История вооружения и силовых ведомств

Третье место занимает Омер-паша. Он переправился через Дунай у Туртукая, занял плацдарм и заставил русских атаковать его в невыгодных условиях; под Ольтеницей он удержал позицию и не отдал плацдарма. Он не стал развивать успех, потому что понимал, что за Дунаем его ждут главные силы, и это тоже признак хорошего командира. Его армия в 1853 году не была разбита ни в одном большом бою, и это лучшее, что можно сказать о полководце, который воевал против более сильного противника.

Первое место отдаю английскому пехотному ружью, принятому в 1853 году. Оно не было ни первым, ни самым дальнобойным: пуля Минье появилась во Франции, а нарезные ружья существовали десятилетиями. Но именно это ружьё стало общим образцом для целой армии и задало калибр 0,577 дюйма, который потом приняли в Америке, в Индии и в половине Европы. В нём соединились три вещи, которые определят пехотное оружие на четверть века: нарезной ствол, пуля с полым дном и прицел, размеченный дальше километра.

Второе место у Синопского сражения. Это была не самая большая битва века, но последняя большая битва парусных флотов, и она показала, что деревянный корабль против разрывного снаряда не корабль, а мишень. Три часа боя и десять уничтоженных турецких кораблей: таким бывает сражение, в котором оружие одной стороны решает дело раньше, чем тактика другой. Синоп же дал союзникам повод, и потому его политические последствия оказались сильнее военных.

Третье место занимает французская 12-фунтовая пушка-гаубица образца 1853 года. Она не была ни нарезной, ни дальнобойной, но она упростила батарею до одного орудия и одного расчёта и стала образцом полевой пушки на два десятилетия. В 1853 году её приняли во Франции, а через несколько лет она под именем «Наполеона» стреляла на полях Америки с обеих сторон. За ней стоят не эффект, а расчёт: одна пушка вместо двух, один заряд вместо четырёх, одна таблица вместо трёх.

Топ-3 сильнейших армий мира

На первом месте в 1853 году стоит Британия. Она единственная имела нарезное ружьё, утверждённое для всей армии, и единственная имела флот, в котором винтовые линейные корабли уже были не опытом, а строем: «Агамемнон» и «Герцог Веллингтон» вступили в строй в один год. Её слабость была в числе: армия маленькая, полки разбросаны от Канады до Индии, чины покупаются, а ружья делают руками. Но для войны, которую она собиралась вести на чужом берегу вместе с флотом, этого хватало.

Второе место занимает Франция. У неё была готовая серия винтовых линейных кораблей, первый из которых дал почти 14 узлов, и новая полевая пушка, которой не было ни у кого. Её армия воевала в Алжире и знала, что такое бой малыми отрядами, а её заводы могли быстро наладить выпуск нового образца. Слабость была в пехотном ружье: в массе французы ещё несли гладкий ствол, а нарезной образец для всей армии утвердили позже.

Третье место у России. Списки её армии были длиннее, чем у любой державы континента, полевая артиллерия считалась одной из лучших, корпуса стояли на трёх рубежах одновременно, а кавказские части умели воевать в горах лучше всех. Но винтовых линейных кораблей не было ни одного, нарезных ружей было 4 или 5 процентов, железных дорог на юге не было, а солдат стрелял 10 патронами в год. Армия, которая не умеет стрелять на дистанцию, может выиграть бой и не может выиграть войну.

Топ-3 лучших полководцев 1853 года

Первым называю Павла Нахимова. Он не изобрёл ничего нового: он сделал то, чему его учили, и сделал вовремя. Подойдя к Синопу 23 ноября, он не стал атаковать с ходу, а блокировал бухту и дождался подкрепления; когда подошли три 120-пушечных корабля, он вошёл в бухту двумя колоннами и поставил турецкие корабли между своими пушками и их береговыми батареями. Он рискнул, но риск был рассчитан: у него было 6 линейных кораблей против 7 фрегатов и 3 корветов, и он знал, что его бомбические пушки сильнее. Он выиграл бой, не потратив армию, и это лучший показатель полководца.

