Питирнова на связи

Иногда самая ответственная часть работы начинается со слов: «Мы бы хотели, чтобы это сделали именно вы».

Как-то звонит мне Арина Реут. Нужно снять фильм о герое, чьим именем назовут центр «ВОИН».

Конечно, говорю, можем.

И тут Арина уточняет: они хотят, чтобы фильм сделали именно мы. Честно? В какой-то момент я растерялась. Моё бодрое редакторское «конечно, можем» ненадолго вышло из кабинета. Осталась я – с пониманием, какую ответственность нам сейчас доверяют.

Снимать о человеке, которого уже нет, сложно. Ты не можешь переспросить, уточнить, посмотреть на его реакцию. Услышать: «Да ну, всё было совсем не так».

Приходится искать его в воспоминаниях других людей, в фотографиях, в сохранившихся словах. И всё время проверять себя: мы сейчас приближаемся к человеку или уже сочиняем красивую историю?

Очень хотелось не соврать.

А здесь ещё и парень – герой. И от этого ответственность только больше. Потому что за большим словом важно разглядеть самого человека. Не заслонить его торжественной интонацией, не договорить за него то, чего он не говорил.

Так появился «Грач» – фильм памяти Глеба Савкина.

Получилось. До мурашек.

А теперь у фильма – диплом конкурса Союза журналистов России на лучшее журналистское произведение 2026 года.
Смотрю на него и вспоминаю тот звонок. Как легко сначала сказала «можем». И сколько всего оказалось внутри этого слова.

Арина, спасибо за доверие. Спасибо всем, кто поделился воспоминаниями о Глебе, и нашей небольшой команде: я и талантливый оператор Руслан Габидулин.

Сегодня я радуюсь. За нас, за нашу работу. И за то, что имя Глеба звучит дальше. Когда берёшься за такую историю, очень хочется оказаться достойной доверия живых.

И памяти того, кто уже не сможет посмотреть твой фильм.

А вы можете посмотреть фильм тут -- Грач. Памяти Глеба Савкина

Ровно год назад мы открыли «Уличного червя». А сегодня я снова пытаюсь объяснить себе, почему этот проект до сих пор не получается перевести в прошедшее время.

24 октября 2025 года в Кузбасском центре искусств открылась выставка памяти Савелия Баширова.

Сава снимал улицу. Умел замечать то, мимо чего мы обычно проходим, занятые собственными великими делами: добежать, успеть, ответить на сообщение. А потом смотришь на его фотографию и обнаруживаешь, сколько жизни пропустила по дороге.

В названии «Уличный червь» есть именно это движение под поверхностью города. Там, где заканчиваются парадные фасады и начинается то, что не очень старается нам понравиться, но заслуживает внимания.

Вокруг фотографий собрались люди. Появились лекции, встречи, фильм, сайт. Проект стал пространством, в котором можно было смотреть, спорить, учиться и снова пробовать что-то делать самому.

А потом фотографии Савелия отправились в Петербург.

И там остались.

Пишу это и думаю: как же много смысла в такой короткой фразе. Его работы продолжают встречаться с людьми. Кто-то впервые узнаёт его имя. Кто-то останавливается перед снимком и на несколько секунд смотрит на мир его глазами.

Год назад на открытии я говорила, что чувствую себя проводником. Мне хотелось, чтобы фотографии Савы вернули кому-нибудь желание снимать. Чтобы человек, который сомневается в себе, увидел их и снова взял камеру.

Сегодня мне по-прежнему хочется именно этого.

Мой внутренний главред, конечно, умеет подводить итоги: площадки, публикации, события. Но здесь всё время сбивается со счёта. Как посчитать чужое желание вернуться к творчеству? Или встречу с фотографией, после которой привычная улица вдруг выглядит иначе?

Спасибо всем, кто помог этому случиться. Родным Савелия, коллегам, партнёрам, участникам встреч и тем, кто пришёл смотреть. И тем, благодаря кому у фотографий появилась петербургская жизнь.

Наверное, в этом проекте я особенно остро почувствовала, как многое продолжается через других людей. Через их внимание, участие, готовность подхватить и понести дальше.

Выставка в Кемерове закончилась. Но у этой истории оказался свой маршрут.

Сава остановил эти мгновения.

А они продолжают идти дальше.

