Ковен моего сердца

Он сидел за столом и играл с песком, пропуская его сквозь пальцы.
На краю стола красовалась визитка с золотой гравировкой: "Sandman. Погружаю вас в ваши грёзы".

Он вспоминал, как когда-то приходил к детям в ночи, гладил их по голове, доставал из льняного мешочка песок, слегка дул, погружая их в волшебные сновидения.

Время шло.

Дети вырастали и уже не хотели видеть просто единорогов во снах. Они хотели погружаться в грёзы наяву.
Теперь они хотели осознанности,
продуктивности, личных границ и бесконечного счастья в потоке.

Он принял их новые фантазии и научился умело продавать свой песок.
Продавать бесценный дар, который раньше был бесплатен.
Важны были только искренность и чистота сердца.

Отныне его порошок стал обжигающим и брендированным.

Sandman посмотрел на стеллаж за своей спиной. На полках стояли десятки баночек с названиями: "Трансформация за 21 день" , "Олений хоровод, как путь к счастливому замужеству", "Путь к себе через нарциссизм", "Женщина, как функция", "Стань миллионером, не отрываясь от дивана: и т. д.
Тяжело выдохнул, и его песок начал разлетаться и проникать в умы пользователей соцсетей. В трещины их души, погружать в вечную тьму их страхов, амбиций, эгоизма.

Люди стали терять близких и родителей, называя это личными границами, погружаться в одиночество из желания выбирать только себя, брать кредиты с мыслью, что они достойны роскошной жизни.

Теперь его песок был способен только выжигать светлые чувства и мечты.
Он продолжал сидеть за столом, перебирая свой песок в руках.

Он больше не верил в мечты и людей.
Он уже давно перестал быть Песочным Человеком.
Он стал себя называть "Коуч и Мотиватор № 1".

До старта продаж очередного бесполезного курса остался час.

В этом царстве воздух уже давно пропитался фальшью. Здесь правит тёмная триада: Нарцисс, Макиавелли и Психопат.
Сегодня они вновь собрались в своём излюбленном трактире "Девятый круг".
Они собрались, чтобы сыграть. Вот только вместо карт на зелёное сукно ложились человеческие чувства.

Первым начал Нарцисс.
Он посмотрел на себя в зеркало. Поправил золотой локон. Полюбовался, как блестят бриллианты в его перстнях, и чуть играючи произнёс:
- Я, как всегда, ставлю любовь. Разумеется, к себе.
Он слегка прищурил свои холодные голубые глаза и добавил:
- Вы представляете, эти дурёхи продолжают думать, что своей любовью способны разжечь во мне тепло в душе. Хотя бы маленькую искру.
Эти наивные Герды не догадываются, что мою кровь будоражит только эстетика порока и восхищение моей не всегда скромной персоной. И конечно же, игра с ними.
Сегодня одна. Завтра другая. Подумаешь.
Каждая из них сначала думает, что она особенная и способна меня спасти.
А потом тратит годы у психотерапевта на восстановление самооценки.
- Согласитесь, вот ведь хохма.

Макиавелли одобрительно кивнул.
Обвёл комнату стальным взглядом. Поправил свой чёрный бархатный камзол. Посмотрел на идеально вычищенные сапоги.
Говорил он уверенным, тихим и спокойным голосом.
Ведь тихие слова держатся дольше в чужих головах.
- Братья, я, как всегда, ставлю власть.
Но вы знаете, что мне по душе больше игра в шахматы.
Улыбнулся улыбкой, похожей на отмычку, и добавил шёпотом:
- Наблюдать, как на моём чёрно-белом поле беспомощные пешки считают себя ферзями и королями.
Умилительно смотреть на их нелепые потуги.
Они даже не догадываются, что исход определён.
Точка опоры выбрана. Рычаг давления у меня.

Психопат ухмыльнулся. Мельком посмотрел на своё отражение в костюме от кутюр. Лицо пустое. Без эмоций. Взгляд хирурга, готовящегося вскрыть свою жертву. Тихо произнёс:
- Я старший из вас.
Я ставлю человеческую жизнь, которая для меня ничего не значит.
Я идеально копирую их эмоции. Играю судьбами. И при этом абсолютно ничего не чувствую.
Они не видят во мне монстра. Они считают, что у меня было тяжёлое детство.
Но так даже проще.

Братья сидели за столом. Играли.
На зелёное сукно летели чужие жизни, чувства, мечты, имена.

