Кармалоджик | Книга Алексея Ситникова

Хочу рассказать одну очень поучительную историю

У меня есть сестра — не родная по крови, но очень близкая по духу. Практически всю жизнь мы, даже находясь на расстоянии, поддерживаем друг друга.

Ее близкая подруга, с которой они вместе учились в МГУ на философии, оказалась в цепи трагедий. Сложный развод с маленьким ребенком на руках, потеря близких родственников, авария, после которой она едва не стала инвалидом. И все это в начале 90-х — когда инфляция в тысячи раз и есть-то нечего купить.

Мы видели, что с ней происходит, и поддерживали как могли. Но обстоятельства ее реально разрушали.

При этом мы знали о ее потрясающем музыкальном таланте. Она писала гениальные песни и просто шикарно, душевно пела их в театре МГУ.

Хотя у самих с деньгами было очень трудно, мы пригласили музыкантов и фактически в приказном порядке заставили нашу подругу писать свой первый диск. Так мы с сестрой неожиданно стали первыми продюсерами этой талантливой девочки.

Некоторые песни записывались буквально у меня дома, на коленке. Нам помогали замечательные аранжировщики и музыканты, многие из которых впоследствии стали очень известными. Причем делали это совершенно искренне и бескорыстно.

И произошло удивительное. Творчество, появившаяся цель, возможность реализовать мечту и, конечно, поддержка друзей не только помогли нашей подруге выбраться из тяжелейшего психологического состояния, но и дали силы полностью восстановиться после страшной аварии.

В знак благодарности она посвятила нам несколько своих песен — так приятно… «Пилигримы» и «Кафе Экипаж», очевидно, посвящены моей сестре, а «Такси» и «39 трамвай» — даже мне.

Отгадаете, что это за талантливая певица? Обожаю ее творчество всю жизнь.

Всегда найдется тысяча разумных причин отложить мечту: денег недостаточно, здоровье не то, обстоятельства неподходящие. А уж в начале девяностых таких причин было предостаточно.

Только жизнь, знаете ли, не черновик — ее нельзя переписать набело, когда появятся деньги, здоровье и свободное время. Все самое важное происходит с нами сейчас.

Синдром серебряного призера: почему благополучные люди чувствуют себя проигравшими

На олимпийском пьедестале самое несчастное лицо обычно не у бронзового призера, а у серебряного.

Это, кстати, не мое наблюдение. Американские психологи взяли записи Олимпиады 1992 года в Барселоне и показали студентам лица спортсменов в момент, когда объявляли результат. Студенты оценивали их по шкале от 1 («отчаяние») до 10 («восторг»). Бронзовые призеры получили в среднем 7,1 балла, серебряные — 4,8. На церемонии награждения разрыв сократился, но никуда не делся.

Серебряный призер смотрит вверх и видит золото, до которого не хватило полшага. А бронзовый — смотрит вниз и видит четвертое место, где медали нет вовсе.

В обычной жизни мы почти всегда стоим на серебре. Дети выросли хорошими, но поступили не туда, куда мечталось. Квартиру купили, но не в том районе. Каждое достижение сравнивается с ближайшим лучшим вариантом, а его всегда видно.

Чаще всего я это замечаю у людей, которым по всем внешним меркам грех жаловаться. Чем выше планка, тем ближе кажется золото и тем горше серебро.

Но грусть на пьедестале — полбеды. Хуже, что такие победы откладываются в памяти как недолеты. И когда приходит время новых перемен, опереться не на что: в багаже одни «почти».

Поэтому, оценивая сделанное, полезно хоть иногда смотреть на ситуацию как бронзовый призер. Не «чего мне не хватило до идеала», а «где бы я был, если бы этого не сделал». Ответ обычно сильно бодрит.

На воркшопе «Новый Я» мы целый день пересчитываем ваши победы, трезво оцениваем ресурсы, которые у вас уже есть, и только потом решаем, куда двигаться дальше.

