Жизненные Истории

ХОТЕЛ ПОПРОЩАТЬСЯ...

... В одно прекрасное утро, по «Скорой», поступил к нам в хирургическое
отделение мужчина 45-50 лет. Был снят с самолёта в связи с ухудшением
состояния во время полёта. При осмотре обнаружен рак желудка с тотальным
поражением. Настолько запущенной картины мы все давно уже не видели.
Онкологи не забрали – неоперабельный. На вопрос, почему раньше не
обращались, пациент ответил, что знал своё заболевание, но работа – он
являлся директором крупной строительной частной фирмы, молодая супруга,
которой хотел показать мир и не хотел её расстраивать, поэтому всё
оттягивал лечение… Кстати сняли его с женой с международного борта,
летящего из Франции. Так сказать – «Увидеть Париж и умереть…» Больной
был определён в двухместную палату…Есть такие в каждом отделении для
тяжелобольных и умирающих. Мне пришлось лечить, если это можно назвать
лечением, а вернее, облегчать страдания этого пациента. Из разговоров с
пациентом я узнал, что он имеет несколько квартир, домов, несколько
филиалов фирмы по всей России. Недавно женился, ещё до того, как узнал о
своей болезни, безумно любит свою супругу. Короче, как в песне, для
супруги всё – … «кольца и браслеты платья, и жакеты...», а также машины и
квартиры, Парижи и Каиры... Как и положено, была проведена беседа с
супругой - молодой, ухоженной, красивой женщиной. Доложено о диагнозе
супруга и вероятном исходе заболевания. Обратило на себя внимание
совершенно спокойная реакция на это, в общем трагическое для семьи,
известие. Вначале всё списывалось на некоторую инфантильность супруги
из-за её молодости, шок от известия. Мы все сталкивались, в своей
практике, что после таких известий, родственники как бы окаменевали, а
потом только прорывались какие-то эмоции…Это в принципе нормальная
реакция, у некоторых… Но тут всё оказалось по-другому… После того, как
пациент почувствовал, что слабеет, он, приводя в порядок документацию и
свои дела, через юриста перевёл все свои «активы и пассивы» на супругу.
Больше у него никого не было. Сделав это, он впал в кому, из которой
выходил периодически на час, два. Супруга после подписания всех
документов – исчезла. Нет, она звонила, интересовалась, не скончался ли
её «любимый супруг», но в больнице её больше не видел… Но не это было
страшно… Пациент, выходя из комы, постоянно просил пригласить супругу.
Просил об этом сестёр, санитарочек, меня…. Все мы ей не раз звонили,
просили хоть на 10-15 минут прийти и, так сказать, отдать долг…. Но
тщетно…. Пациент злился на нас, якобы мы не пускам жену к нему… И вот
наступил момент, когда силы пациента кончились. Умирать он начал в
10.00… когда впервые наступила остановка дыхания и сердечной
деятельности. Реанимация в таких случаях не проводится, поэтому осмотрен
мной и анестезиологом. Дыхание, пульс, давление не определяются в
течении 10 минут, констатирована смерть и сделана запись в истории
болезни. Больной укрыт простынёй, и оставлен в палате, как у нас было
принято, на 2 часа, перед выносом в специальное помещение. 10.50.
Прибежала постовая сестра… в шоке!!! Пациент открыл глаза, отбросил
простыню, зовёт супругу. Бежим в палату. Пациент в сознании, дыхание,
давление, пульс на «мизере», но есть. Пациент просит позвать супругу.
Звоню ей, объясняю ситуацию, прошу прибыть!!! Получаю в ответ согласие,
что сейчас приеду. 11.30. Остановка сердца и дыхания. Повторный осмотр
совместно с зав. отделением и анестезиологами, подключены все имеющиеся
контролирующие показатели жизнедеятельности пациента приборы. Везде
полный «ноль». Констатация смерти. В историю ничего не пишу. Ту, первую
запись, о смерти пациента, пришлось выдёргивать из истории. Ждём два
часа… 12.00. Больной оживает, опять одна просьба – хочу попрощаться с
супругой. У всей больницы шок…. Опять звоним жене, совместно с зав.
отделением - умоляем приехать!!! Опять – Сейчас еду…. Ждём. 13.00.
Больной опять умирает, в очередной раз… Опять консилиум, констатация