Ставки оставались прежними уже много лет.
Любовь - это слово, которое говорят, чтобы получить что-то бесплатно у Нарцисса.
Власть - это наслаждение от того, как легко и незаметно можно играть чужими мыслями у Макиавелли.
Жизнь у Психопата. Чувств у него не было.
Просто ничего не значащая ставка.
Но при этом каждый из них умело прятал свой страх в рукаве:
Нарцисс - пустоту.
Макиавелли - правду.
Психопат - отсутствие боли.

Товарищ режиссёр, нажми на Rewind.
Отмотай туда, где мой 2007. Мои надежды, мечты, ошибки и старые друзья.
Товарищ режиссёр, нажми на Repeat. Хочется снова прожить те счастливые и лёгкие дни.
Там ещё не было предательства, морщин, несчастливой любви.
Там был дух свободы, гитара, лёгкость и поход на "Катюшу" за бутылкой совесткого.
Мы заслушивали до дыр "Три полоски" и Linkin Park. Зачитывались Палаником, пытались понять многогранный смысл модного тогда Пелевина, но ни хрена не понимали. Какая ещё пустота, при чём здесь Чапаев? Какие ещё философские размышления каких-то куриц?
Плакали над судьбой детей со станции ZOO.. И мечтали о мужчине, как Якуб из "Одиночества в сети".
Заводили друзей в аське и онлайн-игрушках. И считали айфон чем-то богатым и почти недостижимой целью.
И очень много мечтали. Искренне влюблялись. И думали, что мы сохраним в себе эту детскость.
Товарищ режиссёр, а что сейчас?
Кого-то уже нет в нашем мире, он остался вечно молодым на твоей кассете.
У кого-то своя семья, ипотека, развод.
А кто-то всё ещё продолжает искать себя и не готов взрослеть.
Товарищ режиссёр, прошу тебя, нажми ещё раз на Rewind и Repeat..

"Заюш, сбрось 3500 на маникюр и 5 000 на реснички. Целую, твоя Галатея".

Пигмалион тяжело вздохнул. Доел чебурек, вытер жирные руки о старый свитер. Принял новый заказ.
Навигатор сказал бездушно, женским голосом:
- Шарикоподшипниковская, 47.

Он покосился на Алису.
В его голове промелькнула мысль:
- А она вроде ничего. Голос приятный. Рук нету - значит, и маникюр не нужен…

"Эх, 3500 на маникюр и 5000 на реснички, заюш", - передразнил он.

Рука сама потянулась к телефону и нажала кнопку "отправить".

- Ох, Афродита, вот зачем?! Скажи, зачем ты её оживила? Я что просил? Красивую, кроткую женщину! А что получил? Скандальную статью расходов! Нет, ну если бы я сразу знал, сколько ест ЭТА женщина, то изваял бы из того куска мрамора "Мерседес"!
И просил бы оживить его! Содержание обходится в такую же сумму, зато желаний не имеет! Видишь ли, рестораны ей подавай, цветы она хочет, маникюр… Внимание! - взвыл Пигмалион.

Смена была закончена, но домой совершенно не хотелось.

Пигмалион сидел в своём подержанном Хёндай Солярис и скроллил ленту в телефоне.
И тут он увидел её. Женщину своей мечты. Красивую. Спокойную.
Рекламная надпись гласила: "Кукла силиконовая. Почти как настоящая. Идеально подойдёт как для плотских утех, так и для души. Единственное отличие от настоящей - молчит".

Безумие. Вспышка. Любовь.

Пигмалион оформил покупку дрожащими от счастья руками.
И слегка прослезился: сначала от осознания, как он близок к мечте, потом от понимания ежемесячного платежа за кредит.

Поблагодарил Грефа: он хоть и не Афродита, но с кредитом на мечту помог.
Хоть и под грабительский процент.

Посылка пришла через месяц.

- Кто это? - шипела Галатея, и очередная тарелка полетела в Пигмалиона.
Уклоняться было всё сложнее.
- Я повторяю: кто это?

Ещё одна тарелка полетела через куклу, сидящую на коробке, в Пигмалиона.
Увернуться на этот раз не получилось.

- Дорогая, успокойся, - пролепетал Пигмалион. - Я всё объясню!

- Объяснит он! Значит, захотел меня заменить? Я тебе надоела? Устал? - начала плакать Галатея.