28 ноября, Москва. Подробности по ссылке: shop.karmalogic.net/workshop

Трудоголизм ≠ трудолюбие

Скажите, что не можете прожить дня без алкоголя, — вам посоветуют лечиться. Скажите, что не можете прожить дня без работы, — и вас поставят в пример.

Эта зависимость в нашем обществе почему-то пользуется уважением. Причем трудоголизм измеряется не количеством часов, проведенных в офисе. Его главный симптом — неспособность остановиться.

Трудолюбивый человек умеет не только работать, но и отдыхать. Трудоголик же продолжает искать себе занятие, даже когда все дела закончены, все деньги заработаны и ничего срочного не осталось. Потому что за пределами работы его ждет встреча с самим собой, а это порой гораздо сложнее.

Работа вообще — прекрасное убежище от нерешенных жизненных вопросов. Здесь есть должность, статус, понятные цели, подчиненные, которые нуждаются в вашем участии. А дома никто не выдаст премию за хороший разговор с женой и не повысит в должности за внимание к детям. С точки зрения эффективности — совершенно бесполезное времяпрепровождение.

Ирония в том, что человек всю жизнь стремится к успеху, чтобы наконец стать независимым: создает бизнес, нанимает людей, накапливает капитал. А потом выясняется, что он не может выключить телефон даже за ужином — при этом продолжает искренне гордиться собственной незаменимостью.

Но если вы построили систему, без которой не можете прожить и дня, кто здесь кем управляет?

К привычным показателям успешности я бы добавил еще один — время, которым человек может распоряжаться по собственному желанию. Не количество выходных или отпускных дней, а именно возможность выбирать, чему посвятить свою жизнь сегодня.

Хочешь — работаешь до полуночи над интересным проектом. Хочешь — проводишь день с близкими, читаешь книгу или вообще ничего не делаешь. И не испытываешь по этому поводу ни тревоги, ни чувства вины.

В конце концов, деньги — это один из инструментов обретения свободы. Довольно нелепо посвятить всю жизнь их накоплению и в итоге обнаружить, что свободы у вас так и не появилось.

21 секунда на шедевр

Американские психологи Джеффри и Лиза Смит засекали, сколько посетители музея стоят у одной картины. В нью-йоркском Метрополитене вышло в среднем 27 секунд.

Через шестнадцать лет они повторили замеры в Чикагском институте искусств и получили почти то же самое: около 29 секунд. Половина посетителей отходила от картины раньше, чем через 21 секунду.

За это время как раз успеваешь прочитать табличку, сфотографировать и убедиться, что Ван Гог на месте.

Я давно советую ходить в музей по-другому. Выберите один зал, где все одного автора, а лучше одну картину. Подписи не читайте: название «Композиция №5» вам все равно ничего не сообщит.

Дело в том, как устроено внимание. После любого сигнала извне, будь то уведомление в телефоне или толпа у соседнего полотна, мозг еще минут пять, а то и двадцать остается настороже и ждет продолжения. Перебегая от картины к картине каждые полминуты, вы так и не выходите из этого режима. Музей превращается в ленту соцсети, только на стенах.

А если простоять у одной картины десять минут, наступает момент, когда вы уже не столько разглядываете ее, сколько слышите себя. Для меня это одна из лучших медитаций, и коврик для нее не нужен.

Сегодня воскресенье, музеи открыты. Телефон в сумку, один зал, одна картина. Она ждала вас лет сто, а то и триста. Десять минут она точно заслужила.

Владимиру Абдуллаевичу скоро 90 лет. Он продолжает преподавать, писать книги, заниматься плаванием, а в перерывах между работой проходит по лестнице 500 ступеней. И, что особенно интересно, не перестает осваивать новые области знаний.

В новом выпуске «Открытой головы» мы поговорили с профессором Дадали — одним из основоположников отечественной нутрициологии — о том, что действительно помогает сохранять здоровье и активность до глубокой старости.

Получился содержательный разговор с человеком, у которого есть не только научные знания, но и почти 90 лет собственного опыта.

