Знакомо ли вам имя Бруно Ивановича (Яновича) Гартмана?

Немного истории:

К началу 1930-х годов Новосибирску перестало хватать мощности ТЭЦ-1: горожане вспоминали, что электричество распределялось строго по графику, и порой даже запрещалось пользоваться электроприборами. Чтобы помочь молодому городу, в феврале 1930 года Совет народных комиссаров СССР принял решение о строительстве левобережной ГРЭС мощностью 44 МВт, которая впоследствии станет Новосибирской ТЭЦ-2.

Руководителем строительства левобережной ГРЭС назначили Бруно Ивановича (Яновича) Гартмана, с 1933 по 1937 год он был директором объединения ТЭЦ-2, затем управляющим Новосибирскэнергокомбинатом.

Благодаря усилиям строителей, в условиях жуткой нехватки финансирования и стройматериалов, станция была возведена всего за три года, и уже 5 ноября 1935 года на левобережной ГРЭС был пущен первый турбоагрегат мощностью 24 МВт. В 1937 году станция подала тепло комбинату «Сибкомбайн» (сейчас завод «Сибсельмаш»), а ещё через год — жилому кварталу «Соцгородок», построенному для рабочих завода.

Приведёт фрагмент из книги «Новосибирская Левобережная ГРЭС. Статьи и очерки», чтобы показать вовлеченность людей в данное строительство

" ...Люди измотались. Не спали несколько ночей, люди ходили вяло, экономя силы, старались не говорить.
 Кабинет Гартмана превращен в штаб-квартиру.
Телефон трещит беспрерывно.
 Из города звонят жены, волнуются - где мужья что с ними? Они пятые сутки не были дома.
 — Не волнуйтесь. Ваши мужья невредимы. Скоро кончится: ночью будет прокрутка турбины, — успокаивает всех Гартман.
 К вечеру все готово. Монтажники предлагают сразу «крутнуть». Энергично настаивают и шеф-монтер Решетняк, представитель Ленинградского металлического завода, и инженеры: «Столько ждали, волновались, теперь, когда все собрано, долго ли крутнуть?»
 — Люди извелись, надо дать им отдохнуть, тогда больше толку будет, — не поддается на уговоры Гартман.

 Утром следующего дня все собираются в турбинном зале. — Начнем? Взвизгнули, завыли насосы. Дали пар на прогрев турбины. Нарастало ожидание чего-то огромного. Внизу прорвался пар, — вырвало прокладку. Быстро устранили дефект.
 Внизу из трубы конденсаторного насоса полилась вода, опять задержка.

 ...Снова команда прибавить пар. Манометр показывает 16 атмосфер... Стрелка манометра падает. Вал турбины не двигается.

 — Вот они, болезни пуска, - вздыхает главный инженер Витман. Вскрыли трубу. Перерыв на 4 часа. ...В турбину снова дан пар. И вот плавно — неожиданно повернулся вал и завертелся быстро, быстро. — Пошла, пошла! Гартман, Андреев, Тоблер, вооружились трубками, как врачи, заботливо и внимательно выслушивают турбину. За ними напряженно следят, и по одному виду Андреева, довольного, улыбающегося, можно определить, что все благополучно.
 Гартман показывает большой палец. Ясно — все в порядке. Трегубенко бегает, суетится, радуется. И как не радоваться: долгие бессонные ночи, огромная человеческая энергия наконец-то воплощаются в электроэнергию. Напряжение последних дней, бессонные ночи, тревога — все позади. Турбина гудит. Мерно работает под ее чугунной одежкой мотор. Но прораб машинного зала Тоблер не отходит от турбины, прислушивается к голосу каждого подшипника: не трется ли, не беспокоит что красавицу. Гартман ставит на подшипник монету ребром. Та не шелохнется. Тахометр показывает уже тысячу оборотов. Идет, милая! Начальник снабжения Принцметалл, кажется, готов заплакать. Неужели все позади?"

Вот что писал сам Бруно Иванович:

"Теперь не нужен будет принудительный график пользования электричеством. При постройке новых предприятий не придется биться над вопросом, где взять энергию. Горкомхоз может ставить на улицах фонарей сколько угодно. Каждый квартал, улица, дом, квартира будут бесперебойно получать свет и днем, и ночью во всякое время года. Запрещение пользоваться бытовыми нагревательными приборами — плитками, чайниками, утюгами будет, конечно, отменено. С пуском второй очереди ГРЭС даст энергию всему району, а с осуществление