- Неужели ты не понимаешь, что всё это я делаю для тебя! Я старею, Пигги! Вчера я обнаружила у себя первый седой волос! Тебе от меня нужна была лишь красота. Но мрамор не стареет, а вот человеческое тело вполне. И знаешь что?! Это кукла. Это я когда-то. Только из силикона… Тебе никогда не было интересно, о чём я мечтаю. Тебе нужно было только тело. И я старалась быть идеальной. Как могла...
Я хотела, чтобы ты видел во мне чуть больше, чем кусок камня…

Галатея села рядом с куклой. Налила бокал вина сначала себе, затем силиконовой подруге и заплакала.

- Прости меня, Гала, я никогда не думал, что тебе так тяжело… Я не думал, что это для меня… - сказал Пигмалион, выползая из-за коробки.

Он обнял её за плечи и прошептал:
- Я обещаю, что завтра отнесу её на помойку и возьму дополнительные смены, чтобы быстрее закрыть кредит.

- Кредит? - встрепенулась Галатея. - Вы посмотрите на него!
Этот куклофаг взял ещё и кредит!

Рука вновь потянулась за тарелкой. Но скандалить уже не было сил.
Да и кухонную утварь стало жалко, учитывая, что в семье добавился ещё один кредит - на глупость мужа.

- Чтоб завтра её уже не было в нашем доме, - отрезала Галатея. Вытирая слёзы и допивая остатки вина, она ушла в спальню.

Пигмалион засунул куклу обратно в коробку.
Виновато сказал:
- Понял, дорогая. Отнесу сейчас.

На обратном пути он решил непременно купить цветы.
На этот раз не по акции, а её любимые.

Старый фонарщик очень устал.

Приближается его время. Промозглая осень. Период безвременья. Самайн.

Старый фонарщик очень замёрз.

Он, как всегда, поёжится от пронзающего ветра, поднимет ворот пальто, поправит шляпу, выбросит только начатую сигарету и зайдёт в бар за углом.

- Виски. Дабл, - бросит, как всегда, бармену.

Он сядет в угол. За самый крайний стол. Снимет шляпу. Поставит свою репу с тлеющим угольком из самого пекла на стол. И будет смотреть, как танцующие языки пламени выжигают остатки его души.
Глотнёт обжигающий хмель в стакане. Ухмыльнётся.

Кем он был?
Балагур, весельчак, обхитривший самого дьявола. Так он считал тогда.

- Самодовольный глупец, - процедит сквозь зубы и сделает ещё один глоток.

Кто он на самом деле?

Непрошеный гость. Ему не рады ни в раю, ни в аду. Он обречён вечно скитаться по земле, на которой его, впрочем, тоже не ждут...

- Бармен, повтори, -скажет он устало.

А кто он здесь? На земле?
Одни принимают за бродягу и пьяницу.

- Хм, пьяницу... А что ещё делать, когда обречён на вечность, но перестал чувствовать радость от жизни...
- Остаётся только пить, - скажет он тихо и обречённо. Сделает глоток, посмотрит, как его пойло переливается янтарём в свете тусклой лампы. Поставит стакан на стол.

Другие заменили репу с адовым пламенем на тыкву.
Он закурит, посмотрит на свой фонарь. Пробормочет:

- Хм, заменили репу... моё сердце, душу и проклятие одновременно. Что ж, символично. Заменили то, от чего я отказался сам. И не могу выдержать внутри, оттого и обязан носить рядом, как тяжкий груз.

Ещё один обжигающий глоток.

- Забавляет лишь только то, что они пытаются отпугнуть светом, которого нет, нечистую...
Нечистую пугать нечистой. Всегда умиляло...

Старый прохвост Джек слишком устал.
Он уже согласен даже на ад.
Он слишком поздно понял, что ужасный конец лучше, чем ужас без конца.

Фулькрум - пресловутая точка опоры, за счёт которой держится вся конструкция.

Баланс без перекоса.

У каждого своя внутренняя точка опоры.
Но не у каждого это белый, крепкий фундамент, состоящий из благородных металлов.
Чаще всего точка опоры состоит из психологических травм, привязанностей, огрехов прошлого, в том числе почти забытого, зависимостей.

Как только случается сильный перекос внимания с себя, за пределы своей конструкции, точка опоры мимолётно сдвигается. А итак с трудом балансирующее сооружение рушится.

Разваливается всё, что собиралось с таким трудом.

Теряется баланс и состояние монументальности внутри.
С треском рушится внутренняя фундаМЕНТАЛЬНОСТЬ.

Несколько дней назад мне показалось, что я потеряла точку опоры.

