(прожолжение 3/4)

Пульты, расположенные по кругу вдоль окон, нашпигованы экранами, панелями связи, телефонами и клавиатурами. Перед ними — высокие анатомические кресла. За окнами — аэродром. Отсюда, с высоты двенадцатиэтажного дома, хорошо просматривается перрон, рулёжные дорожки и взлётно-посадочная полоса.
За пультами завершала работу предыдущая смена. Диспетчеры передавали друг другу обстановку, показывали записи, уточняли детали. Кто-то уже снял гарнитуру, кто-то ещё продолжал слушать эфир, не отрывая взгляда от экрана. Для этих людей — обычная передача дежурства. Для Андрея — первый самостоятельный приём смены. Не сядет справа инструктор, на которого можно поглядывать, принимая решения, никто не подскажет, как эффективнее «развести» борты.
Андрей подошёл к пульту, диспетчерского пункта «круг». Неверов Сергей снял гарнитуру, встал с кресла.
— Двое готовятся к вылету. Первый, эл-четыреста десять, — санитарный. За ним — «семьсот сорок седьмой» в том же направлении.
— Принял! — голос Андрея едва не сорвался. Волнение не отпускало, но в груди поднимался заблудившийся среди сомнений и страха восторг.
Андрей положил ладонь на спинку кресла и глянул на индикатор воздушной обстановки. На нём медленно двигались метки. Над каждой — формуляр: позывной воздушного судна, его высота, скорость и другие данные, необходимые диспетчеру для сопровождения борта. Андрей пробежался глазами по формулярам. Позывные понятны, высоты видны, направления самолётов определялись по движению метки.
Кресло мягко качнулось. Андрей надел гарнитуру. Микрофон оказался чуть ниже, чем нужно. Андрей поднял его и нажал на кнопку вызова и доложил РПА:
— Диспетчер Корнеев дежурство принял, к ОВД готов.
Андрей придвинул кресло к пульту. В наушниках — только ровный фон эфира. Ещё раз пробежался взглядом по индикатору. Несколько меток двигались в разных направлениях.
— Взлёт санитар эйр в двенадцать минут, — послышался голос диспетчера вышки Пашнева Егора.
Андрей мысленно представил воздушную обстановку, проверил формуляры. На тренировках инструктор говорил: «Не спеши. Сначала охвати всю картину». Вдох. Андрей разглядел лицо Фёдора Сергеевича в едва заметном отражении индикатора.
В наушнике зашумел эфир и голос пилота прохрипел:
— Астана круг, ДКЗ-девятнадцать-ноль-ноль на кокон. Набираем эшелон один-два-ноль.
Андрей мгновенно нашёл нужную метку. Пальцы легли на тангенту.
— ДКЗ-девятнадцать-ноль-ноль, Астана круг, доброе утро. Опознаны. Продолжайте набор эшелона один-два-ноль. Прямо на кокон.
— Астана круг, ДКЗ-девятнадцать-ноль-ноль, понял. Набираем эшелон один-два-ноль, прямо на кокон.
Выдох. Всё под контролем. Захотелось оглянулся на Фёдора Сергеевича, увидеть одобрение на его лице, но Андрей одёрнул себя. Одобрения можно было искать у инструктора, теперь это выглядело бы непрофессионально.
Андрей знал, почему РПА не отходит от его пульта. Санитарный борт медленный и летит низко. Более быстрый «боинг-747» взлетает следом по тому же курсу. Через несколько секунд они окажутся на одной высоте. Если оставить всё как есть, «боинг» догонит санитарный борт и две метки на экране сольются. «Боинг» необходимо увести влево на безопасное расстояние и вернуть на запрашиваемый эшелон после достижения допустимого между воздушными судами интервала.
Эфир снова ожил:
— Астана круг, добрый утро. КЗР-четырнадцать-ноль-восемь, тяжёлый, набираем эшелон три-два-ноль, кокон четыре эко.
— КЗР-один-четыре-ноль-восемь, Астана круг, доброе утро. Опознаны. Продолжайте набор. Эшелон три-два-ноль. Для информации: борт на двенадцать часов, удаление восемь миль. Попутный. Пересекает четыре тысячи футов, набирает эшелон один-два-ноль. Эл четыреста десять. Векторение для создания интервала — лево, курс сто десять. — Андрей внимательно выслушал ответ пилота «Боинга». Информация повторилась в точности. Андрей наблюдал за метками на индикаторе. Они ожидаемо расходились. — КЗР-один-четыре-ноль-восемь. Пересекайте семь тысяч футов, работайте Астана подход, сто двадцать четыре запятая шесть.