Муж избил Олю и выкинул из машины посреди трассы в мороз. Узнав, что квартира при разводе не делится

Снег валил с самого утра, тяжёлые, мокрые хлопья, которые не таяли, а налипали на асфальт, превращая трассу в скользкую ленту опасности. Оля смотрела в боковое окно их чёрного внедорожника, не видя ни падающего снега, ни мелькающих огней. Всё её внимание было поглощено ледяным комом в груди и тихим, монотонным голосом адвоката в трубке, зажатой в потной ладони.
«Общая совместная собственность, приобретённая в браке, делится пополам, Ольга Михайловна. Да. Но квартира, купленная вашим супругом до регистрации брака, даже если вы в ней прописаны и прожили там семь лет, разделу не подлежит. Она останется за ним».
Она медленно опустила телефон на колени. Семь лет. Семь лет она превращала эту бетонную коробку на окраине в дом: выбирала обои, шторы, часами выискивала на маркетплейсах идеальный торшер для угла у дивана. Семь лет она стирала, готовила, мирилась с его вечными друзьями, шумящими до трёх ночи, с его тяжёлым, ревнивым характером. И всё это – в чужой крепости. В его крепости. Теперь, когда карточный домик её брака рухнул после той ночи, когда он не пришёл домой, а наутро она нашла в его куртке чужую помаду и смс с сердечком, оказалось, что на улицу выйдет только она. Со своим скромным учительским окладом и чемоданом одежды.
«Ну? Что твой кровопийца-адвокат наговорил?» – рывком перестроившись, спросил за рулём Сергей. Его крупное, когда-то казавшееся таким мужественным лицо, сейчас было искажено привычной усмешкой. Он знал. Знал ответ. И, кажется, уже предвкушал.
Оля повернула к нему голову. Глаза её были сухими и очень большими на бледном лице.
«Квартира твоя. Ты её купил до свадьбы. Мне не достанется ничего».
Он не ответил, только сильнее сжал пальцы на руле. Мускулы на скуле заиграли.
«Я так и думал. А ты чего ждала, Оль? Что я, дурак, на тебя пол квартиры записывать? Ты думала, я не предусмотрю?» – его голос был густым, довольным.
В груди у Оли что-то оборвалось. Не боль от измены, не обида – это было позади. Это было другое. Холодное, ясное понимание. Он не просто не любил её. Он её ненавидел. Все эти годы он видел в ней не жену, а временную жилицу, приживалку, которую в любой момент можно выставить за дверь. И он предусмотрел. Рассчитал. Как бухгалтер.
«Ты всё рассчитал», – тихо сказала она, не узнавая собственного голоса.
«Жизнь нужно просчитывать, детка. Не будь дурой. Всё равно скоро все бабы как ты начнут на алименты подавать, как закон примут. А я тебя, можно сказать, от этого спас. Жила бесплатно, и на том спасибо».
Её не контролируемая дрожь, которую она пыталась скрыть, сменилась странным, абсолютным спокойствием. Лёд внутри вырос, заполнил всё.
«Отвези меня домой, Сергей. Я соберу вещи и уйду сегодня же».
«Домой?» – он фыркнул. – «Это мой дом. А тебе я уже новое место присмотрел. Вон, видишь?»
Он резко свернул на обочину. Они были на выезде из города, где фонари уже стояли редко, а по трассе с рёвом проносились дальнобойщики. Снег забивал стекло. Кругом – темнота, поля и ледяной ветер.
«Вылезай. Освежись. Подумаешь над своим будущим».
«Ты с ума сошёл? Здесь же минус двадцать! Я в тапочках!» – Оля инстинктивно вжалась в кресло.
«Я сказал – вылезай!» – его рык оглушил её...читать продолжение

«Она мечтала пройти по лунной дорожке. И сделала десять шагов в вечность.»