Но по факту моя опора была слабой, ложной и с гнильцой.
Моя конструкция всегда сильно шаталась, не падала, конечно, но перекосы и завалы были сильнейшие.

Но, то, что мне казалось потерей опоры, выбитой землёй из-под ног, оказалось всего лишь новой точкой сборки.
Память заносов по старой траектории ещё сохраняются, но идёт на замедление и начинает менять направление.
Чувство баланса становится всё ближе.

Внимание сначала всегда должно быть направлено внутрь себя.
Когда слышишь свою интуицию, голос, тогда внимание не смещается на объект извне. Силы и внутренняя энергия не уходит на формирование не нужных губительных путей.
Вся конструкция остаётся стабильной и несгибаемой. Только когда есть баланс внутри, начинаешь отдавать тепло, согревать , а нужные объекты начинают притягиваться сами.

Посмотри на Солнце. На его силу притяжения. Оно -точка опоры для нашей Солнечной системы.
Все планеты следуют по орбитам вокруг него. Если оно позволит себе сдвинуться, то мы можем недосчитаться нескольких планет.
Солнце существует миллиарды лет, оно застало рождение и гибель динозавров, постройку пирамид, зарождение и падение цивилизаций.

Всё движение в нашей Солнечной системе происходит вокруг этой звезды, а не наоборот.


Всё величие и мощь Солнца, в процессах внутри. Они формируют его массу. Масса формирует притяжение и движение целых миров вокруг.
Относительная стабильность, которая способна зажигать, согревать и освещать новые миры - в этом его сила сборки.

Вся наша Солнечная система, её конструкция, завязана на одной такой важной точке, как Солнце.

Вся наша жизнь, выборы, люди вокруг завязаны на нашей внутренней силе и ощущении себя.

Привет, дорогая Коломбина, я пришла к тебе с вином.
Посидеть. По-нашему, по-женски потрещать.

- Заходи, заходи, Пьеретта, пирог почти готов.

- Ты знаешь, дорогая, мой Арлекин опять чудит.
Он балагур для всех: опять гуляет по тавернам и пьёт вино средь доступных девиц. Меня целует крепко, как всегда, так что остаются синяки и раны на душе.

Но я, Коломбина. Я жена, а он - палач.

- А мой Пьеро опять молчит. Молчит так тихо, что лучше бы чудил.
Сидит в ночи и пишет, пишет всё свои стихи.
А все стихи, увы - не мне.
С ним жизнь - печаль, бывает тише, чем в гробу.
Уходит на работу рано, приходит поздно, пишет и молчит.
Но я Пьеретта. Я жена, а он - моя тоска...

- Коломбина, выпьем с левой за любовь, которой нет?
- Не чокаясь.

- Мой Арлекин опять залез в долги. Опять гуляет где-то, с кем-то, всех угощает; для них он - весельчак, простак...

- Мой Арлекин - заблудшая душа... Он мудрец, его всё тяготит...
- Я Коломбина. Я жена, и я его спасу.

- Пьеретта, дорогая, займёшь 5 гроссо до среды?
- Конечно, милая. Займу. Отдашь, как сможешь. Не спеши.

- А мой Пьеро опять купил меха, но в его подарках нет души.
Так не хватает слов. Тепла.С ним жизнь пресна. Я задыхаюсь.
- Но я Пьеретта. Я жена. И он - моя стена.
- Пьеретта, дорогая, ты не представляешь, как тебе повезло.
То, что ты называешь "тише, чем в гробу", есть спокойствие, твоя тишина - не пустота. Как хорошо иногда молчать: не спасать, не ждать, не слушать вечной лжи, а просто быть.
- Нет, Коломбина, повезло тебе.
Я завидую вашей страсти.
Я хочу чувствовать яркость красок. Жизни вкус.
А мой Пьеро - смерть моей души. С ним я не дышу, я с ним мертва.
Но я Пьеретта. Я жена.
- Пьеретта, дорогая, мой Арлекин - мой крест.
Но я Коломбина. Я жена.

«Мне день и ночь покоя не даёт
Мой чёрный человек. За мною всюду
Как тень он гонится. Вот и теперь
Мне кажется, он с нами сам-третей
Сидит».
(А. С. Пушкин, «Моцарт и Сальери»)

Хм, ну здравствуй, друг.
Добро пожаловать на пир моей души.
Проходи. Ты устал с дороги, и тебе нужно согреться.
Ты прав, не виделись давно.
Скучал ли я?
Пробовал забыть...
О! Это кубок мне?
Ты говоришь, с моим излюбленным вином?
О! И значит, этот яд для меня...
Но я притворюсь, что не вижу.
За искренность! За преданность! За честность!
Воистину хороший тост...
Но давай поставим кубки.
Выпьем позже.
Я обещаю, что оценю твоё вино.

