ему пригодится для достижения своей цели.

Еще отметила момент с появлением Тоши на прогулочной лодке. Как известно, он продавал Исида-санъяку - лекарство по фамильному рецепту. По легенде, этот рецепт семье Хиджиката передала каппа, и тут его самого называют каппой. И как назвать того, кто влез на лодку и прервал отдых уважаемых людей? Ему не раз предстоит появиться перед этими людьми, но в куда более грозном виде.

И остался последний персонаж, о котором хотела упомянуть в числе первых - Кацу Ринтаро. Здесь он только на пути к карьере флотоводца и политика, его окружает бюрократия чиновников, прижимистость казначеев и проблемы с сослуживцами. Однако он остается самой дальновидной фигурой, ему чужд фанатизм, как у приверженцев «Сонно Дзёи», все потому – что он мыслит реальностью с заделом на будущее. Для Сузу он больше покровительственная фигура, и часто делает то, чего не сделал ее отец.

Очень жаль, что ей пришлось вернуться в родной дом, но все же приятно, что пребывание там продлилось недолго.
Надеюсь, в Киото все персонажи встретятся снова и в иных ролях, чем были в Эдо. Императорская столица в смутное время стала своеобразным светильником, на который слетелись мотыльки разных политических толков.

Книга превзошла мои лучшие ожидания, и буду ждать продолжения!
Огромное спасибо автору за этот труд!

♨ ЧИТКОН ♨ Отзыв @id854671602 (幕末 ヲタクさん) на роман @id1640361 (Анн Кō) «Бунтари. Сумерки Бакумацу» - первую книгу цикла.

Редко принимаю участие в различных мероприятиях, но здесь – тот случай, когда интерес к любимой эпохе Бакумацу взял верх. Могу с уверенностью сказать, что искала медь, а нашла золото! Во время чтения создалось впечатление, что передо мной один из неизвестных ранее романов Сибы Рётару. И очень приятно знать, что этот период истории Японии освещается русскоязычными авторами.

Книга оставила приятное впечатление, полностью погружая в события тех неспокойных времен. Сумерки или темные времена японской истории только начинаются: мятежные ученики Ёсиды Сёина, репрессии годов Ансэй, убийство тайро Ии Наосукэ и вот, персонажи стоят на пороге больших перемен. С высоты нашего времени можно точно сказать кто из них переживет годы японской смуты, а кто так и останется яркой звездой на небосклоне эпохи Бакумацу.

Чтобы решиться на смену власти в стране, которая почти триста лет пребывает за бамбуковым занавесом – нужно быть отъявленным бунтарем, иначе ничего не получится. Смелость кипит в каждом из персонажей, ведь обе стороны поставили перед собой самые чистые и правильные цели. В первую очередь – сохранить страну перед опасностью вторжения иностранцев и последующей колонизации. И здесь начинается самое сложное.

Оставить нельзя изгнать иностранных варваров. Время уже поставило знак препинания, однако сколько было пролито крови в эпоху Бакумацу! Но каждое время состоит из отдельных людей, зачастую с разными взглядами и методами достижения цели.
В первую очередь мое внимание привлекла Датэ Сузу или Муцу. Уже одна фамилия обязывает Сузу к чему-то великому, еще не зная ничего о том, что ее ждет в будущем. Ее знаменитого предка Датэ Масамунэ прозвали одноглазым драконом, и определение дракона для Сузу будет самым правдивым. Карп, плывущий против течения, становится драконом.

Для девушки, чья семья разрушена, очень слабые перспективы остаться на плаву, и нет лучшей судьбы, чем оказаться в мире ив и цветов - так считали все и даже ее отец, но не Сузу. Ее мнение почему-то забыли спросить. Девушек вообще редко спрашивали тогда.

По сути, она остается единственным деятельным и мотивированным персонажем на фоне остальных. Это не в укор остальным, а потому что мужчины имеют от рождения все то, что Сузу выгрызает себе зубами. Она не говорит о своих целях, а молча достигает их и делает это лучше, чем любой из мужских персонажей. Хотя по степени деятельности с ней можно сравнить только патриотов, которым очень хочется выгнать иностранцев, но это целое движение со своими идейными вдохновителями, мозговым центром и исполнителями. А у нас одна девушка, которая с лихвой обставит любого во владении мечом, западными языками (голландским и английским) – что не каждому ученому того времени под силу, и смелости. Не каждый человек в те времена отважится на путешествие по стране без документов. И не каждый сядет на корабль до Америки без билета.