То лето мы с подругой проводили у моего дедушки.
Однажды ночью поднялся сильный ветер, началась буря. Вдруг громко хлопнули ставни. Я выглянула в окно на реку и обомлела: по лунной дорожке двигался силуэт. Девочка словно плыла над водой. Через пару мгновений видение исчезло.
Утром я рассказала об увиденном дедушке. Он в ответ поведал грустную историю маленькой сироты.
— Это Лия... Она иногда появляется над нашей речкой. Просто раньше ты ее не замечала. Она - призрак убитой девочки. Ведь души невинно убиенных часто посещают место своей смерти. Этой истории уже очень много лет...
Увидев мой интерес, дедушка продолжил:
— Когда-то давно в дом священника подкинули ребенка - девочку. Никто не знал, кто она. Единственное, что у нее с собой было, - записка с именем. Ну куда ее девать? Батюшка оставил у себя. Девочка была непростая, даже странноватая. Почти ни с кем не разговаривала, всё молчала, уставившись в одну точку.
Пожалуй, я был единственный, с кем она дружила. Впрочем, это и неудивительно: с хутора, где мы жили, только мы вдвоем и ходили в школу. Лия мечтала пройтись по лунной дорожке. И почему-то говорила, что скоро умрет.
Ей запрещали одной ходить на реку, боялись, что сама пойдет в воду, которая ее так манила...
В тот страшный день Лия сбежала без спросу. И случилась беда. Охотники не увидели девочку и нечаянно подстрелили...
Некоторое время она еще была жива, коснулась руки своего невольного убийцы и сказала, как взрослая:
— Дядя, не вини себя, ты ни в чем не виноват. Теперь сбудется моя мечта: я смогу пройти по лунной дорожке. Десять шагов в вечность. Ее похоронили, но душа или призрак, этого я не знаю, часто появляется здесь. В контакт она почти никогда не вступает.
Когда умерла моя жена, я был в ужасном состоянии, решил, что жить незачем, и собрался свести счеты с жизнью. Приехал сюда, в охотничий домик, зацепил веревку, встал на табуретку...
Больше ничего не помню. Очнулся на полу. Открыл глаза: около меня стояла Лия. Она очень строго сказала: «Не вздумай! Ты людям нужен, лесу нужен, птицам и зверям! Ты их охраняешь! Это твой путь. Его необходимо пройти достойно... А на небеса ты всегда успеешь».
Я подумал, что, падая, потерял сознание, и это мне привиделось, но, когда присмотрелся, заметил на полу мокрые следы от ног ребенка. Глянул в окно: по водной глади удалялась моя подружка детства.
— А у вас еще были контакты с привидением? - спросила моя подруга Лиза у деда.
— Да. Иногда она предупреждает о беде. В то лето была страшная засуха, начались лесные пожары. С этим, увы, ничего не поделать. Вызвали подмогу, но сюда из райцентра так быстро не доберешься.
Вечером я сидел около реки, как вдруг почувствовал чье-то холодное прикосновение. Оглянулся - рядом стоит Лия.
Она сказала: «Там за оврагом восемь человек в кольце пламени. Их еще можно спасти! Я проведу тебя через реку!»
Мне было страшно идти в ночи за призраком. Огонь бушевал такой, что сгореть заживо можно в минуту. Но всё обошлось... В западню попали туристы, которые не прислушались к предупреждениям и пошли с палатками в лес.
...Поверила ли я тогда в рассказ дедушки? Не совсем. Да и забыла я о нем вскоре.
Прошло несколько лет. Дедушку положили в больницу, а мы с мужем и восьмилетним сыном Лёней на пару недель приехали в лесничество, ведь за хозяйством нужен был уход.
Легли спать, но никто не знал, что наш сын решил отправиться на ночную рыбалку без разрешения. Проснулась я оттого, что кто-то тормошил меня ледяной рукой.
Я открыла глаза - передо мной стояла Лия. «Скорее! Беда! Мальчик сел в лодку, его сносит течением! Буди мужа! Я попробую спасти твоего сына.» - прокричала она и тут же растворилось во мраке.
Через минуту мы с мужем уже бежали к реке. На середине реки увидели лодку с сыном. Внезапно поднялся сильный ветер, а течение будто повернуло в другую сторону, подталкивая лодку к берегу...
Когда сын был уже в безопасности, он рассказал.

