Голос русских изгнанников: стихи Н. Агнивцева как молитва о России

Белокаменной

Москва!.. Сколько гнева и боли
Скопилось, Родная Земля,
В молчаньи твоих колоколен,
В тяжелом дыханьи Кремля...

И чудится мне из тумана
Улыбка батыевых губ,
И посох царя Иоанна,
И гром бонапартовых труб.

И снова кремлевы святыни
Согнулись под гнетом оков...
Но встанут Пожарский и Минин
Из дрогнувших гневом гробов!

Москва, в эти дни крестной страды
Помилуй свой край и спаси, –
Зажженная Богом лампада
Пред ликом распятой Руси!..

1920-е гг.
...................

Молитва за Россию

Боже Великий!
Как больно и тяжко
Край мой рыдает огнем и свинцом.
Русь ты моя! Голубая монашка!
С бледным поникшим лицом.
Вот ты лежишь на погосте, родная,
Тряпкой заткнут твой запекшийся рот.
А по разорванной рясе, сбегая,
Алая струйка течет.
Церкви – на стойла,
Иконы – на щепки,
Пробил последний,
Двенадцатый час.
Святый Боже,
Святый Крепкий,
Святый Безсмертный,
Помилуй нас!

1927

Из репертуара Александра Вертинского 1920–1930-х гг.

         Николай Яковлевич Агнивцев (8 (20) апреля 1888 года, Москва — 29 октября 1932 года, там же) — русский поэт и драматург Серебряного века.
Агнивцев прославился «петербургскими» стихами: в них город —  почти сакральное пространство, хранящее память о величии и трагедии. В цикле о блистательном Петербурге он сплетает бытовые детали с ощущением надвигающейся катастрофы.
В эмиграции поэт тосковал по Родине, а его тексты, положенные на музыку и исполнявшиеся Александром Вертинским, стали голосом русского рассеяния
В 1923 году Николай Агнивцев вернулся в Россию, оставив прощальное письмо друзьям-эмигрантам: «Прощайте, поймете вы меня или нет, мне все равно, так как я порвал с людьми и думал только о русском небе, русском лесе, запахе предрассветного дымка из хлебной печи, и никто не может у меня отнять этой любви, этой молитвы за Россию».