Нет, впрочем, Ёсида Сёин показал пример, но все знают, к чему это привело. Хотя кроме него были и другие более удачливые соотечественники – тот же Джон Мандзиро и еще один – Ниидзима Джозеф Харди. Если не ошибаюсь, он точно также проник на корабль, успешно пересек океан, получил знания, и вернулся на родину уважаемым человеком.

Но к сожалению, все они были мужчинами, и как хорошо бы Сузу не скрывалась, правда чуть-чуть не стала общественным достоянием. Вообще, поначалу ожидала от ее путешествия, что она найдет способ остаться в Америке и обязательно вернется совершенно другой. Может быть, пристанет к миссионерам, попадет в колледж, но судьба перед Сузу была непреклонной. Вышло так, что убегая от жизни, которая ждала ее на родине, она прибежала туда же, но уже через океан. С другой стороны, этот опыт помог ей не обольщаться и трезво смотреть на жизнь.

(продолжение 4/4)

Всё под контролем. Андрей перефокусировал взгляд. Фёдора Сергеевича в отражении уже не было.
Один борт уходил с радиочастоты, другой появлялся. Андрей давал разрешения на взлёт и посадку, разводил воздушные суда по высоте и курсу. Уточнял маршруты, иногда задерживал борт на земле или в небе. Каждый раз проверял себя, перед тем как нажать кнопку тангенты.
Солнце поднялось выше. Самолёты выруливали на полосу, разбегались и уходили в небо. Другие приземлялись. Гул двигателей сменялся оглушительной тишиной.
Андрей вливался в жизнь аэродрома. Плечи опустились, унялся колотун. Напрасно переживал. Он всё выучил до автоматизма.
— Флайдубай-ту-ван-ту, флайт лэвэл ван-ту-зэро, реквест десэнд.
Андрей ответил. Тут же запрос от взлетевшего борта:
— Астана круг, АФЛ-пять-ноль-пять, набираем эшелон три-два-ноль…
Краем уха Андрей услышал голос Егора:
— Финэйр-файв-сэвэн-файв, роджер, а ю рэди ту лайн ап?
Андрей сверился со списком вылетающих бортов и продолжил эфир.
— Астана круг, занимайте эшелон три-два-ноль…
— Ты кому это сказал? — рявкнул Фёдор Сергеевич за спиной.
Андрей на секунду оцепенел. Никому конкретно. Безадресное указание. Пересохло во рту. Сейчас любой борт мог принять команду на свой счёт и начать набор высоты.
— Исправляю!
Андрей нажал кнопку тангенты. Назвал позывной и повторил команду. Экипаж подтвердил. На индикаторе все метки двигались по плану. Мысль о первой ошибке засела на краю сознания. Андрей тряхнул головой и уставился в индикатор. Первым делом…
— Корнеев, иди отдыхай. У тебя час. — Подменный диспетчер похлопал Андрея по плечу.
Андрей не стал спорить, передал сменщику последние данные по бортам и отошёл от пульта.

#Литмастерская_Ирины_Щегловой@great_birds
#Пишем_роман@great_birds

(прожолжение 3/4)