Второе место отдаю Василию Бебутову. 14 ноября под Баиндыром он был разбит, а через две недели, 1 декабря, догнал отступающего противника под Башкадыкларом и атаковал его, не дожидаясь, пока турки уйдут за Карс. Он бросил в бой резерв в тот момент, когда атака уже захлёбывалась, и обход драгун решил дело. Он взял 24 орудия и заставил турок уйти к Карсу. Умение проиграть бой и выиграть кампанию встречается реже, чем умение не проигрывать вовсе.

Война началась с дипломатии, которая шла восемь месяцев. 28 февраля в Константинополь на военном пароходе «Громоносец» прибыл князь Меншиков с требованием подтвердить права православной церкви на святые места и заключить договор о покровительстве России над христианами империи. Султан издал фирман о нерушимости прав греческой церкви, но договора не подписал, и 21 мая Меншиков уехал. В июне последовал разрыв отношений, в июле державы составили Венскую ноту, которая давала России номинальное покровительство и позволяла сохранить лицо; Николай её принял, а Порта под влиянием английского посла внесла поправки, и тогда нота была отвергнута. 9 октября султан потребовал очистить княжества в пятнадцатидневный срок, в середине октября объявил войну, и 20 октября император подписал манифест о войне с Оттоманской Портой. Спор о ключах от вифлеемской церкви закончился войной, которую никто из участников не собирался вести в одиночку.

На Кавказе воевали иначе. 26 ноября 7 тысяч русских и грузинских войск под командой генерала Андроникова разбили у Ахалцихе 18 тысяч турок; это был первый крупный успех русских на этом театре, после которого турки прекратили наступление в Южном Кавказе. 1 декабря под Башкадыкларом генерал Бебутов с 10 тысячами человек и 28 орудиями атаковал турецкую армию, которой после отъезда Абди-паши командовал Ахмед-паша. Турки стояли между двумя деревнями, прикрыв правый фланг батареей из 20 орудий; русские дважды атаковали овраг, но теряли захваченные орудия, и только удар резерва и обход драгун сломили турецкий строй. Остатки турецкой армии ушли к Карсу, и до весны на этом направлении стало тихо.

Россия

В самой России год прошёл в приготовлениях, которые опаздывали.

Главная слабость была в обучении стрельбе. До 1853 года пехоте и драгунам отпускали по 10 патронов в год на человека. Десять патронов не учат ни глазомеру, ни скорости заряжания, ни умению выбирать дистанцию; они учат только не бояться выстрела. Поэтому русская пехота, храбрая и дисциплинированная в строю, в рассыпном бою уступала английской и французской, которые стреляли чаще и дальше.

В Средней Азии 1853 год дал России победу, о которой на континенте почти не знали. Отряд генерала Перовского в 2168 человек при 12 орудиях и 5 мортирах вышел из Оренбурга, подошёл к кокандской крепости Ак-Мечеть на Сырдарье и в июле начал осаду. Крепость имела глинобитные стены высотой около 9 метров и ров с водой; артиллерия пробила брешь, но кокандцы заделали её за ночь. Тогда сапёрная команда Лейб-гвардии Сапёрного батальона, 23 человека под начальством штабс-капитана Орловского, повела подкоп и за 21 день дошла до рва, после чего заложила 40 пудов пороха. 10 августа стена рухнула, и крепость взяли штурмом; её переименовали в форт Перовский. В декабре 12 тысяч кокандцев с 17 орудиями попытались вернуть крепость, где стоял гарнизон в 1055 человек. Комендант выслал на вылазку 450 человек с 4 орудиями и двумя ракетными станками, и кокандцы отошли. Это был первый город во внутренней Азии, взятый русскими войсками, и он остался в тени морских побед, хотя стоил куда меньше сил и средств.