Зная, что угасающая дочь не дотянет до утра, измученная мать всё же впустила переночевать заключенного которого боялась вся округа. Но то, что случилось на рассвете, повергло деревню в шок...

Дыхание Софии вырывалось короткими рваными толчками. Губы девочки посинели, и в наступающей между хрипами тишине Оксане казалось, что её ребёнок больше не дышит. Дорогу до райцентра перемело по пояс, телефон фельдшера был мертв. Измученная мать с ужасом понимала страшное: её угасающая дочь не дотянет до утра.
И в этот момент в дверь ударили так, что с притолоки посыпалась известка.
Оксана зажала рот рукой. Вся округа уже три дня жила в животном страхе — мужики держали у крыльца топоры, а бабки запирали ставни на засовы. С лесопилки сбежал опасный заключенный, отбывающий срок за жестокое убийство. Огромный, почерневший от мороза человек бродил где-то рядом. И сейчас именно он хрипло требовал пустить его внутрь.
Тоненький, бессильный стон дочери заставил Оксану сделать шаг. Наплевав на собственный страх, она откинула засов.
Беглец шагнул в дом, принеся с собой запах хвои и льда. Его светлые, немигающие глаза сразу метнулись к лавке, где металась в жару дочка. То, что началось дальше, походило на жуткий сон. В избе бесконечно кипела вода, резко пахло самогоном, а на обеденном столе, сдвинутом прямо под свет керосиновой лампы, блестело лезвие заточенного кухонного ножа.
Оксана неотрывно смотрела на напряженное лицо зверя, которого боялась вся округа, и с силой удерживала кричащего ребенка.
Когда за окном начала редеть февральская темень, во дворе глухо скрипнул снег.
Местные, заметившие горящий всю ночь свет на самом краю деревни, всё-таки забили тревогу. К калитке, проваливаясь в сугробы, тяжело бежал участковый. Он ехал сюда по вызову, держа руку на расстегнутой кобуре, готовый к кровавой расправе.
Полицейский взлетел на крыльцо и без стука распахнул дверь. Морозный воздух ворвался в натопленную избу. Участковый бросил взгляд на мокрые окровавленные тряпки, на огромного мужчину с ножом, на застывшую мать и неподвижную девочку — и то, что случилось на рассвете, повергло деревню в шок....
читать далее..

«Цирк приезжал раз в году, чтобы забрать одного из нас. В тот раз он забрал Пашку»

