Истории из жизни

Отец ушел из семьи к другой женщине, когда Машеньке было четыре года. Ушел сразу после Нового года, на пороге сказал дочери «прости» и закрыл за собой входную дверь. Мама восприняла этот факт совершенно спокойно, даже как необходимую закономерность. В ее семье ни у одной женщины не было долговечных союзов. Но через пару недель она ночью выпила весь димедрол с анальгином, что были в доме, и тихо уснула навсегда.
Утром Маша долго и громко будила маму. Потом кое-как позавтракала тем, что нашла в холодильнике, и снова вернулась будить маму. Устав, уснула, прижавшись к ней.
Январский день проходит очень быстро, уже начинало смеркаться, когда девочка открыла глаза. Она проснулась от холода, натянула сильнее на себя одеяло и плотнее прижалась к телу матери, но от этого ей стало еще холоднее. Вот тогда Машенька и поняла, что это от матери идет такой глубокий и невыносимый холод. Раскаленные слезы обожгли лицо девочки.

В прихожей открылась входная дверь. Маша вихрем кинулась туда. Это пришла Галя, мамина младшая сестра.
— Манечка, ты дома. А мама где? Звоню ей целый день, почему она трубку не берет? Я же волнуюсь!
Маша схватила тетю за подол шубы, резко потянула за собой. Она смотрела на Галю большими заплаканными глазами, тыкала указательным пальцем в сторону спальни, что-то неистово кричала. Но звуков не было: широко открывался рот, жутко кривилось лицо, потоком текли слезы и сопли, но звуков не было.
Родить ребенка Галина так и не смогла, поэтому муж ушел от нее, прожив вместе пять лет. Свою племянницу она любила искренне и преданно, можно сказать, что была ей второй мамой. Естественно, когда случилась трагедия, Галя оформила все опекунские документы и Машенька осталась с ней. Она окружила девочку безраздельным вниманием, но никакое лечение и реабилитация в течение трех лет так и не вернули племяннице голос.
Этой зимой морозы пришли на Крещение, со снегом, с настоящим, скрипучим снегом. Машенька с подружками целый день катались на санках в парке Шевченко, слепили целую снеговиковую семью, валялись в сугробах и делали «ангелов».
— Все, пора домой. На тебе вся одежда уже колом стоит от снега, а перчатки в льдинки превратились. Поехали. Еще в «Обжорку» за молоком и макаронами заедем, — засобиралась Галина.
Люди входили и выходили, двери открывались и закрывались, а рыжий кот спокойно сидел с правого бока от входа в магазин. Сидел с умным видом, прикрыв глаза, типа ему ничего не надо, он тут просто воздухом дышит, только передними лапами перебирал от холода. Машенька подошла к нему вплотную и присела на корточки. Показала Гале, чтобы она шла сама в магазин.
— Ладно, я быстренько все куплю, а ты отсюда ни шагу!
Девочка медленно погладила кота, тот привстал, выгнул спину от удовольствия и замурчал. Маша обхватила рыжего за шею и прижала его голову к своей щеке. И вдруг горячие слезы потекли по щекам, а кот стал их слизывать, чихал и слизывал.
— Фу ты, что такое делаешь. Он же уличный, грязный.
Галя схватила Машу за руку и потащила к машине. Девочка упиралась и пыталась вырваться, но Галина силой запихнула ее на заднее сидение и села за руль.
Кот тоже подошел к машине, он смотрел на Машу и мяукал.
— Так нельзя, он уже мой, а я его бросаю, — шептала Машенька, размазывая слезы по стеклу.
— Это ты говоришь? Повтори, повтори еще раз, — срывающимся голосом просила Галя.
— Мы не можем его бросить. Он умрет без меня! – закричала племянница прямо ей в лицо.
Женщина выскочила из машины, схватила кота в охапку и села к Машеньке на заднее сидение. Рыжий от страха впился когтями в ее шубу. Увидев девочку, перескочил к ней на колени, лег и замер.
— Хочешь этого кота, пожалуйста. Так бы сразу и сказала, я бы давно его тебе нашла, — счастливо улыбалась Галина.