К концу года Россия получила три победы и одно предупреждение. Победы были в горах, на Сырдарье и на море; предупреждением стал бой за дунайский плацдарм, где укреплённые батареи и 18 орудий показали, чего стоит наступление без тяжёлой артиллерии. Империя вступила в войну с армией, которая умела ходить в штыки и не умела стрелять на дистанцию, с флотом, который умел драться и не умел ходить под машиной, и с промышленностью, которая делала хорошие ружья руками. Всё это ещё можно было исправить, но времени на исправление не оставалось.

Топ-3 образцов вооружения и событий года

30 ноября настала очередь большого сражения. Эскадра Нахимова вошла в Синопскую бухту двумя колоннами, стала на якорь и открыла огонь с дистанции картечного выстрела, чтобы турецкие корабли оказались между русскими пушками и своими береговыми батареями. «Императрица Мария» полчаса била флагманский «Аунни-Аллах», пока тот не выбросился на берег, а затем перенесла огонь на «Фазли-Аллах». «Великий князь Константин» взорвал «Навек-Бахри» через двадцать минут, «Париж» взорвал корвет «Гюли-Сефид», «Три Святителя» потерял шпринг и попал под продольный огонь батареи, но его прикрыл «Ростислав». К половине третьего подошли пароходофрегаты «Одесса», «Крым» и «Херсонес» под флагом Корнилова и тоже вступили в дело. К четырём часам всё было кончено: семь фрегатов и три корвета были сожжены или выброшены на берег, береговые батареи разрушены, командующий турецкой эскадрой Осман-паша попал в плен. Ушёл только 22-пушечный пароходофрегат «Таиф», который использовал преимущество в скорости и к вечеру добрался до Стамбула.

Политический итог Синопа оказался обратным военному. В английской печати бой назвали резнёй, и это название прилипло; британское правительство получило то, чего ему не хватало, а именно повод. 24 декабря эскадры Англии и Франции вошли в Босфор, 3 января 1854 года они вышли в Чёрное море, а в марте 1854 года обе державы объявили России войну. Русский флот выиграл последнее большое сражение парусной эпохи и этим ускорил появление флота, против которого парус не значил ничего.

Инженерное дело и укрепления

Ольтеница показала, что такое плацдарм, если его укрепить. Турки переправились через Дунай у Туртукая, заняли карантин на левом берегу и обнесли его окопами; на правом берегу и на острове у карантина встали батареи, которые простреливали подступы продольным и перекрёстным огнём. Русский отряд генерала Данненберга имел 6 тысяч человек и 18 орудий, то есть меньше, чем нужно, чтобы подавить батареи на обоих берегах. Пехота пошла в атаку плотными колоннами, дошла до рва и была отведена. Урок был двойным: во-первых, плацдарм, прикрытый огнём с двух берегов, сильнее своего гарнизона, во-вторых, атаковать такой плацдарм без превосходства в артиллерии бессмысленно. Через восемь дней турки сами сожгли карантин и ушли за реку, потому что удержать его без переправы было нельзя.

Униформа и снаряжение

Русский пехотинец 1853 года выглядел так, как его одел Николай: кожаная каска 1844 года с металлическим навершием, серая шинель в скатке через плечо, белые лакированные ремни, которые чистили мелом перед каждым смотром. В патронной сумке лежали 60 патронов, на боку висела капсюльная сумочка, в руках было гладкое ружьё 1845 года со штыком. Каска была тяжела, ремни пачкались, и общий вес выходил за тридцать килограммов.

Военная промышленность

Английский королевский завод в Энфилде в 1853 году был ещё небольшим производством на воде. Ружья там собирали руками: ложу, замок и трубу притирали напильником по месту, и снятая с одного ружья часть не становилась на другое. Машинный цех, построенный по американскому образцу и оснащённый американскими станками с паровым приводом, появился в Энфилде только в 1856 году, по проекту Джона Андерсона; тогда же число рабочих дошло до тысячи, а к 1860 году завод выпускал в среднем 1744 ружья в неделю. В 1853 году ничего этого не было, и потому новый образец существовал как чертёж и как заказ, а не как поток.