Пульты, расположенные по кругу вдоль окон, нашпигованы экранами, панелями связи, телефонами и клавиатурами. Перед ними — высокие анатомические кресла. За окнами — аэродром. Отсюда, с высоты двенадцатиэтажного дома, хорошо просматривается перрон, рулёжные дорожки и взлётно-посадочная полоса.
За пультами завершала работу предыдущая смена. Диспетчеры передавали друг другу обстановку, показывали записи, уточняли детали. Кто-то уже снял гарнитуру, кто-то ещё продолжал слушать эфир, не отрывая взгляда от экрана. Для этих людей — обычная передача дежурства. Для Андрея — первый самостоятельный приём смены. Не сядет справа инструктор, на которого можно поглядывать, принимая решения, никто не подскажет, как эффективнее «развести» борты.
Андрей подошёл к пульту, диспетчерского пункта «круг». Неверов Сергей снял гарнитуру, встал с кресла.
— Двое готовятся к вылету. Первый, эл-четыреста десять, — санитарный. За ним — «семьсот сорок седьмой» в том же направлении.
— Принял! — голос Андрея едва не сорвался. Волнение не отпускало, но в груди поднимался заблудившийся среди сомнений и страха восторг.
Андрей положил ладонь на спинку кресла и глянул на индикатор воздушной обстановки. На нём медленно двигались метки. Над каждой — формуляр: позывной воздушного судна, его высота, скорость и другие данные, необходимые диспетчеру для сопровождения борта. Андрей пробежался глазами по формулярам. Позывные понятны, высоты видны, направления самолётов определялись по движению метки.
Кресло мягко качнулось. Андрей надел гарнитуру. Микрофон оказался чуть ниже, чем нужно. Андрей поднял его и нажал на кнопку вызова и доложил РПА:
— Диспетчер Корнеев дежурство принял, к ОВД готов.
Андрей придвинул кресло к пульту. В наушниках — только ровный фон эфира. Ещё раз пробежался взглядом по индикатору. Несколько меток двигались в разных направлениях.
— Взлёт санитар эйр в двенадцать минут, — послышался голос диспетчера вышки Пашнева Егора.
Андрей мысленно представил воздушную обстановку, проверил формуляры. На тренировках инструктор говорил: «Не спеши. Сначала охвати всю картину». Вдох. Андрей разглядел лицо Фёдора Сергеевича в едва заметном отражении индикатора.
В наушнике зашумел эфир и голос пилота прохрипел:
— Астана круг, ДКЗ-девятнадцать-ноль-ноль на кокон. Набираем эшелон один-два-ноль.
Андрей мгновенно нашёл нужную метку. Пальцы легли на тангенту.
— ДКЗ-девятнадцать-ноль-ноль, Астана круг, доброе утро. Опознаны. Продолжайте набор эшелона один-два-ноль. Прямо на кокон.
— Астана круг, ДКЗ-девятнадцать-ноль-ноль, понял. Набираем эшелон один-два-ноль, прямо на кокон.
Выдох. Всё под контролем. Захотелось оглянулся на Фёдора Сергеевича, увидеть одобрение на его лице, но Андрей одёрнул себя. Одобрения можно было искать у инструктора, теперь это выглядело бы непрофессионально.
Андрей знал, почему РПА не отходит от его пульта. Санитарный борт медленный и летит низко. Более быстрый «боинг-747» взлетает следом по тому же курсу. Через несколько секунд они окажутся на одной высоте. Если оставить всё как есть, «боинг» догонит санитарный борт и две метки на экране сольются. «Боинг» необходимо увести влево на безопасное расстояние и вернуть на запрашиваемый эшелон после достижения допустимого между воздушными судами интервала.
Эфир снова ожил:
— Астана круг, добрый утро. КЗР-четырнадцать-ноль-восемь, тяжёлый, набираем эшелон три-два-ноль, кокон четыре эко.
— КЗР-один-четыре-ноль-восемь, Астана круг, доброе утро. Опознаны. Продолжайте набор. Эшелон три-два-ноль. Для информации: борт на двенадцать часов, удаление восемь миль. Попутный. Пересекает четыре тысячи футов, набирает эшелон один-два-ноль. Эл четыреста десять. Векторение для создания интервала — лево, курс сто десять. — Андрей внимательно выслушал ответ пилота «Боинга». Информация повторилась в точности. Андрей наблюдал за метками на индикаторе. Они ожидаемо расходились. — КЗР-один-четыре-ноль-восемь. Пересекайте семь тысяч футов, работайте Астана подход, сто двадцать четыре запятая шесть.

(продолжение 2/4)