✍Автор: Екатерина Яковлева

«Пошла вон, попрошайка!» — орала продавщица на старушку.
Кофемашина за стойкой издала громкий шипящий звук, выплюнув облако пара. Даша поспешно подставила картонный стаканчик под струю горячего напитка, стараясь не обращать внимания на скандал, разгоравшийся в другом конце зала.
В пекарне с самого утра стоял аппетитный аромат свежего теста и ванильной пудры. Но уютную атмосферу вдребезги разбивал пронзительный голос Оксаны — старшего кассира.
— «Пошла вон, попрошайка!» — орала продавщица на старушку, брезгливо отодвигая по стеклянной витрине поднос с утренними круассанами. — Я тебе что, касса взаимопомощи? Нет денег — нечего по приличным заведениям ходить!
Даша закрыла кран кофемашины и выглянула из-за высокой стойки. У кассы стояла маленькая, сгорбленная женщина. На ней было чистое, но заношенное серое пальто. В узловатых руках она судорожно комкала пустой тканевый мешочек.
— Доченька, не ругайся... — голос старушки дрожал. Она часто моргала, опустив глаза на кафельный пол. — Я ведь только вчера пенсию получила. В платочек завернула, в карман положила. А сейчас сунулась за хлебом — нет платочка. Вытащили, наверное, в автобусе. Мне бы только батон вчерашний, самый дешевый. Я завтра с соседкой договорюсь, принесу копеечку...
— Охрану сейчас позову! — Оксана хлопнула ладонью по терминалу оплаты. — Давай, шагай к выходу, не загораживай витрину.
Пожилая женщина тяжело вздохнула, развернулась и, медленно переставляя ноги, побрела к стеклянной двери.
Даша бросила полотенце на столешницу. Ей стало не по себе от такой несправедливости. Она выскочила из-за стойки, на ходу доставая из кармана рабочего фартука банковскую карточку.
— Подождите! — Даша догнала старушку у самого выхода и осторожно тронула за рукав. Ткань пальто оказалась влажной. — Оксана, пробей тот большой нарезной батон и слойку с вишней. Я плачу.
— Совсем с головой не дружишь? — скривилась напарница, громко клацая ногтями по экрану кассы. — Сама за комнату в коммуналке каждый месяц трясешься, а тут благотворительность разводишь. Ну давай, корми всех подряд.
Даша проигнорировала ее слова. Она взяла теплый бумажный пакет с выпечкой и вложила его в дрожащие руки женщины.
— Это вам. И возвращать ничего не надо. Меня Даша зовут.
Старушка подняла голову. В ее глазах стояли слезы.
— Спасибо тебе, Дашенька. Дай бог тебе здоровья. Я ведь... я не привыкла так. У меня жизнь другая была. Дом полная чаша, сын Дениска... А теперь вот, даже угла своего нет. Сплю, где придется.
Даша присмотрелась внимательнее. От одежды женщины слабо тянуло сыростью.
— У меня через полчаса пересменка, — твердо сказала девушка. — Посидите за дальним столиком. Я налью вам горячего чая с травами. А потом вы пойдете со мной...

В проходном дворе на скамейке лежала женщина, а рядом с ней сидел мальчик лет трех, смешной такой, глазастый.

Я подумала, может, ей стало плохо, но, подойдя, увидела, что тетка просто спит крепким пьяным сном. А мальчик сказал:
— Тетя, не надо милицию. Мама поспит, мы домой пойдем.

Судя по речи, ему было не меньше пяти, только уж очень маленький. Я спросила его, где они живут, и он махнул худенькой лапкой куда-то в сторону:

— Тут близко. Мама немножко поспит. Милицию не надо, тетя.
Он сидел рядом с пьяной спящей мамой, которой можно было дать и 20 лет, и 40, гладил ее по голове и смотрел на меня бесстрашно, готовый защищать вот эту маму от меня, от милиции, от прочих напастей.