Как быстро летит время! Кажется, только вчера мы с друзьями бегали среди дюн, а вечером мама непременно ругала меня за эти самовольные прогулки. Она не любила маленький прибалтийский городок, куда моего отца перевели на работу. Но в те времена человек не мог выбирать место жительства: партия сказала - значит, надо...
Но я была счастлива там. Любила переменчивое море, шершавые стволы сосен, бесконечные загадочные дюны. И нашу дружную компанию. Это были двое моих братьев, а также ребята из нашего и соседних домов. У каждого из них своя, непростая, история...
У Пашки умерла мать, и с тех пор его отец сильно выпивал. Он постоянно бил сына.
У Насти была большая семья, и жили они очень бедно. Подружка обожала рисовать, но у ее родителей не было денег на карандаши, кисти, краски и альбомы, поэтому Настя рисовала всем и на всем, что попадалось под руку.
Ее младшая сестренка Анфиса уже несколько месяцев сильно кашляла и никак не могла выздороветь, никакое лечение почему-то не помогало.
Витюху и Егора все называли сиамскими близнецами. Они везде ходили вместе. Егорка был почти слепой. Одним глазом не видел совсем, а вторым мог различать только свет и тени. Когда-то он со старшими братьями гулял в дюнах, и мальчишки нашли снаряд. Конечно же, расковыряли его, конечно же, снаряд взорвался... Осколком двухлетнему Егору повредило глаза. А Витюха стал глазами своего друга.
Раз в год, в конце осени, в наш городок приезжал цирк. И тогда начинались чудеса. Настоящий волшебный праздник, такой непохожий на скучные мероприятия, которые организовывал райсовет.
Первым появлялся шарманщик с умной обезьянкой, потом привозили животных, приезжали артисты и директор цирка - якобы итальянец. Тайком мы с ребятами пробирались за кулисы.
Однажды нас застал за подглядыванием шарманщик и велел идти по домам - было уже поздно.
Мы уныло послушались. Вдруг мужчина придержал Пашку:
— Стой. Тебе лучше сегодня переночевать у дедушки.
Тот в ответ фыркнул:
— Деду я не шибко-то нужен. А отцовского пьянства я не боюсь.
Короче, Пашка не послушался. совета и пошел домой. На следующий день парня не было в школе.
Оказалось, отец очень сильно его избил. Соседи даже вызывали милицию и скорую. Нашего друга забрали в больницу, а его отцу... ничего не сделали. Подумаешь, выпил мужик лишнего, чуток приложил ремнем непослушного сына. Через два дня Пашка вернулся домой.
— Я от него убегу, пока не прибил, - признался он нам. - Это он мамку замордовал!
Мы снова пошли к цирку. Шарманщик нас будто ждал. Пригласил за кулисы. Там мы увидели немного сумасшедшего чревовещателя, шпагоглотателя, зверей (нам даже показалось, что лев разговаривает), фокусника, обаятельного негра, играющего на многих инструментах, клоунов, акробатов, женщину с бородой, альбиносов, гиганта-силача и девушку-карлицу. Меня пригласила к себе гадалка. Она сказала, что я скоро уеду в другой город и больше никогда сюда не вернусь. Директор цирка, заметив, как сильно кашляет Анфиса, прикоснулся к ней, попросил пару раз глубоко вдохнуть, и... она перестала кашлять!
Шарманщик дал нам бесплатные пригласительные на завтрашнее выступление.
Представление было прекрасным.
После мы еще долго общались с артистами. Негр подарил Егору скрипку. Шарманщик сказал, что это последние гастроли, но когда мы спросили почему, куда-то исчез... На следующий день рано утром цирк уехал. Мы стояли у трассы и смотрели, как мимо проезжают машины с артистами и животными. В одной из них сидел... Пашка! Он улыбнулся и помахал нам на прощание.
В тот же день жители городка обнаружили, что Паша пропал. Все бросились его искать, но не нашли. Кто-то сказал, что видел его у реки, потом там нашли Пашкину одежду. Все решили, что парнишка утонул.
Его отец после этого очень изменился - бросил пить и действительно раскаялся в содеянном.

Попутчица

Посадку уже объявили, и Виктор вышел на перрон. После недельной командировки возвращался домой. Войдя в плацкартный вагон, нашел свое нижнее место. Пока располагался, услышал, как кто-то тяжело дыша, идет по вагону.
Повернулся, — пожилая женщина с сумкой на колесиках, напоминавшей больше рюкзак, в осеннем пальто и цветном платке, стояла напротив, стараясь отдышаться.
«Ну, все, — подумал Виктор, — бабуля, явно, моя соседка, сейчас нижнее место будет клянчить».
— Глянь сюда, сынок, у меня вроде нижнее, — отдышавшись, попросила пассажирка.
Место и, правда, оказалось нижнее. Она начала суетиться, раскладывая вещи. Виктор заметил, что соседке лет семьдесят. «Надо же, — подумал он, — и в таком возрасте ездят, чего дома не сидится».
Женщина, наконец, уселась на свою полку, сложив морщинистые руки на коленях. В вагон проходили пассажиры, но на верхние места их плацкарта никого не было. Виктор уже смирился, что придется ехать с пожилой пассажиркой, с которой и не поговоришь.
Поезд тронулся. Вскоре появилась проводница, — принесла белье. Женщина тут же стала возиться с постельным, аккуратно расстилая и заправляя. Потом снова села и первая заговорила…читать далее..