У комнаты предсменного медицинского контроля Андрей, в ожидании своей очереди, прислонился спиной к стене. Диспетчеры проводили в кабинете не больше минуты.
— Следующий!
Андрей оттолкнулся от стены и вошёл в пахнущий мятой кабинет. Полная женщина в белом халате перелистнула страницу журнала.
— Фамилия?
— Корнеев.
— Снимайте пиджак, садитесь.
Андрей повесил пиджак на спинку стула, сел. Врач надела манжету тонометра Андрею на руку, накачала воздух.
— Сто двадцать шесть на восемьдесят. — Она записала показатели в журнал, посмотрела на секундную стрелку часов, нащупала пальцами вену на запястье Андрея. — Пульс учащён. Выпивали вчера?
Андрей оторопел.
— Конечно нет!
Врач открыла ящик стола и протянула Андрею алкотестер. Он выдохнул в мундштук, прибор коротко пискнул. Врач посмотрела на экран, закинула алкотестер обратно в ящик и поставила отметку в журнале.
— Допущен.
На втором этаже, в кабинете инструктажа, диспетчеры расселись за длинным столом.
— Может, сегодня поспокойнее будет.
— Неверов ещё ночью прислал сообщение. Глумился, гад. В Дубаях всю ночь гроза бушевала. Нам разгребать.
— Тогда о спокойной смене можно забыть.
Андрей занял свободное место, положил перед собой блокнот и ручку. В кабинет вошли РПЦ и РПА — руководители полётов центра и аэродрома. Разговоры мгновенно стихли. Фёдора Сергеевича Игнатенко — РПА первой смены, лысеющего мужчины предпенсионного возраста, Андрей побаивался. Угораздило же попасть в смену именно к нему! Ещё на стажировке Андрей заметил: среди всех руководителей полётов Игнатенко казался самым строгим и бескомпромиссным. Он не повышал голоса и редко говорил больше необходимого, но, если Фёдор Сергеевич замечал ошибку, оправдания его не интересовали.
— Доброе утро, коллеги. — РПЦ сел рядом с Фёдором Сергеевичем во главе стола. — Диспетчеры присутствуют в полном составе. Сегодня двадцать пятое августа, время — семь часов тридцать минут. Начинаем инструктаж.
В кабинет вошла девушка в серо-голубой униформе метеослужбы и включила настенный экран. На синоптической карте извивались линии фронтов, между ними пятнами проступали области разного давления, серые участки показывали зоны осадков. Для Андрея эта пёстрая чехарда знаков уже складывалась в понятную картину погоды. Девушка защебетала:
— На данный момент погода на аэродроме благоприятная. Видимость десять километров, нижняя граница облачности...
Андрей записывал всё. Каждое значение на отдельную строчку, перепроверял каждую цифру, прежде чем перейти к следующей.
— Ветер северо-западный, семь метров в секунду, порывы до десяти...
Андрей знал, что всё запомнит и ничего не перепутает, но боялся доверять себе и тщательно записывал всё подряд, а не только делал пометки, как остальные.

— Существенных изменений в ближайшие часы не ожидается. Осадки маловероятны. По приборам замечаний нет. Всем хорошего дня.
По громкой связи наземные службы доложили о состоянии перрона, ВПП и рулёжных дорожек, сообщили о готовности спецтехники. Затем отчитались ЭСТОП — ответственные за электрообеспечение аэродрома, и военные. Брифинг доложил о количестве прилётов и вылетов — их ожидалось семьдесят на семьдесят за восьмичасовое дежурство. Инструктаж закончился докладом РПА о готовности принять смену.
Стулья заскрипели, зашуршали листы бумаги. Андрей дописал последнюю строчку, кинул блокнот в сумку и вжикнул молнией.
Лифт поднимался мучительно долго. Андрей украдкой вытер ладони о штаны и медленно выдохнул через нос. Сколько раз представлялся этот день! Казалось, в душе расцветёт чистая и оглушительная радость. Но волнение, предательски переходящее в страх, затмило все чувства.
Андрей с детства любил самолёты. Мальчишкой подолгу стоял у окна и провожал взглядом белый след в небе. Теперь самолёты — не просто точки над городом. Андрей среди немногих, кто получил право управлять воздушным движением.
Двери лифта открылись. Андрей последним вышел в коридор и направился в аэродромный диспетчерский центр.

Всем привет! Участники конкурса-семинара "Пишем роман" продолжают делиться с нами своими текстами. Сегодня у нас отрывок рукописи Марины Пелагеиной.