«Уличный червь»: фотографии, фильм и история проекта

Я женщина-баян. То сжимаюсь, то разжимаюсь. То худею, то набираю. И было бы неплохо наконец играть что-нибудь жизнеутверждающее, но жизнь регулярно подсовывает новые ноты. Иногда, мне кажется, вообще от другого произведения.

И если вы видите, что я снова набрала, значит, скорее всего, в моей жизни сложная партия. Я пытаюсь её вытянуть, удержать ритм и не развалиться посреди исполнения. А заодно чем-нибудь себя утешить в антракте.

Так что прежде чем мысленно отметить: «Что-то Питирнова раздалась», допускайте, что Питирнова сейчас вывозит целый оркестр. На одном баяне.

И всё же в разные периоды жизни находились женщины, которые помогали мне снова настроиться на себя.

Сначала Татьяна. Потом Виктория. Теперь в мою жизнь пришли «Сибирская трансформация» и Наталья.

Три красивые, совершенно разные женщины. Каждая со своим характером, подходом и способом достучаться до той версии меня, которая опять немного заблудилась среди собственных «надо». Каждой я доверяла. И каждой благодарна от всего сердца.

Мой внутренний буддист мог бы порассуждать о причинах и условиях, благодаря которым происходят нужные встречи. Но если коротко: иногда вселенная замечает, что ты слишком долго собираешься, и помогает тебе собраться за шкирку.

Думаю, без этой помощи я бы до сих пор каждый вечер с воодушевлением планировала: «Ну вот зааавтра точно пойду в зал».

Прекрасное слово «завтра». Столько тренировок там уже состоялось.

Но судьба распорядилась иначе и передала меня в нежные, но уверенные руки Натальи. Теперь у моего «завтра» есть расписание.

Что из этого выйдет? Узнаем в декабре.

А пока я кайфую от новых знакомств и невероятной поддержки подруг. И понемногу учусь обходиться с собой бережнее – в том числе с той собой, которая набирала вес, откладывала зал и просто пыталась выдержать трудные времена.

Она, между прочим, дотащила меня до этого момента. Заслужила хотя бы спасибо.

Мой внутренний буддист одобряет: прошлую себя можно наконец отпустить с миром.

Мой внутренний буддист всё чаще находит себе работу в школе.

Объясняет, почему между «мне прислали» и «я нажала» неплохо бы поместить хотя бы одну осознанную паузу. Желательно раньше, чем код из СМС отправится незнакомому доброжелателю.

Продолжаю проводить «Киберуроки». Часть встреч уже прошла в Кемерове, впереди – занятия в других городах области. Так что у моего желания поговорить с детьми о медиаграмотности теперь появляется вполне осязаемый маршрут.

Мы привыкли считать, что ребёнок, который быстрее нас нашёл нужную кнопку, уже освоился в цифровом мире. Но умение управляться с экраном ещё не означает умения разбираться в том, что на нём происходит.

Можно прекрасно монтировать видео и растеряться перед сообщением мошенника. Знать все функции приложения и не задаться вопросом, зачем незнакомец так настойчиво предлагает дружбу. Мгновенно переслать новость, которая очень возмутила, и только потом обнаружить, что возмущались мы художественным вымыслом.

Взрослые, кстати, тоже прекрасно справляются со всем перечисленным. Тут возраст просветления не гарантирует.

На «Киберуроках» говорим о фейках, мошенничестве, личных данных и о том, как проверять информацию. Мне важно, чтобы у ребят появлялась привычка спрашивать: кто это написал? Откуда он это знает? Почему меня торопят? Чего от меня хотят?

У самого проекта есть история, о которой хочется сказать отдельно.

«Киберурок» – инициатива сообщества «Мастерская новых медиа», реализуемая при поддержке Минпросвещения России. Она продолжает замысел выпускника Мастерской, педагога Геннадия Старунова. Он хотел учить детей медиаграмотности, но погиб на фронте. Его идею воплотили коллеги.

И для меня в этом есть особый смысл: продолжать дело человека можно через очень конкретные действия. Подготовить занятие. Приехать в школу. Помочь кому-то вовремя остановиться перед опасным шагом.

Интернет похож на огромный город: здесь есть библиотеки, мастерские, прекрасные собеседники и переулки, куда тебя слишком настойчиво зовут посмотреть на бесплатный айфон.

Хочется, чтобы дети умели выбирать дорогу.