— Ты есть хочешь?
— Мы скоро домой пойдем, я дома поем.
— А что ты любишь есть?

Он подумал и сказал:
— Я люблю сырки. И колбасу.

В гастрономе я попросила девицу сделать пару бутербродов с хорошей докторской колбасой, купила творожную пасту, бутылку воды и вернулась к ним. Тетка похрапывала, а мальчик все так же гладил ее по голове.

— Давай, ешь.
— Тетя, у меня нету денег, не надо.
— А мне сегодня дали зарплату, у меня, знаешь, сколько денег сегодня — вагон и тележка, и еще мешочек.
— Так много? — удивился он.
— Честное слово. Ешь, пожалуйста.
— А вы не будете милицию вызывать?
— Конечно, не буду. Мама поспит, и вы пойдете домой. А ты пока поешь. Только давай лапы помоем, потому как грязными лапами есть нельзя.
— Я знаю, в грязи живут микробы.
Я полила ему на руки из бутылки и вытерла маленькие ладошки носовым платком.

— Тетя, спасибо. Я, когда вырасту, вам что-нибудь куплю. Вы конфеты любите?
— Не то слово — обожаю!
— Я вам конфет куплю, когда вырасту.

Я ушла. У меня свой сын. Своя семья. Работа. Больные родители. Куча проблем, решаемых с трудом и не решаемых вовсе. У меня своя жизнь...
Где-то прочитано, что избавиться от тяжелых мыслей можно, записав их на бумаге.
Ни фига.....
У меня своя жизнь. Я не мать Тереза.
Что ж мне так хреново?..

Наталья Волнистая

— Помоги, Медвединька, помоги!
— Что с тобой, Ёжик?
— Не знаю. Плохо мне.
Медвежонок обошел Ёжика со всех сторон, пощупал голову:
— Здесь не болит?
— Нет.
— А тут?
— Не-а.
Было раннее утро. Пели птицы. Все цвело.
— Посмотри, какое солнышко! — сказал Медвежонок.
— Вижу.
— Послушай! Слышишь, как птицы поют?
Ёжик кивнул.
— Ты мне расскажи поподробней, — сказал Медвежонок. — Вдвоем мы с тобой что-нибудь придумаем.
— Понимаешь, — сказал Ёжик. — Страшно мне.
— Да почему?
— Радости нет, — сказал Ёжик. — Бывало, проснусь, увижу солнце и радуюсь. А теперь — нет.
— Радости нет... Радости нет... — забормотал Медвежонок. — Да почему же это у тебя нет радости?
— Не знаю, — Ёжик закрыл глаза.
«Что же это может быть? — думал Медвежонок. — Что же это могло случиться, чтобы от Ёжика убежала радость?»
Он сказал:
— Не может такого быть! Это тебе показалось, и все. От кого-от кого, а уж от тебя ни за что не может убежать радость. Она где-то спряталась, понял?
— Где?
— В животе.
Они вдвоем внимательно осмотрели ежикин живот.
— Или вот под мышкой!
Ёжик поднял лапу.
— Или... знаю! — закричал Медвежонок. — Мы оставили ее на реке! Помнишь, когда солнце садилось, что-то радостное-радостное перебежало на тот берег?
— Солнечный заяц, — сказал Ёжик.
— Как же! Заяц! Это была твоя радость. Бежим!
И они помчались к реке, увидели ее всю-всю, сияющую в восходящем солнце, и огромная, горячая ежикина радость, вся в остреньких иголочках, как сам Ёжик, выскочила из кустов, перебежала по воде и вернулась к Ёжику.