Ход войны

1853 год

В 1853 году война началась с переправы через Прут, а не с выстрела в море. В ночь на 3 июля русские войска перешли границу у Леово и Скулян и двинулись к Бухаресту, который заняли 15 июля; в княжества вступили 81 541 человек. Султан потребовал очистить княжества, затем объявил войну, и 20 октября Николай подписал манифест о войне с Портой. Первые бои на Дунае шли за переправы и плацдармы, а не за крепости: 4 ноября под Ольтеницей русский отряд атаковал турецкий окоп на левом берегу и отступил. Второй сюжет года развернулся на море: 30 ноября эскадра Нахимова сожгла в Синопской бухте турецкий отряд, и это оказалось последним большим сражением парусных флотов. Третий сюжет был оружейным: в конце года английское военное ведомство утвердило нарезное ружьё нового образца калибром 0,577 дюйма, а Франция приняла на вооружение полевую пушку-гаубицу. Война уже шла, а оружие, которым её собирались выигрывать, только поступало в производство.

Стрелковое оружие

Главным событием года в стрелковом деле стало решение, а не бой. К концу 1853 года военное ведомство Великобритании утвердило для армии нарезное ружьё, известное как образец 1853 года, и запустило его в производство. Калибр уменьшили до 0,577 дюйма, то есть до 14,66 миллиметра; ствол длиной 39 дюймов получил три нареза с шагом один оборот на 78 дюймов; пуля весила 530 гран, около 34,3 грамма, заряд пороха составлял 68 гран, около 4,4 грамма, а начальная скорость выходила около 380 метров в секунду. Прицел состоял из ступенчатой планки до 370 метров и откидного целика, размеченного до 820 метров. Для 1853 года это было ружьё, которое позволяло пехоте вести огонь по отдельным людям на дистанции, где гладкий ствол бил в сторону.

Артиллерия

Главная новость года пришла из Франции. В 1853 году там приняли на вооружение 12-фунтовую пушку-гаубицу, официально именовавшуюся полевым 12-фунтовым орудием образца 1853 года. Один ствол заменял и пушку, и гаубицу: он стрелял ядром, разрывной гранатой и картечью, и потому отпадала нужда возить на батарею два разных орудия с двумя разными таблицами стрельбы. Орудие было достаточно лёгким, чтобы его везли шесть лошадей, и достаточно сильным, чтобы разрушать полевые укрепления почти на миле дистанции. Французская армия получила его в 1853 году и провезла через Крымскую войну, а через несколько лет оно под именем «Наполеона» стало главным орудием обеих сторон в Америке.

Флот

Осень 1853 года дала три морских боя, и каждый из них показал свой тип войны.

Три боя 1853 года стоят рядом, потому что каждый из них показал свой тип войны. 5 ноября пароходофрегат «Владимир» под командой капитан-лейтенанта Бутакова встретил у Пендеракли турецкий пароход «Перваз-Бахри». У русских было 11 орудий, у турок 10, но у турецкого парохода не было пушек на корме, и Бутаков три часа держался у него за кормой, расстреливая продольным огнём. Турок спустил флаг, его привели в Севастополь и переименовали в «Корнилова», а Бутаков получил чин капитана второго ранга и орден. Это был первый в истории бой двух паровых кораблей, и он показал, что машина даёт командиру свободу манёвра, которой не было у парусника.

Третье место занимает коммодор Джордж Ламберт. За два месяца его эскадра и десант взяли Мартабан, Рангун, Бассейн и Пегу, то есть все ключевые точки устья Иравади. Ламберт действовал с воды и с суши одновременно: корабли подавляли батареи, а десант занимал город и двигался дальше по реке. Война не была объявлена, мирного договора не подписали, но результат был налицо: Бирма потеряла выход к морю. Такая война, без больших сражений и без осад, стала образцом для колониальных кампаний следующих десятилетий.