И сохраняли право на простую, почти медитативную паузу: «Так. А что сейчас вообще происходит?»

Иногда именно с неё и начинается безопасность.

Если я внезапно пишу «погнали», открываю новый проект и начинаю искать людей, которые ещё не знают, что будут в нём участвовать, значит, где-то прозвучала одна из этих трёх песен.

У моего внутреннего Овна вообще довольно простая музыкальная система: есть фон, а есть кнопка «Газ».

И вот мои три главные кнопки.

Первая – Eurythmics, Sweet Dreams (Are Made of This).

Холодный синтезаторный рифф ходит по кругу с точностью механизма, который уже запущен и совершенно не интересуется, готова ли ты. Никаких эмоциональных уговоров. Энни Леннокс не мотивирует – она ставит перед фактом.

Это музыка для стратегического «Газа». Под неё удобно распрямить спину, открыть документ, на который ты три дня смотрела с выражением буддийского принятия, и наконец начать действовать.

Причём сама песня вообще не про радостное достижение мечты. В ней есть довольно трезвое понимание человеческих желаний: все чего-то ищут, используют друг друга, хотят быть использованными… В общем, обычное утро понедельника.

Вторая – ROSALÍA, A Palé.

Сначала голос возникает почти из воздуха. Кажется, сейчас будет что-то возвышенное. Но затем приходит бас и сообщает, что возвышенное сегодня будет с промышленным грохотом.

Здесь вокал работает не только как мелодия, но и как ударный инструмент: придыхания, обрывы фраз, речитатив, фламенковые интонации. ROSALÍA не входит в пространство – она его занимает.

Это уже властный «Газ». Не «поверь в себя», а «ты уже пришла, остальные пусть немного подвинутся».

Даже название связано с деревянными палетами, среди которых ROSALÍA росла в промышленном пригороде Барселоны. И это слышно: музыка одновременно хрупкая, тяжёлая и готовая перевозить крупногабаритные внутренние амбиции.

И третья – Sam Spiegel & Ape Drums feat. Assassin, Mutant Brain.

Да, та самая композиция из рекламы духов KENZO World, где Маргарет Куэлли танцует так, словно её внутренний Овен наконец получил полный доступ к управлению телом.

Тут анализировать музыку особенно приятно, потому что она первой анализирует тебя. Ломаный ритм проверяет, осталась ли внутри хоть капля приличия, а затем бас аккуратно эту каплю вышибает.

Это «Газ» телесный и немного безумный. Мозг ещё составляет список аргументов, почему сейчас не время, а организм уже встал, пошёл и по дороге запустил новый проект.

Итого:

Sweet Dreams – когда нужно собраться.
A Palé – когда нужно занять место.
Mutant Brain – когда нужно перестать спрашивать у себя разрешения.

Если включить все три подряд, где-то в мире обязательно запускается проект, у которого пока нет бюджета, команды и внятного плана.

Но зато уже есть главное – правильное внутреннее «Погнали!».

Осень даётся мне максимально сложно.

Я не из тех людей, которые с первым жёлтым листочком радостно достают плед, варят какао и начинают романтизировать дождь. Моя внутренняя система в это время года предлагает лечь, укрыться и проснуться примерно в мае.

Видимо, именно поэтому я стараюсь загрузить осень по максимуму. Чтобы хандрить было некогда. Или хотя бы приходилось делать это строго по предварительной записи.

Сентябрь получился таким, что я до сих пор пытаюсь осознать его целиком.

Мы провели большой эфирный марафон «Время выбирать», отработали строительный форум «СтроимСибирь-2035» и я начала проводить киберуроки для школьников.

Полноценно запустили работу «Кузбасс Первого» в Дзене. Теперь я с упоением изучаю алгоритмы, бесшовное потребление, показы, рейтинги и прочую цифровую магию. Иногда кажется, что Дзен изучает меня в ответ.😅

В очередной раз я приняла участие в работе комиссии по вопросам помилования. Совсем другой ритм, другой уровень ответственности и напоминание о том, что за каждым документом всегда стоит чья-то человеческая история.

Я поступила в магистратуру и теперь периодически меняю кресло главного редактора на парту. Очень освежает, особенно когда после рабочего дня тебе выдают домашнее задание.🤪

Параллельно мы всей редакцией готовим серьёзную перестройку новостного вещания. Меняем формат, документы, оформление, рабочие процессы и привычки. Сейчас тот самый момент, когда идея уже перестала быть красивой презентацией и начала задавать очень конкретные вопросы.