Кстати, Милый Друг, ты забыл...
Я люблю совиньон, а не болиголов.
Не оправдывайся. Я не виню.
Сейчас обновят кубки - я попросил.
Мы их опустошим , пройдёмся и поговорим, словно не было этих лет.

Только прошу, оставь свой кинжал на столе.

Я слишком устал притворяться, что не вижу твоей лжи.

Пусть наступит утро, и все обиды, ножи, пустые кубки останутся за этим столом.

С июня я думала, как продолжить по Буратино.
И только вчера поняла, в какой огранке должна быть моя мысль:

Бу-ра-ти-но…
Полено - как остаток части души Карабаса,
её воспоминаний и надежд.
Обретшая жизнь в деревянной кукле.
Спонтанная творческая энергия.
Трикстер, у которого открывается новый путь. Он может стать героем, мастером или вновь злым кукловодом.
Карабас не просто злодей, он тот, кем может стать Буратино, если не обуздает свой эгоизм и желание быстрого осуществления своих импульсов, без понимания, как важно трудиться и брать ответственность.
Именно по этой причине Карабаса так раздражает именно эта деревянная кукла.
Он узнаёт в ней себя. Точнее, того, кем был очень давно.
Буратино не боится Карабаса, так как чувствует в нём отражение своей теневой стороны и понимает, как может её обуздать.
Их борьба за Золотой ключик, открывающий волшебный театр, спрятанный за очагом, - это борьба света и тени одной души за своё настоящее.
За свою самость.
Одна сторона хочет вспомнить, кем была, и вновь вернуть себе лёгкость, искренность.
Вторая сторона хочет сохранить свою лёгкость и искренность.
И каждая из сторон хочет победы.
Одна , чтобы победить свой инфантизм.
Вторая , чтобы вернуть себе творческий огонь души.

В финале Буратино не уничтожает Карабаса, а освобождает его.
Он дарует возможность Доктору снова стать Мастером.
Возможность найти на болоте новый золотой ключик и отстроить ещё один театр с новыми правилами, где главным аккомпанементом будут не удары плети , а любовь и свобода.

У каждого был, а может и есть, свой личный унтер-офицер, который стоит над тобой и наносит резкие удары мокрой плетью с криком:

- ШНЕЛЬ!!

... Ты и рад бы сам двигаться быстрее, но вот только не знаешь куда.
Не знаешь как.

В очередной раз плеть возносится вверх.
Резкий удар, разрезающий воздух.

- ШНЕЛЬ!

Ты снова чувствуешь обжигающий удар, но двигаться не можешь.
Нет сил даже кричать.
Все твои всхлипы уходят в пустоту.
В вакуум вокруг.

Твой унтер-офицер не слышит воплей. В обволакивающем вакууме звук не имеет жизни.

Ему требуется иное пространство.

У каждого из нас свой мучитель. У одних внешний. У других внутренний.

Мы слишком часто кладём себя на прокрустово ложе.
Корим себя за ошибки, думаем, что живём не ту жизнь, не с теми.
Боимся осуждений, но при этом очень часто забываем, что когда мы совершаем выбор, то всегда принимаем лучший выбор для себя в моменте.

Абсолютно всегда.

И все переживания связаны с иллюзией жизни, которая могла бы быть. Блёклая тень наших надежд.
Но вот только мы не знаем наверняка, было бы счастье в том полумраке.
Хорошо там, где нас нет.
Но, ведь там, где нас нет, бывает и хуже.

Если со стороны окружающих наш выбор кажется странным, нелепым, неверным и подвергается критике - следует помнить, что это их мнение, и никто не вправе осуждать, если не прошёл твою дорогу, в твоей обуви и не натёр твои мозоли.

А теперь посмотри ещё раз в глаза своего личного унтер-офицера.
Унтер-офицер - это одно из низших званий.

Солдафон и самодур.

Согласись: если дать ему более карикатурное имя, то наше воображение перестаёт рисовать его беспощадным офицером гестапо в кожаном плаще.

Когда мы начинаем видеть в своём мучителе слабость, уязвимость, то появляются силы встать, ударить в ответ и сказать:
- Подобный остолоп, как ты, не имеет права меня судить.
...И тем более бить.