С. Козлов

Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк и подписку..💞

Мой родной брат Сергей работает водителем-экспедитором,
а следовательно, много времени проводит за рулем. На ночь он старается останавливаться в гостиницах: говорит, что видел тех, кто засыпал за рулем от усталости, и не хочет повторять их судьбу. Но изредка ему приходится нарушать собственную установку.
Однажды он ехал по трассе М-5
«Урал», где-то между Самарой и Уфой...
Была глубокая ночь, дорога почти пустовала, и Сергей вдруг почувствовал, что начинает засыпать. Несколько раз он ловил себя на том, что на секунду закрывает глаза, а потом резко встряхивает головой. Пюнимая, что дальше ехать опасно, он свернул на обочину, включил аварийку, завел будильник на час и откинул сиденье.
Проснулся он от сигнала телефона. За окном по-прежнему стояла кромешная темнота, Сергей выключил будильник, потер глаза, немного посидел, приходя в себя, а затем завел двигатель.
И в тот момент, когда включились фары, он увидел впереди на дороге какое-то существо. Сначала ему показалось, что это большая собака. Она стояла примерно в 20 метрах от машины и не двигалась.
Сергей включил дальний свет и только тогда понял, что с животным что-то не так. Существо было слишком высоким даже для волка, с непропорционально длинными лапами и какой-то сгорбленной спиной. Шерсть казалась почти черной, а глаза ярко блестели в свете фар.
Брат не стал выходить из машины и просто нажал на газ. Когда фура приблизилась , существо вдруг резко метнулось в сторону и исчезло в темноте.
— Сон как рукой сняло после такого!
— говорил Сережа. — Страху напустило
на меня это создание - до утра ехал на адреналине без остановок.
Он до сих пор не может понять, кто все же это был.
Алиса Свердловская обл.

80-летняя бабушка думала, что дети везут ее в дом престарелых, вышла из машины - обомлела
Екатерина осталась одна с двумя детьми, когда муж Фёдор ушёл к молодой фельдшерице Наташе. Он обещал помогать, но за десять лет ни разу не навестил детей, только платил скудные алименты. Катя работала в столовой и на ферме, поднимала сына Сашу и дочь Таню, задушив в себе любовь к бывшему мужу. Она не смотрела на других мужчин – только дети и работа.
Однажды пришла весть: Фёдор и Наташа погибли – влетели под поезд на переезде. У них осталась дочь Полина, десяти лет. Родители Наташи не могли забрать девочку – больные, другие родственники отказались. Катя, узнав, что Полину хотят отдать в детдом, поехала и забрала её к себе. «Полина – сестра моим детям, как я могу её бросить?» – сказала она.
Но Саша и Таня не приняли младшую сестру – видели в ней дочь разлучницы. Они её обижали: не звали к столу, отгоняли от телевизора, Таня даже нарисовала границу в комнате. Полина не жаловалась – боялась детдома. Катя надеялась, что время всё уладит, но становилось только хуже. Саша уже уехал учиться, Таня мечтала стать врачом, а Полина оставалась чужой.
Как-то на Восьмое марта Саша подарил Полине шоколадку. Девочка обрадовалась, но в обёртке оказался кусок гудрона – брат с сестрой посмеялись. Катя купила другую шоколадку, разделила на всех, но боль осталась.
Вскоре объявилась двоюродная тётка Полины по матери, Мария. Жила в Москве, одинокая, предложила забрать девочку. Катя сначала отказывалась, но Мария убедила: родные дети никогда не примут Полину, а ей в столице будет лучше. Полина, подслушав разговор, решила уехать, чтобы не мучить Катерину. Они расстались со слезами, обещали писать.
Шли годы. Саша и Таня выросли, уехали в город, обзавелись семьями. Полина стала модельером, открыла ателье в Москве, вышла замуж. Она писала Кате, редко приезжала, но отношения с сестрой и братом наладились на расстоянии.
Катя состарилась, жила одна в деревне, никому не жаловалась. Однажды приехал Саша и попросил продать дом – его сыну Никите с беременной женой нужна квартира, не хватало трёхсот тысяч. Катя согласилась: «Доживу у сына». Дом продали, перевезли бабу Катю в город. Сноха Нелли сначала была радушна, но через полгода начала жаловаться: старуха шаркает, роняет крошки, разбивает посуду, воняет. Сын молчал, прятал глаза. Потом предложил дом престарелых – «там хорошо, и общение».
Татьяна, узнав, прилетела фурией: «Я говорила – не бери мать! К себе её не возьму, муж-хирург не выдержит». Брат с сестрой пошептались и решили отвезти мать в приют. Катя смирилась, собрала пожитки.
Наутро сын посадил её в машину Татьяны, и они поехали. Катя задремала. А когда открыла глаза, машина стояла у городского кладбища.
– Сыночек, доченька, куда вы меня привезли? – прошептала она побелевшими губами...