Ещё я вошла в «Сибирскую трансформацию». Поэтому к проектам, дедлайнам и учёбе добавились тренировки, питание по цифрам и новые отношения с собственным телом.

А впереди у меня ещё новые выпуски, киберуроки, преподавание и несколько затей, о которых пока рано рассказывать вслух.

Не уверена, что это самый здоровый способ переживать осень. Но пока мой внутренний меланхолик смотрит в окно, Овен в голове уже завёл двигатель и орёт:

«Погнали! Газ!»

Так и живём. Осень пытается уложить меня под плед, а я в ответ запускаю новый проект 😂

Этот текст родился после одной случайной дорожной беседы. За окном был туман — такой, что дорога исчезала кусками, словно в нуар игре. Из динамиков «лился Radiohead… И после разговора у меня вдруг родилась мысль. Вот как это бывает: ты включаешь радио на привычной тихой громкости — а оно вдруг орёт на максимум. Без предупреждения. Будто кто-то до тебя выкрутил ручку до упора и забыл вернуть обратно.

Так входят некоторые люди.

Не постепенно. Они просто оказываются везде сразу — в голове, в разговорах с другими людьми, в том, что ты выбираешь на завтрак, — и шум, который был твоей нормальной жизнью, на секунду вообще перестаёт быть слышен, потому что всё пространство занято одним звуком. То, что годами было на беззвучном, орёт. А потом…
Радиосигнал пропадает.

Иногда рывком — щёлк, и тишина. Иногда медленно, хуже: как радиостанция на трассе, которую теряешь по сантиметру. Сначала пропадают слова. Потом мелодия. Потом только шорох — будто кто-то дышит с той стороны, и ты вслушиваешься в этот шорох так, будто он тебе что-то должен. А потом нет и шороха. Просто твой собственный голос, который спрашивает эфир, есть ли там кто-то, и эфир не обязан отвечать.

Ты продолжаешь жить. Покупаешь хлеб. Смеёшься не в тот момент, срываешься не на тех людей. А где-то внутри горит лампочка от станции, которой нет в эфире уже давно. Она не греет. Она просто выжигает одну и ту же точку изнутри, и ты либо носишь это молча, либо срываешь на первом, кто под руку попадётся.

Иногда за это благодарен. Потому что рядом с некоторыми выясняется, что ты способен чувствовать сильнее, чем планировал. Они ничего не обещали, но после них в прежний размер собственной жизни ты уже не влезаешь, и это не метафора — это буквально не спишь, буквально не ешь, буквально ходишь по квартире и не понимаешь, что делать с руками.

А иногда благодарности нет вообще. Есть только зачем — и оно не звучит красиво, оно звучит как оскорбление. Зачем настраивать частоту, если не собирался вещать? Зачем показывать человеку, что бывает громко, если потом снова тишина, только теперь она слышна гораздо отчётливей, чем раньше?

Мы ищем сюжет, потому что без сюжета совсем невыносимо. Хотим, чтобы у боли была функция, мораль, хоть какое-то оправдание — а это была просто точка, где две частоты наложились друг на друга и на секунду прозвучали обе разом, громче всего, что было до и после. А потом разошлись. Без объяснительной записки.
Странно требовать от станции, чтобы осталась вещать навсегда. Но человеку невыносимо соглашаться с физикой сигнала. Это самая дорогая из наших иллюзий, и мы платим за неё годами.

Буддисты говорят: всё непостоянно.

Кроме, кажется, одного: если где-то собирается много умных людей, микрофонов, экранов, кофе и очень плотное расписание, там обязательно обнаружится ваша телемать. 😌

Сегодня работали на форуме «Строим Сибирь 2035».

И мне вообще нравится сама конструкция: люди собрались обсуждать города, в которых мы будем жить через годы, пока мы сами пытаемся прожить сегодняшний день между интервью, эфирами, разговорами, съёмками и неизбежным «а можно буквально ещё один вопрос?».

Строительство в этом смысле удивительно похоже на редакционную работу.

Сначала есть идея. Потом выясняется, что между идеей и результатом лежат люди, сроки, деньги, коммуникации, несколько неожиданностей и человек, который обязательно спросит: «А мы точно это согласовали?»

А дальше начинается настоящее.