Внутри страны главным военным делом года стала железная дорога. В 1852 году началось строительство Петербурго-Варшавской дороги протяжённостью тысяча сорок шесть вёрст под руководством инженера Герстфельда, и это была не просто новая линия, а путь к западной границе. В том же году инженер Кербедз составил проект металлического моста через Лугу длиной сто пятнадцать метров, первого такого моста в России. Дорога должна была связать столицу с Варшавой и с прусской границей, то есть с тем театром, где в случае войны пришлось бы воевать.

Дипломатия года была предвоенной. После того как в декабре 1852 года ключи от вифлеемской церкви передали католикам, канцлер Нессельроде заявил, что Россия не потерпит оскорбления, и произнёс слова о мире, который держится на приготовлениях к войне. Войска начали стягивать к границе с Молдавией и Валахией, и это была демонстрация, за которой стояла реальная сила: Дунайские княжества лежали рядом, а русский флот по числу кораблей уступал только английскому и французскому. 2 октября вице-адмиралом стал Корнилов, начальник штаба Черноморского флота.

Топ-3 сильнейших армий мира

На первом месте в 1852 году стоит Британия, и держится она на трёх вещах: флоте, ружьё и заводе. В ноябре в строй вошёл «Сан-Парей», первый винтовой линейный корабль королевского флота, а в мае был спущен «Агамемнон», построенный под машину с самого начала. Пехота получила тридцать четыре тысячи нарезных ружей, а закон о милиции вернул к жизни народное ополчение и создал в нём артиллерию для береговых батарей. Слабости были старые: армия маленькая, полки разбросаны от Канады до Индии, офицерские чины покупаются, а ружья делают руками.

Второе место занимает Франция. У неё был первый в мире готовый винтовой линейный корабль, «Наполеон», показавший на испытаниях почти четырнадцать узлов, и 8 таких же кораблей в постройке. Армия воевала в Алжире, держала Рим и училась колониальной войне лучше всех в Европе, а кепи показывало, что она умеет менять снаряжение под условия. Но линейная пехота ещё несла гладкое ружьё, нарезная артиллерия оставалась в опыте, а армия, приведшая к власти императора, была слишком тесно связана с политикой.

Третье место у России. По числу людей в списках она превосходила любую державу Европы, имела сильную артиллерию, свои заводы и войска на трёх границах сразу. Кавказ давал ей школу горной войны, а Балтика оставалась главной базой флота. Но винтовых линейных кораблей не было ни одного, железных дорог почти не было, пехота в массе стреляла из гладких ружей, а расстояния были такими, что полк из внутренних губерний шёл к границе месяцами.

Топ-3 лучших полководцев 1852 года

Первым в этом году называю князя Александра Барятинского, командовавшего левым флангом Кавказской линии. В 1852 году он повёл наступление в Чечне не на аулы, а на запасы: три направления, летучие отряды, сожжённые сено и хлеб, угнанный скот. Его цель была не взять крепость, а сделать так, чтобы горцы не могли пережить зиму в горах и не могли собрать большие партии для набегов. Штурм Гурдали провалился и стоил отряду 300 убитых, но к концу года линия продвинулась, а Шамиль потерял возможность держать крупные отряды на равнине. Полководца судят по итогу кампании, и итог этого года был в пользу русских, хотя он стоил им трёхсот убитых в одном бою.

Второе место отдаю Эмаблю Пелиссье. За две недели он взял Лагуат, город на краю Сахары, с отрядом в 6 тысяч человек, и открыл дорогу на юг без второй кампании. Он не дал осаде превратиться в долгую позиционную войну и взял город штурмом, пока защитники не получили помощи. Его способ войны был жестоким, и резня в Лагуате осталась в памяти города. Но как полководец он добился того, чего добивались немногие в Алжире: крепость пала, а южные города сами попросили мира.