💥💥💥

Андрей посмотрел наверх. Бетонный цилиндр уходил в небо на тридцать пять метров и заканчивался восьмиугольной застеклённой конструкцией — командно-диспетчерским пунктом. Окна в утреннем свете казались тёмно-синими и ослепляли отражённым солнцем. Андрей десятки раз видел эту вышку. Знал, что дверь в административный корпус, в основании здания, открывается тяжело и её приходится толкать плечом. Помнил, сколько времени занимает подъём на лифте, где оставить куртку и попить кофе перед сменой. Но сегодня вид вышки будоражил, сердце билось чаще, а ладони покрывались липким холодным потом. В восемь ноль-ноль Андрей впервые заступит на самостоятельное дежурство. Позади четыре года обучения в академии гражданской авиации, трёхмесячная стажировка и успешная сдача экзаменов. На дисплее телефона — семь пятнадцать. Андрей намеренно пришёл заранее. Поволноваться и выветрить недосып лучше сейчас, до инструктажа.
Ночь прошла беспокойно, полноценно Андрей так и не уснул. Проваливался в сон ненадолго и вздрагивал: «Проспал!»
До будильника ещё сорок минут. Андрей оглянулся на спящую супругу и осторожно вылез из кровати. Ирине сегодня в ночную. Пусть выспится. Работа в авиакомпании не такая напряжённая, как на вышке, но очень утомительная. Тем более сейчас — в сезон отпусков. Между посадками на регулярные и чартерные рейсы времени на передышку не остаётся.
Ира отучилась на пилота. На лётную комиссию шли вместе. Но Иру не допустили — недавно перенесённый отит снизил остроту слуха, и врачи решили не торопиться. Посоветовали долечиться и прийти на повторное освидетельствование в будущем году. Авиакомпания предложила место агента по обслуживанию пассажиров. Ира согласилась.
Андрей прошлёпал в ванную полупустой съёмной двушки. Из мебели — кровать, шкаф в прихожей, кухонный гарнитур и обеденный стол с двумя стульями. В гостиной ни дивана, ни телевизора. Только неразобранные коробки громоздились у стены. Андрей уже не помнил, что в них упаковано. Могли снять квартиру поудобнее, но это лишние затраты. Пока выкручивались, покупали самое необходимое, сэкономленные крохи откладывали на первый взнос по ипотеке.
Андрей тщательно выбрил подбородок — прошёлся станком дважды, причесался и уложил волосы по-старомодному — набок. В прихожей, аккуратно, стараясь не помять, надел брюки, снял с вешалки белоснежную рубашку и форменный пиджак. Провёл кончиками пальцев по трём золотым галунам на манжетах. Сегодня придраться могли ко всему, и не хотелось в первый же рабочий день получить выговор за внешний вид. Андрей перепроверил документы и переложил удостоверение диспетчера из одного кармана сумки в другой, более удобный.
Перед выходом надел на шею синюю ленту с бейждиком-пропуском и посмотрел в зеркало. Идеально. Только залегла складка между нахмуренными бровями и слегка виднеются под глазами тени беспокойной ночи.

К вышке подъехал служебный микроавтобус. Дверь открылась, из салона один за другим вышли диспетчеры.
— Может после смены в «Дизель» завалимся? Посмотрим матч там.
— Я за!
— Мне сил на бар не хватит. Малой всю ночь горланил.
Они переговаривались, смеялись, двигались легко и непринуждённо. Андрей проводил их взглядом и представил, что однажды он пойдёт к вышке вместе с ними. Видел, как профессионально они работают, знал каждого по имени, но сомнвался, что они запомнили его имя. Чувствовал себя чужаком. Но и профессионалом тоже. Это Андрей намеревался сегодня показать.
На КПП у входа он приложил пропуск к считывателю, подождал пока красный огонёк сменится зелёным и прошёл через турникет. Прохлада внутри административного корпуса немного уняла волнение. А может, успокаивающе подействовало само здание — негромкие голоса в кабинетах, запах кофе и бумаги, монотонный гул кондиционеров.

(продолжение 3/3)

📙Словари простых образов и метафор. Детям нужны понятные сравнения: не «его сердце билось как мотор», а «его сердце прыгало как зайчик». Такие словари (часто это подборки педагогических и литературных приёмов для детей) помогают находить образы, которые ребёнок может легко представить.

Вспомните сказки Чуковского или Маршака: там язык ритмичный, музыкальный, насыщенный звукоподражаниями и простыми, но яркими образами. Именно поэтому они так легко запоминаются.


Так какой словарь ваш любимый? Или, может, было такое, что узкоспециальный словарь (например, по диалектам) полностью менял сцену в вашем тексте?
Делитесь своими любимыми словарями.

_
Вдохновения и увлекательных историй)
Милена Миллинткевич

#Литмастерская_Ирины_Щегловой@great_birds