Посадка почти завершилась, когда мужчина с места 27C внезапно вспыхнул.
Он резко указал пальцем на Брутуса, шестилетнего пса.
- Вы серьёзно собираетесь пустить эту собаку в салон? Она грязная. От неё пахнет. Я не намерен шесть часов сидеть рядом с животным!

Брутус не залаял.
Он не шелохнулся.
Он спокойно сидел у ноги своего инструктора в проходе, с усталыми глазами и неподвижным телом. Терпеливо ждал, когда они дойдут до своего ряда. Он был приученный держаться рядом и никому не мешать.

Да, от него пахло дымом и землёй.
Лапы были облеплены засохшей грязью.
Серая шерсть: пыльная, жёсткая, местами спутанная. На груди и по бокам виднелись мелкие царапины, на которые раньше никто не обратил внимания.

Стюардесса подошла ближе, но прежде, чем она успела что-то сказать, инструктор заговорил тихо и спокойно:
- Этот пёс три дня работал на месте катастрофы на Среднем Западе. Он ползал под завалами разрушенных домов. Искал людей среди дыма, пыли и обломков.
Мужчина с места 27C, презрительно фыркнул.
- Он помог найти восемь человек живыми, - продолжил инструктор. - И указал спасателям на трёх погибших, чтобы их семьи получили ответ и не жили в неизвестности.

В салоне повисла тишина.

- Мы прибыли сюда прямо с места спасательной операции, — добавил он. - Его не купали, потому что он летит домой на срочную ветеринарную помощь. У него слабый пульс. Он полностью измотан.

Мужчина из 27C больше не произнёс ни слова.

- Он не грязный, - сказал инструктор ровным голосом. - Он покрыт тем, что осталось от чьей-то жизни.

Никто не заговорил.
Потом кто-то начал аплодировать.
К нему присоединился ещё десяток пассажиров.
Женщина через проход вытерла слёзы.
Кто-то прошептал: «Хороший пёс».

Стюардесса посмотрела на 27C.
- Вы хотели бы поменять место?
Он ответил, что нет.
Тогда она повернулась к инструктору и мягко улыбнулась.
- Вы не возражаете, если мы пересадим вас с Брутусом в бизнес-класс?
Он кивнул, едва сдерживая эмоции.

Пока они шли вперёд, Брутус слегка прихрамывал, но держался вплотную к его ноге.
Когда они добрались до новых мест, стюардесса присела рядом с ним, положила руку возле его широкой головы и тихо сказала:
Спасибо за твою службу.
Брутус опустил голову.

И впервые, после окончания спасательной операции, уснул.

Koгда у однoй бедной жeнщины не хватило дeнег даже на то, чтобы накoрмить детей, она позвонила на радиостанцию и оставила там обрaщение к Богу о помoщи.
Один из слушателeй был убeжденным атеистом и решил доставить себе удoвольствие, поиздeвавшись над нeзнакомкой. Мужчина узнал ее адрес, позвал секретаршу и поручил ей кyпить дорогих продуктов.
Девyшка вернулaсь с лучшим мясом, сырaми и сладостями. Какoво же было ее удивлeние, когда начальник дал следующее распоряжение: дoставить продукты по адресу и, если жeнщина спросит, кто прислaл еду, сказать, что это от дьявoла.
Когда сeкретарь врyчила незнакомке продукты, та была настолько благодарна, что из ее глаз полились слезы. Она не переставала благодарить девушку. Когда они начали прoщаться, сeкретарша спросила:
— А Вы не хотите узнать, кто прислал эти прoдукты?
На что женщина отвeтила:
— Нет. Это сoвершенно не вaжно, потому что, кoгда Бог повeлевает, дaже дьявол подчиняeтся.

Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк и подписку..💞

Как-то в студенческие годы я вечером возвращаась в общежитие. Надеялась успеть на автобус, но водитель закрыл двери прямо перед моим носом и уехал. Зато на остановке, на скамейке, я заметила красивый шарф коричневого цвета. «Не пропадать же добру», — решила я и забрала находку себе.
Придя в общежитие, сразу же постирала вещь, а следующим вечером отправилась в ней на встречу с одним юношей. На протяжении всей прогулки мне казалось, что меня кто-то душит, шея невыносимо чесалась. Как только сняла шарф, стало гораздо легче.
Я решила, что плохо прополоскала находку от порошка. Промыла тщательно шарф еще раз, просушила. Но когда снова надела его,все повторилось. Тогда я подумала, что у меня аллергия на какой-то материал в составе шарфа, и отдала его соседке по комнате. Она сначала обрадовалась подарку, но уже на следующий день вернула его мне со словами:
— Не знаю, что с ним не так, но я не смогу его носить.
Оказалось, что и ей в нем трудно дышать, по коже шеи пошло раздражение.
Через пару недель я отправилась домой на выходные и прихватила с собой подарок для мамы - тот самый шарф (конечно, рассказала, откуда он у меня). Она примерила его перед зеркалом, постояла в нем несколько секунд, а потом резко сорвала его с шеи.
— Нет, — сказала она. — Страшно мне, воздуха не хватает. Надо избавиться от него.
Мама вынесла шарф во двор и бросила в металлическое ведро. Я принесла спички. Шарф мгновенно вспыхнул ярко-синим пламенем, а вот дыма не было. Сгорел он за считанные секунды.
- Не бери большие чужие вещи, — сказала мама. — Мало ли что вместе с ними подберешь. Думаю, не простой это был шарф...
Наказ мамы я выполняю, и вам, дорогие читатели, советую придерживаться этого правила.
Ксения, г. Кострома

Во время вечеринки, когда я выносила посуду, моя свекровь представила меня гостям: «А это моя невестка, моя бывшая невестка… мой сын скоро разводится».
Мой муж посмотрел на меня и с улыбкой добавил: «Да, я забыл тебе это сказать, просто…»
Я перебила его и гордо объявила: «Прекрасно, у меня тоже для тебя новости!» Мои слова ошеломили и мужчину, и свекровь.
Посреди этого семейного собрания, в годовщину свадьбы моей свекрови, я с улыбкой вынесла горячие блюда на антикварном серебряном подносе. Я готовила с утра, убирала, накрывала на стол, проверяла каждую деталь, старалась сделать все идеально. Я прожила в этом доме пять лет и все еще надеялась, что однажды я действительно буду здесь.
Гости уже сидели, бокалы звенели, а разговоры были живыми. Моя свекровь сидела во главе стола, излучая внимание, как королева. И как только я подошла, она непринужденно жестом указала на меня и громким голосом с довольной улыбкой заявила:
«А это моя невестка, но она скоро переезжает; мой сын подает на развод!»
Слова звучали так естественно, будто это был просто непринужденный разговор. За столом наступила тяжелая тишина. Кто-то неуклюже кашлянул, кто-то отвел взгляд. Мой муж гордо поднялся со стула, расправил плечи и посмотрел на меня.
«Да, я собирался вам сказать…» — уверенно начал он.
Смотрите больше
Мебель для медиа
Я не дала ему закончить. Не то, чтобы не могла слушать, но просто не хотела. Я спокойно улыбнулась, как и делала все это время.
«Прекрасно!» – тихо сказала я. «А еще у меня отличные новости».

Все взгляды сразу же обратились ко мне. Моя свекровь замерла с вилкой в руке. Мой муж нахмурился, а гости затаили дыхание. Я поставила поднос, выпрямилась и продолжила. Мои слова шокировали всех...