Алжирская война в 1852 году дошла до ворот Сахары. 21 ноября генерал Эмабль Пелиссье с отрядом около шести тысяч человек обложил Лагуат, укреплённый город на краю пустыни, через который шли караванные дороги на юг. Город держался две недели; четвёртого декабря он капитулировал, и войска вошли внутрь. Штурм обернулся резнёй: из четырёх с половиной тысяч жителей погибло около двух с половиной тысяч, включая женщин и детей.

В Китае 1852 год стал годом, когда восстание тайпинов из провинциального мятежа превратилось в движение через всю страну. Весной армия Хун Сюцюаня вышла из Гуанси в Хунань и двинулась на север вдоль реки Сян. На переправе Суои императорские войска устроили засаду, и тайпины потеряли больше 10 тысяч человек, но не остановились. Их сила была не в оружии, а в порядке: каждый корпус имел свой счёт людей и своё начальство, и потому даже после тяжёлого поражения армия собиралась снова.

Осенью тайпины осадили Чанша, главный город Хунани. Город был хорошо укреплён, и осада затянулась. Тайпины наняли местных шахтёров и повели к стенам десять подкопов, но только три дошли до цели, и взорвать стену не удалось. В сентябре погиб один из главных вождей восстания, и это лишило осаждавших согласованности. В ноябре осаду сняли и армия ушла на север, к Янцзы, оставив за собой разорённую провинцию. По разным оценкам, под ружьём у тайпинов было около полумиллиона человек, и это была уже не банда, а государство в походе.

Россия

На Кавказе 1852 год начался с работы, которую в русских отчётах называли просекой, а по сути это была борьба за дорогу. В феврале отряд генерал-майора Якова Бакланова (три пехотных батальона, четыре орудия и его казачий полк) прорубил просеку от Куринского укрепления к реке Мичик, чтобы колонны могли проходить через леса без остановок. За Мичиком стоял Шамиль с отрядом, который разведчики считали в двадцать пять тысяч человек, и его план был простым: пропустить отряд в лес и отрезать дорогу назад. Бакланов узнал об этом от лазутчиков и ночью, собрав пять рот, шесть сотен казаков и два орудия, прошёл сквозь расположение противника по самой трудной местности и соединился с колонной князя Барятинского.

Летом Барятинский повёл наступление сразу с трёх направлений, и целью было не удержание земли, а уничтожение запасов: сено, хлеб, скот, кукуруза. В июле отряд полковника Лященко ходил на Шали и жёг сено, а в августе очередь дошла до аула Гурдали на Мичике, который Шамиль устроил как крепость: дома с толстыми стенами и двойными засовами, и каждый дом был маленьким блокгаузом. Одиннадцатого августа Бакланов с тысячей тремястами пятьюдесятью пехотинцами, одиннадцатью казачьими сотнями и семью орудиями подошёл к аулу на рассвете, окружил его конницей и начал штурм.

Штурм не удался. Горцы держались в домах, артиллерия не могла пробить стены, а пехота, войдя в аул, попадала под огонь из щелей и с крыш. К полудню стало ясно, что взять Гурдали с наличными силами нельзя, и Бакланов приказал отступать. Отход через лесную просеку превратился в бой: мюриды шли по пятам, стреляли из-за деревьев и завалов, и арьергард под командованием барона Николаи едва не погиб целиком. Отряд потерял убитыми одиннадцать офицеров и двести восемьдесят девять нижних чинов, а ранеными больше пятисот человек. 1 октября Бакланова произвели в генерал-майоры, и это было признанием не за Гурдали, а за февральский переход и за то, что линия продвинулась вперёд.