Сегодня через нашу выездную студию прошли люди, которые проектируют, строят, управляют, придумывают, как будут меняться сибирские города. И вот это для меня всегда самая интересная часть таких форумов: не декорации, не большие слова про будущее, а возможность поймать человека и спросить:

хорошо, а что конкретно изменится?

Потому что будущее вообще штука довольно нахальная. Все любят о нём говорить так, будто оно однажды торжественно наступит.

Но оно не наступает.

Его потихоньку собирают сегодня. Из решений. Ошибок. Проектов. Споров. Людей. Иногда из бетона. Иногда из очень вовремя заданного вопроса.

А потом ты вечером смотришь на отснятый материал, понимаешь, что день куда-то исчез, и вспоминаешь ещё одну буддийскую истину: цепляться действительно бессмысленно.

Особенно за рабочий график.

Завтра он всё равно будет другим. 😏

Запустили в Дзене телеканала «Кузбасс Первый» новую рубрику «ПРОЧИТАНО».
Читаем. Думаем. Советует редакция.

И для первого выпуска я выбрала книгу, которую сама очень люблю осенью, — «Моя бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения» Фредрика Бакмана.

Для меня это одна из тех историй, которые работают почти как тёплый плед: укутывают, когда за окном становится холоднее, а внутри особенно хочется чего-то доброго, человеческого и вселяющего надежду.

Написала о ней не как о «сюжете и героях», а скорее о том, что остаётся после последней страницы.

А дальше в «Прочитано» будем делиться книгами вместе с коллегами: теми, которые любим, советуем друг другу и действительно хотим передать дальше. Так что заглядывайте в Дзен телеканала «Кузбасс Первый» — собираем там свою редакционную книжную полку.

И обязательно делитесь в комментариях своими любимыми осенними книгами. Очень интересно собрать ещё и читательскую полку: что вы перечитываете именно в это время года и какие истории для вас пахнут осенью.

Человеку не нужна афиша. Человеку нужен человек.

Можно бесконечно рассказывать, что открылась выставка, прошла премьера, состоится концерт, работает экспозиция. Но если за этим нет героя, вопроса, эмоции, смысла — информация просто проходит мимо.

Сегодня выступила на круглом столе в Фёдоровке о том, как пресс-службы и медиа могут вместе создавать интерес к культурной жизни региона. И весь разговор ещё раз подтвердил для меня одну простую вещь: такие встречи нам нужно проводить чаще.

Потому что очень многое ломается не из-за нехватки идей, ресурсов или желания работать. А потому что мы иногда просто не успеваем сонастроиться и услышать друг друга. Учреждения культуры живут своей логикой.
Пресс-службы — своей. Редакции — своей.

У каждого свои сроки, задачи, ограничения и представление о том, что важно. Но в центре всей этой системы всё равно остаётся человек.

И здесь для меня есть принципиальная вещь: человеку нужен человек. Ни учреждение, ни формулировка из пресс-релиза, ни перечень регалий, ни афиша. Ему нужен герой, в котором можно себя узнать. История, которая зацепит.

Мы слишком часто пытаемся продвигать культуру через события: открылась выставка, прошла премьера, состоится концерт, работает экспозиция. Но наша задача, мне кажется, гораздо шире.

Мы должны нести смыслы, а не афиши.

Не просто сообщать, что где-то что-то произошло, а помогать человеку понять, почему это может быть важно лично ему. И вот здесь как раз особенно важно взаимодействие пресс-служб и редакций. Редакции полезно понимать, чем на самом деле живёт культурный проект и где в нём спрятана человеческая история.

Пресс-службам — видеть, как редакция принимает решения: почему один инфоповод становится сильным материалом, а другой остаётся просто строчкой в ленте. Хороший медиапродукт рождается не тогда, когда кто-то кому-то вовремя отправил письмо.

Он рождается там, где мы вместе отвечаем на вопрос:

что именно мы хотим сказать человеку?

Сегодня у меня как раз было ощущение такого разговора. Не «мы сейчас расскажем, как правильно». А попытка настроить общий язык. И мне кажется, нам действительно нужно делать это чаще.

Не только встречаться, когда уже есть готовый проект или срочный инфоповод. А заранее садиться за один стол, сверять оптику, спорить, искать форму и слышать друг друга. Потому что культура и медиа в конечном счёте работают с одним и тем же.