Жуткое наследство бабушки

Лариса не очень любила бабушку по отцовской линии. Навещала изредка - все дела, хлопоты мешали. А как замуж вышла и переехала в другой город, так связь почти оборвалась. Радовали ее только денежные переводы, которые бабушка регулярно на день рождение присылала. Лариса всегда в ответ писала благодарственную эсэмэску.
И вот пришла тяжелая весть, что бабушка умерла. Ехать на похороны не хотелось, но мама уговорила. Приехала Лариса за день до выноса, пришла в дом. Там все как положено. Люди приходят прощаться, соседки пожилые сидят, о жизни беседуют, зеркала черным занавешены.
В центре комнаты стоял гроб на табуретках, внутри маленькая сухонькая старушка. Лариса не помнила бабушку, а теперь вовсе не узнала. На свою фотографию с перетянутой черной траурной лентой углом, покойница тоже не была похожа.
Постояла Лариса для приличия у гроба с поникшей головой, и на кухню пошла матери помогать.
Там разговорились о жизни.
- Представляешь, отец твой, что учудил? - начала жаловаться мать. - Решил вместе со старушкой, кольцо ее похоронить семейное. Мол, она об этом просила.
Лариса оживилась. Помнила она то золотое колечко с крупным зеленым изумрудом.
- А ты что же?
- Что я? - посетовала мать. - Разве его переубедишь. Уперся рогом. Раз мама попросила, так и будет. Кольцо это ей, видите ли твой дед подарил.
Поболтали еще немного. Лариса в комнату вернулась. Смотрит на бабушку до подбородка укрытую траурным покрывалом, а сама думает о кольце, что на пальце у нее. Вот зачем оно на том свете? А ей в самый раз подошло бы - особенно к сережкам, что муж на восьмое марта подарил.
И настолько себя извела Лариса мыслями о кольце, что к вечеру у нее созрел хитроумный план.
Дождалась она, когда в комнате никого не осталось - посторонние с родственниками по домам разошлись. Мать с отцом в это время на кухне ругались. Подошла Лариса к гробу, откинула покрывало. Вот оно кольцо - бери себе спокойно. Так Лариса и поступила.
Снялось кольцо очень легко. На бабушку старалась не смотреть. Но, когда снова укрывала ее, голова вдруг повернулась набок, словно старушка решила еще раз посмотреть на любимую внучку. Лариса едва сдержала крик.
Трясущимися руками вернула голову в прежнее положение - видимо задела ее, когда покрывало к подбородку старушки натягивала. Убедившись, что все в порядке, Лариса выбежала из комнаты.
На следующий день прошли похороны. Лариса боялась, что обнаружится пропажа кольца, но все обошлось. Побыла она с родителями еще несколько дней и домой собралась. Из экономии купила билет в плацкарт на нижнюю полку.
Не успел поезд тронуться, как достала Лариса кольцо и надела на безымянный палец. Очень оно ей нравилось. Вещь выглядела старинной и жутко дорогой.
К ночи вагон успокоился. Лариса тоже начала устраиваться на ночлег. Заснула сразу - сказалось напряжение прошлых дней. И снилось, что падает она на дно глубокого колодца, кричит и не может проснуться. А со дна колодца кто-то тихим шепотом ее по имени зовет.
Лариса открыла глаза, с облегчением понимая, что она в поезде, и кошмар позади. Вокруг люди похрапывают, ложка в стакане гремит от тряски...
- Лара. Лара, - сквозь привычные звуки, расслышала она шепот из сна. Лариса медленно открыла глаза, привыкая к тусклому желтому освещению вагона.
Над ней склонилась растрепанная бабушка, которая должна сейчас
лежать на кладбище. Бледное лицо искажено яростной гримасой. Но вот глаза черные без зрачков не выражают эмоций. В таком взгляде угадывалась могильная тьма. Тонкие губы старухи исказились в кривой ухмылке.
- Лара!
Завизжала Лариса, попятилась от старухи. А той и след простыл, растаяла, как наваждение. Народ начал просыпаться, удивленно посматривая на нее.
С тех самых пор не знала Лариса покоя. Почти каждую ночь являлась бабушка, тянулась к ней скрюченными руками, звала по имени. Не помогло даже, что избавилась от кольца.

