В давние-предавние времена, когда дети не только не переписывались с…
В давние-предавние времена, когда дети не только не переписывались с родителями в фейсбуке и не обменивались СМС-ками, но и интернета с мобильными телефонами еще не было в природе, в газете была напечатана заметка
Там рассказывалось вот о чем.
Взрослый школьник написал родителям, доставшим его, записку:
«Оставьте меня в покое!».
Тогда дети тоже умели быть невежливыми и невоспитанными, если хотели.
Наутро он обнаружил чисто вымытую посуду, в раковине после вчерашнего ужина осталась только одна немытая тарелка – его.
В холодильнике не стоял заранее приготовленный для него обед.
На столе не лежали деньги на школьный завтрак.
На пиджаке не была пришита пуговица. А рядом с пиджаком не лежали чистые носки и трусы.
Со стены возле телефона исчез листок бумаги, куда мама записывала номера всех, кому сын должен перезвонить.
Вечером родители вернулись поздно (они ходили в кино без него), поужинали, честно оставив часть ужина на сковороде.
Никто не поинтересовался, какие у сына отметки в дневнике и что ему задано на завтра. И никто не сказал ему, чтоб он не ходил босиком по полу, он сам довольно быстро понял, что пол холодный, и что надо надеть тапочки.
От него не спрятали телевизор, и он смотрел его вместе со всеми, и на его вопросы вежливо отвечали – его никто не игнорировал и не бойкотировал, просто родители обсуждали увиденное сугубо между собой.
Он надел куртку и вышел на улицу – его не спросили, куда он идет.
Оказалось, что это довольно скучно – выходить на улицу, когда там уже нет сверстников, и когда родители не запрещают, поэтому он скоро вернулся.
На кресле-кровати не была застелена постель.
Родители укладывались спать. Он вежливо напомнил им про деньги на завтрак.
Утром он встал, в раковине лежала одна невымытая тарелка – его. Но деньги на завтрак лежали на столе. Всё остальное было как вчера.
Уходя в школу, он написал записку: «Пожалуйста, извините меня, и не оставляйте меня в покое!».
Ничего военного с ним не случилось – он сам нашел и носки, и трусы, и помыл тарелку, и пришил пуговицу, и сделал уроки.
Это был взрослый мальчик.
Просто он однажды понял, наконец, что родители его не «достают».
Там рассказывалось вот о чем.
Взрослый школьник написал родителям, доставшим его, записку:
«Оставьте меня в покое!».
Тогда дети тоже умели быть невежливыми и невоспитанными, если хотели.
Наутро он обнаружил чисто вымытую посуду, в раковине после вчерашнего ужина осталась только одна немытая тарелка – его.
В холодильнике не стоял заранее приготовленный для него обед.
На столе не лежали деньги на школьный завтрак.
На пиджаке не была пришита пуговица. А рядом с пиджаком не лежали чистые носки и трусы.
Со стены возле телефона исчез листок бумаги, куда мама записывала номера всех, кому сын должен перезвонить.
Вечером родители вернулись поздно (они ходили в кино без него), поужинали, честно оставив часть ужина на сковороде.
Никто не поинтересовался, какие у сына отметки в дневнике и что ему задано на завтра. И никто не сказал ему, чтоб он не ходил босиком по полу, он сам довольно быстро понял, что пол холодный, и что надо надеть тапочки.
От него не спрятали телевизор, и он смотрел его вместе со всеми, и на его вопросы вежливо отвечали – его никто не игнорировал и не бойкотировал, просто родители обсуждали увиденное сугубо между собой.
Он надел куртку и вышел на улицу – его не спросили, куда он идет.
Оказалось, что это довольно скучно – выходить на улицу, когда там уже нет сверстников, и когда родители не запрещают, поэтому он скоро вернулся.
На кресле-кровати не была застелена постель.
Родители укладывались спать. Он вежливо напомнил им про деньги на завтрак.
Утром он встал, в раковине лежала одна невымытая тарелка – его. Но деньги на завтрак лежали на столе. Всё остальное было как вчера.
Уходя в школу, он написал записку: «Пожалуйста, извините меня, и не оставляйте меня в покое!».
Ничего военного с ним не случилось – он сам нашел и носки, и трусы, и помыл тарелку, и пришил пуговицу, и сделал уроки.
Это был взрослый мальчик.
Просто он однажды понял, наконец, что родители его не «достают».