Russia
Затрещина от Христа
Как-то в Великую Субботу отца Паисия остановила на улице одна бедная женщина. Она начала рассказывать ему о своей беде. Муж лежал парализованный, на ней было двое малых детей. Ютились они в совсем крохотном флигельке во дворе большого дома, который принадлежал её троюродной сестре. Сестра была богатой дамой и жила в Афинах. И вот накануне, в Великую Пятницу, сестра эта вместе со своим семейством приехала в Коницу и заявила бедной родственнице: «Ну что ж, милая Аннета, всему наступает конец. Освободите, пожалуйста, наш двор, мы теперь сюда будем приезжать, как на дачу».
Рассказывая обо всём этом, несчастная размазывала по лицу слёзы и спрашивала отца Паисия: «Ну куда нам идти, отец? Ну что нам делать, отец?» Преподобный посоветовал ей довериться воле Божией, как мог утешил её и продолжил свой путь.
И в тот же вечер, навещая в больнице одного своего знакомого, он встретил в больничном коридоре ту самую богатую даму. Увидев отца Паисия, она расплылась в улыбке и защебетала:
— Ах, отец Паисий, какая пасхальная, какая промыслительная встреча! Как же давно я мечтала с Вами познакомиться! Вы не представляете даже, сколько хорошего я о Вас слышала! И в двух словах о себе: мой муж — министр. Ой, чуть не забыла Вам сказать, глупая: я ведь знакома с королевой и часто посещаю с ней разные благотворительные учреждения. Да и сама всё жертвую, жертвую…
Подумав, что случай благоприятный, отец Паисий ответил:
— Нехорошо Вы делаете, что выставляете на улицу бедную семью, да ещё с инвалидом, а уж тем более в такие святые дни. Очень жаль… Если можно, не выгоняйте их, пожалуйста. Вы ведь, помимо всего прочего, кажется, в какой-то степени и родные люди.
Столичная дама уже с первых слов преподобного слушала его, едва сдерживая гнев, а последняя его фраза: «Вы в какой-то степени родные люди» — буквально привела её в бешенство. Она начала кричать, топать ногами и злобно размахивать перед лицом преподобного своим дорогим зонтиком. Отец Паисий стоял перед ней, потупив голову и не проронив ни слова. «Что я тебе скажу? — думал он. — Отвесить бы тебе хорошую затрещину, да мне нельзя. Значит, не успеешь ты вернуться домой, как получишь эту самую затрещину от Христа».
И вот буквально через несколько дней женщина эта заболела. Семья прервала отпуск и срочно повезла её в Афины, но там ей становилось только хуже и хуже. Она чахла на глазах, а лучшие столичные врачи не могли даже поставить диагноз.
А через 2 месяца бедной коницкой родственнице почтальон принёс письмо из Афин, которое начиналось словами: «Дорогая и любимая моя сестричка!..» Помимо прочего, в письме этом говорилось: «…и вот что ещё: не хочу, чтобы между нами, родными людьми, оставались неприязнь и недомолвки. Мы ведь с тобой, моя дорогая, сёстры, пусть и троюродные. И кровь у нас одна. Поэтому говорю тебе от всего сердца: оставайтесь, пожалуйста, жить в нашем доме. Но только уже не во флигелёчке, а в большом. Дарственную на тебя и твоих деток я уже подписала. Прошу только поминать моего отца и хотя бы изредка подавать в церкви записочки о моём здравии».
«Вот так отвечает Бог», — заключал преподобный Паисий, когда рассказывал потом эту историю.
Из жития преподобного Паисия Святогорца
Как-то в Великую Субботу отца Паисия остановила на улице одна бедная женщина. Она начала рассказывать ему о своей беде. Муж лежал парализованный, на ней было двое малых детей. Ютились они в совсем крохотном флигельке во дворе большого дома, который принадлежал её троюродной сестре. Сестра была богатой дамой и жила в Афинах. И вот накануне, в Великую Пятницу, сестра эта вместе со своим семейством приехала в Коницу и заявила бедной родственнице: «Ну что ж, милая Аннета, всему наступает конец. Освободите, пожалуйста, наш двор, мы теперь сюда будем приезжать, как на дачу».
Рассказывая обо всём этом, несчастная размазывала по лицу слёзы и спрашивала отца Паисия: «Ну куда нам идти, отец? Ну что нам делать, отец?» Преподобный посоветовал ей довериться воле Божией, как мог утешил её и продолжил свой путь.
И в тот же вечер, навещая в больнице одного своего знакомого, он встретил в больничном коридоре ту самую богатую даму. Увидев отца Паисия, она расплылась в улыбке и защебетала:
— Ах, отец Паисий, какая пасхальная, какая промыслительная встреча! Как же давно я мечтала с Вами познакомиться! Вы не представляете даже, сколько хорошего я о Вас слышала! И в двух словах о себе: мой муж — министр. Ой, чуть не забыла Вам сказать, глупая: я ведь знакома с королевой и часто посещаю с ней разные благотворительные учреждения. Да и сама всё жертвую, жертвую…
Подумав, что случай благоприятный, отец Паисий ответил:
— Нехорошо Вы делаете, что выставляете на улицу бедную семью, да ещё с инвалидом, а уж тем более в такие святые дни. Очень жаль… Если можно, не выгоняйте их, пожалуйста. Вы ведь, помимо всего прочего, кажется, в какой-то степени и родные люди.
Столичная дама уже с первых слов преподобного слушала его, едва сдерживая гнев, а последняя его фраза: «Вы в какой-то степени родные люди» — буквально привела её в бешенство. Она начала кричать, топать ногами и злобно размахивать перед лицом преподобного своим дорогим зонтиком. Отец Паисий стоял перед ней, потупив голову и не проронив ни слова. «Что я тебе скажу? — думал он. — Отвесить бы тебе хорошую затрещину, да мне нельзя. Значит, не успеешь ты вернуться домой, как получишь эту самую затрещину от Христа».
И вот буквально через несколько дней женщина эта заболела. Семья прервала отпуск и срочно повезла её в Афины, но там ей становилось только хуже и хуже. Она чахла на глазах, а лучшие столичные врачи не могли даже поставить диагноз.
А через 2 месяца бедной коницкой родственнице почтальон принёс письмо из Афин, которое начиналось словами: «Дорогая и любимая моя сестричка!..» Помимо прочего, в письме этом говорилось: «…и вот что ещё: не хочу, чтобы между нами, родными людьми, оставались неприязнь и недомолвки. Мы ведь с тобой, моя дорогая, сёстры, пусть и троюродные. И кровь у нас одна. Поэтому говорю тебе от всего сердца: оставайтесь, пожалуйста, жить в нашем доме. Но только уже не во флигелёчке, а в большом. Дарственную на тебя и твоих деток я уже подписала. Прошу только поминать моего отца и хотя бы изредка подавать в церкви записочки о моём здравии».
«Вот так отвечает Бог», — заключал преподобный Паисий, когда рассказывал потом эту историю.
Из жития преподобного Паисия Святогорца
Views: 2