Полина выскочила на крыльцо ресторана в тот момент, когда в банкетном зале всё ещё гремела музыка, а гости продолжали веселиться и танцевать.

Иней укутал ветви деревьев, на фоне тёмного неба кружились крупные снежинки, а разноцветные гирлянды на ёлках вдоль аллеи создавали атмосферу настоящей зимней сказки.
Но внутри у Полины бушевали совсем иные эмоции. Обида, раздражение, злость и острое желание отплатить — так же больно, как только что ранили её.
Она посмотрела на букет в руках и, не раздумывая, бросила его в мусорный контейнер у входа. Затем плотнее запахнула лёгкое пальто и направилась к подъехавшему такси.
В ресторане праздновали свадьбу её подруги Кати и коллеги Никиты — Романа. Они были знакомы всего год, но уже через три месяца он сделал Кате предложение. Родители девушки настояли, чтобы свадьбу отложили до окончания университета и до того момента, когда жених сможет доказать свою состоятельность.
Полина и Никита получили приглашение одними из первых — они были близкими друзьями и жениха, и невесты.
Праздник получился достойный: без банальных развлечений и сбора денег. Были артисты, а ведущий отлично справлялся со своей задачей.
Полина чувствовала себя прекрасно… до того момента, как поймала букет.
Причём она даже не собиралась участвовать. Стояла чуть в стороне от остальных девушек, которые активно боролись за цветы. Но вдруг поняла, что букет летит прямо к ней — и автоматически поймала его.
Зал зааплодировал, а Никита театрально схватился за голову.
Но обидело её вовсе не это.
Когда она шла к своему столу, случайно услышала разговор за дверью.
— Ну что, Никита, держись! — сказал один из парней. — Теперь Полина от тебя не отстанет. Букет поймала — значит, вы следующие.
— Да брось, — усмехнулся Никита. — Как прицепится, так и отстанет. Я жениться в ближайшие пять лет не собираюсь. Меня и так нормально кормят.
— Давай спорим, что через полгода она тебя дожмёт и ты побежишь в ЗАГС? — засмеялся Алексей. — А если нет — найдёт кого получше и уйдёт, оставив тебя с грязной посудой и кучей носков.
— Давай, — оживился Никита. — Мы всего год вместе. Я ещё пару лет могу её завтраками кормить — никуда она не денется. И стирать будет, и готовить.
— Отлично! Проигравший накрывает стол всей нашей компании в этом ресторане! — предложил Алексей.
Никита согласился.
В этот момент Полине хотелось ворваться и устроить скандал. Но она сдержалась — не хотела портить подруге свадьбу.
Она молча забрала пальто, вызвала такси и уехала домой.
Квартира, где они с Никитой прожили почти год, условно называлась домом. Жильё было съёмным, расходы делили пополам — и аренду, и коммунальные. Продукты тоже покупали вместе. Остальное каждый тратил на себя.
Никита пытался переложить весь быт на Полину, но она сразу поставила условие:
— С тебя продукты — с меня уют.
Но это его не устроило, и в итоге он сам начал готовить, убирать и мыть посуду.
Зато перед друзьями он строил из себя крутого парня, будто Полина счастлива обслуживать его.
Вернувшись домой, Полина достала из кладовки два больших чемодана и начала собираться.
К счастью, большая часть её вещей была у родителей, поэтому сборы заняли немного времени.
Осмотрев комнату, она пошла на кухню...читать продолжение

Прости, сынок

Налила я себе чаю крепкого, с чабрецом да с мятой - дух по всей комнатке пошел, летом пахнет, теплом. Пациентов сегодня нет, все по избам сидят, носы греют. Вот и я сижу, гляжу на пустую кушетку, а перед глазами - Надежда наша. И семья её.

Знаете Надю, жену Фёдора-плотника? Ну как не знать. Тихая женщина, незаметная, словно травинка придорожная. Идет по улице - голова опущена, платок на глаза надвинут, шаги неслышные. Двадцать лет они с Фёдором прожили. Дом у них хороший, пятистенок, наличники резные - Фёдор сам резал, узоры мудреные выводил. А счастья в доме не было. Тишина там стояла... страшная, звенящая.