Главным морским событием года стал спуск «Агамемнона» в Вулвиче двадцать второго мая. Это был первый английский линейный корабль, заложенный сразу как паровой и винтовой, без переделки из парусника. Длина по гондеку составляла двести тридцать футов, ширина пятьдесят пять с половиной футов, водоизмещение около трёх тысяч тонн, а машина Пенна в шестьсот номинальных лошадиных сил вращала один винт диаметром восемнадцать футов. Винт можно было поднимать в корпус, а трубу убирать, чтобы под парусом корабль не терял хода. На ходовых испытаниях следующего года он показал одиннадцать с лишним узлов, и для девяностопушечного корабля это было много.

Самый быстрый способ переделки придумали в Пембруке. Корабль «Виндзорский замок», заложенный в мае 1849 года как парусный первой линии, 19 января 1852 года перезаказали как стотридцатипушечный паровой. Чтобы вставить машину и котлы, корпус разрезали на две части, вставили 23 фута посредине и 8 футов в корме, а 7 февраля спустили кормовую часть на воду и потом соединили с новой серединой. 14 сентября корабль сошёл на воду, а 1 октября получил новое имя, «Герцог Веллингтон», потому что герцог умер в тот же день, когда корабль покинул стапель.

Франция между тем пожинала плоды первенства. «Наполеон», спущенный на воду в 1850 году, в 1852 году прошёл испытания и показал почти четырнадцать узлов, то есть скорость, которой не давал ни один парусный линейный корабль. Он нёс девяносто орудий и был головным в серии из девяти кораблей, заказанных для Тулона, Бреста, Шербура и Рошфора. Франция получила его первой: её «Наполеон» уже ходил под машиной, а у Англии готового винтового линейного корабля не было до ноября.

Политика тоже шла на кораблях. В конце лета 1852 года Франция, ссылаясь на договор с Портой, потребовала передать католикам ключи от вифлеемской церкви и, чтобы подкрепить требование, привела к Стамбулу восьмидесятипушечный линейный корабль «Карл Великий». Это было нарушением Лондонской конвенции о проливах 1841 года, по которой в мирное время военные корабли держав в проливы не входили. Султан уступил: в начале декабря ключи передали католическому духовенству. В Петербурге ответили, что обиды не оставят без ответа, и двинули войска к границе с Молдавией и Валахией. Так спор о ключах превратился в вопрос о том, чей флот сильнее на Чёрном море.

Инженерное дело и укрепления

Крепости в 1852 году выглядели так же, как 30 лет назад: вал, ров, бастионы, казематы. Но орудия за валом уже стреляли разрывным снарядом, и земляной вал держал такой удар лучше кирпичной стены. Поэтому инженеры усиливали прикрытие, углубляли рвы и добавляли земляные траверсы, а не возводили новые башни. Кронштадт был защищён дважды: фортами и мелководьем Финского залива, из-за которого большие корабли не могли подойти к Петербургу.

Униформа и снаряжение

Главная перемена в одежде произошла во Франции. В 1852 году африканская фуражка, которую французские войска носили в Алжире с 1830-х годов, уступила место своему уменьшенному и облегчённому варианту: мягкой фуражке с козырьком, которую стали называть кепи. У старой африканской фуражки был жёсткий каркас и высокий околыш, у нового кепи каркас убрали, тулья стала ниже, а козырёк остался. Цвет тульи и околыша зависел от рода войск, и по нему на расстоянии узнавали, кто идёт: пехота, кавалерия или артиллерия.

Военная промышленность

Главным производителем стрелкового оружия в Англии оставался Королевский завод в Энфилде. В 1852 году там делали ружья образца 1851 года, и каждое собирали вручную: ствол, замок и ложе подгоняли друг к другу напильником, и деталь от одного ружья не подходила к другому. Американские станки, на которых можно было делать взаимозаменяемые части, в Энфилде ещё не поставили, и потому рост выпуска шёл за счёт числа мастеров, а не машин. Это была главная слабость английской системы: хорошее ружьё, но медленное производство.

Войны на окраинах