Смотрите и делитесь впечатлениями!

📺 YouTube
📺 Rutube
📝 Дзен

Дружба с почасовой оплатой

Представьте, что у вас есть друг, который никогда не откажет: сходит с вами к врачу, поднимется в горы, выслушает все про работу и не попросит о встречной услуге. Ему нужно только заплатить.

В Китае это уже целый рынок, причем быстрорастущий: в прошлом году его оценили примерно в 7,4 миллиарда долларов.

Больше половины из 320 миллионов китайцев старше 60 лет живут отдельно от детей, уехавших работать в большие города. Поэтому к старикам приходят чужие молодые люди: приносят продукты, водят в больницу, разговаривают. Часто их нанимают сами дети.

Но платят и молодые: им одиноко в чужом городе, а обращаться за помощью к новым знакомым неловко — потом придется отвечать тем же. Попросите соседа полить цветы, пока вы в отпуске, — и все, вы у него на крючке: придется забирать его посылки, кормить кота или как минимум улыбаться при встрече шире обычного.

Этот маленький долг и есть то, из чего делается близость. Своими мы становимся именно потому, что друг другу должны, — недаром говорят «свои люди, сочтемся».

А здесь можно рассчитаться до копейки — и остаться совершенно чужими людьми.

Сервиз для особого случая

Почти в каждой семье есть сервиз, из которого никто никогда не ел. Он стоит за стеклом в серванте и ждет. Рядом ждут духи «на выход», вино, привезенное из отпуска «под повод», и скатерть, которую жалко пачкать.

Особый случай так и не наступает. Не потому что жизнь скучная — просто мы ждем праздника, чтобы достать сервиз, а праздник начинается, когда сервиз достают. Обычный вторник, макароны по-флотски, но на тарелках с золотой каймой — и это уже вечер, который запомнят.

Я понимаю, откуда это. Наши родители жили в условиях, что хорошую вещь было не достать, а разбитую не заменить. Беречь было разумно. Тот мир давно кончился, а привычка осталась. Сервиз переходит по наследству нетронутым, и следующее поколение ставит его в свой сервант.

Сегодня как раз вторник. Достаньте. А если чашка разобьется, на этот случай есть прекрасная народная примета: к счастью.

Подключились бы вы к машине счастья?

Представьте машину, которая может создать вам любые переживания, какие пожелаете. Вы лежите в резервуаре с электродами, подключенными к мозгу, а сами чувствуете, что пишете великий роман, заводите друзей, влюбляетесь, путешествуете. Изнутри не отличить от реальности.

Программу жизни выбираете заранее, а раз в два года можно ненадолго выйти и выбрать новую. Подключились бы?

Этот мысленный эксперимент предложил философ Роберт Нозик в 1974 году. Он был уверен, что большинство откажется — человеку, мол, важно не просто испытывать приятные чувства, а действительно жить, любить и чего-то добиваться. Даже если его настоящая жизнь далека от идеальной.

Но в 2010 году другой философ — Фелипе де Бригард — перевернул вопрос. Участникам его исследования предложили представить, что они уже находятся в такой машине, а настоящая жизнь совершенно не похожа на привычную — захотят ли они отключиться? И многие предпочли остаться в машине.

Похоже, держимся мы не столько за реальность, сколько за ту жизнь, к которой привыкли.

А вы бы подключились? Только честно.

Мы прекрасно научились обманывать собственный организм

Не хочется ехать на встречу — выпьем кофе и поедем. Неприятен человек — будем улыбаться. Нет сил добиваться цели — заставим себя.

А потом удивляемся, почему ничего хорошего из этого не вышло.

Между тем наше бессознательное иногда понимает ситуацию гораздо раньше нас — и пытается об этом сообщить. Вопрос только в том, умеем ли мы его слышать.

Как работает эта система предупреждения, разбираю в новом выпуске:

📺 YouTube
📺 Rutube
📝 Дзен