Деток им Бог не дал. Уж как Надя убивалась, как плакала у меня в кабинете, закрыв лицо руками, пахнущими тестом и стиркой.

- Семёновна, - шептала она, - за что мне пустоцветом быть? Вон у Клавки пятый родился, а я…

И по врачам в райцентр ездила, и травки горькие пила, что я ей собирала, и к святым источникам за тридевять земель пешком ходила. Всё без толку.

А Фёдор...

«Теперь она нищая», — хвастался бывший после развода. Через неделю его отец пригласил меня в семейную фирму — без сына

Антон даже не дождался, пока я уберу свидетельство о разводе в сумку. На ступенях загса он остановился возле знакомого, который вышел из припаркованной машины, пожал ему руку и кивнул в мою сторону. Я уже спускалась, когда услышала своё имя.
— Инна? А она теперь где работает? — спросил мужчина.
— Нигде, — ответил Антон с таким довольным видом, будто сообщил о выгодной покупке. — Теперь она нищая. Девять лет жила на всём готовом, а как осталась одна, так и выяснилось, чего стоит.
Оба засмеялись. Я спустилась с последней ступеньки не с той ноги и едва не выронила сумку. Перед загсом гудели машины, водитель такси махал пассажиру. Никому не было дела до того, что за моей спиной подвели итог девяти годам жизни.
Квартиру Антон купил до свадьбы. Я перевезла вещи к сестре Алле, а после раздела наших небольших накоплений у меня осталось достаточно денег на пару месяцев. Но работы не было. В сорок один год нелегко просить младшую сестру освободить место для ещё одного чемодана.
Дома Алла увидела моё лицо, убрала с кухонного стола квитанции и налила чай. Я рассказала ей про ступени загса и про Антонов смех.
— Он ведь знает, сколько ты работала, — сказала сестра. — Зачем ему это?
Я пожала плечами. До этого дня мне казалось, что муж хотя бы понимает, кто держал на плаву заказы в цехе его отца.
В швейную фирму Степана Васильевича я пришла не по родству. Мы с Антоном уже три года были женаты, когда его отец искал человека для приёма заказов. В цехе трудились двадцать два человека, и шили они хорошо, но сроки постоянно путались. Я прежде работала на фабрике и решила попробовать.
Поначалу муж хвалил меня и говорил, что мы вместе поднимаем семейное дело. Но на встречах с заказчиками «мы» постепенно превращалось в «я». Я сводила размеры, составляла расписание и предупреждала о задержках, а Антон приписывал все удачи себе.
Однажды за воскресным обедом он рассказал отцу, что уговорил крупного заказчика принять куртки частями. Я как раз разрезала хлеб и не выдержала:
— Это я вчера с ними разговаривала. Ты же говорил, что частичная поставка позорит фирму.
Антон отложил вилку. За столом сидели только мы трое, но он заговорил тем голосом, которым обычно отчитывал сотрудников при посторонних.
— Ты что, решила счёт мне выставить за каждый звонок? Фирма моей семьи. Тебя туда взяли потому, что я попросил.
Степан Васильевич нахмурился, но вместо того, чтобы остановить сына, предложил поесть, пока горячее. Я промолчала. В дальнейшем муж принимал моё молчание за согласие.
Весной Антон пообещал покупателю большую партию утеплённых курток к пятнице, хотя нужную ткань должны были привезти только в четверг. Я предложила отдать заказ частями. Он разорвал мой расчёт и бросил бумагу в корзину.
— Мне не нужны твои страхи. Я договариваюсь с людьми, а ты ищи способ выполнить.
Я нашла подходящую ткань у другого поставщика, согласовала замену с покупателем, и часть заказа всё-таки сдали позже. Вечером Антон объявил отцу, что спас контракт. Я смотрела на его рубашку, которую утром погладила, и впервые не понимала, зачем продолжаю это терпеть.
Через месяц муж привёл Светлану, знакомую по торговым встречам, и велел передать ей часть моих обязанностей. Девушка старалась, но путала заказы...читать продолжение