SubscribersHow many subscribers the channel has now. The wave shows subscribers at each point of the period. The change is against the start of the period.23 396▲ 8.5 %+1 827 for the period
ViewsHow many views the posts published in the period have now. These are not views per day: MAX does not report how many views there were yesterday. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.114 429▼ 13.6 %was 146 006
ReactionsHow many reactions the posts published in the period have. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.3 795▼ 17.8 %was 5 088
MentionsHow many times other channels mentioned the channel: links and reposts, excluding advertising posts. The bigger the circle, the more mentions at that point of the period. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.61▼ 18.0 %was 76with a subscription
RepostsHow many times other channels reposted this channel's posts (excluding advertising posts). Reposts are also counted as mentions. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.28▲ 14.5 %was 25after signing in
Average post reachHow many views one post gets on average. Only posts older than two days are counted: views of fresh posts are still growing. Points with fresh posts are dashed with hollow dots: the reach of all posts right now, it will still grow.5 535▲ 2.9 %was 5 381after signing in
ERRWhat share of subscribers sees an average post: average reach ÷ subscribers × 100 %. The line shows ERR at each point of the period, the dashed line — ERR of the previous period of the same length. Points with posts younger than two days are hollow dots on the dashed end of the line.29.0 %▲ 0.1 ppdashed line — was 28.9 %after signing in
Engagement ERHow often readers react to posts: reactions ÷ views × 100 %. The tick on the bar is the previous period.2.80 %▼ 0.2 pp
Posts per dayHow many posts are published per day on average. Each cell is a point of the period: the darker, the more posts per day. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.4.3▼ 7.1 %was 4.7after signing in
Ad shareWhat share of the period's posts looks like advertising: erid labeling, ad links and other signs. The scale shows the ad load by the quality index thresholds: up to 10 % — low, up to 25 % — moderate, up to 50 % — high, above — very high. A growing share is marked red.3.9 %▲ 1.8 pp
TrendTop — subscribers at the end of each point of the period; bottom — growth per point: green means more subscribers, red means fewer. Above the growth chart — the biggest gain and the biggest loss. MAX does not report how many people subscribed and unsubscribed separately.
Audience growth
+1 754subscribers in the period
+547 biggest gain · 25 Oct 2026−69 biggest loss · 29 Oct 2026
Channel scoreA channel score from 0 to 100 made of five parts: audience, growth integrity, ad load, trust and calculation reliability. Each bar shows how many points the part earned out of its maximum. The index is recalculated every night; channels are compared with similar ones of the same category and size.
ReachHow many views the posts published at each point of the period have now (not views per day). The record is labeled; the point with today is paler — the day is not over yet. Average post reach — posts older than two days.
Views and reach
709 891views in the period▼ 5.0 %
Average post reach — 5 535 views (posts older than two days).
EngagementER — reactions divided by views, in percent — for the posts of each point of the period. The dashed line is ER for the whole period. The change is in percentage points against the previous period of the same length.
CitationsThe citation index (CI) shows how often and by which channels this channel is mentioned over the last 30 days, excluding advertising posts. The level is its place among similar channels. The line shows CI at each point of the period (for a week or month — the average over its days).
RhythmHow many posts are published on average in each hour of each weekday, Moscow time: the darker the cell, the more posts. “Best time” — the hours when posts older than two days have the highest average reach.
When and how much it posts
MonTueWedThuFriSatSun
036912151821
Best time:09:0018:00hours when posts get the highest average reach
FormatsWhat the feed is made of. Each post has one format, by priority: repost, video, photo, link, text. The bar and percentages show the share of posts of each format; on the right — average reach of one post of the format (posts older than two days), the small bar compares it with the most viewed format.
Post formats
100 posts
Reposts99 %6 168
Video2121 %7 513
Photos3838 %5 699
Links1212 %5 239
Text2020 %7 626
On the right — average reach of one post of the format.
PostsEach dot is a post in the period: horizontally — publication date, vertically — views, dot size — reactions, color — format. This shows hits, flops and how reach changes. For large channels, the 100 most viewed posts and an even sample of the rest are shown — no more than 1,500 dots.
Every post is a dot
Higher means more views, bigger means more reactions. Click a dot to open the post.
VideoPhotosOthersize — reactionsZoom with the + and − buttons, a pinch or Ctrl + mouse wheel; drag a zoomed chart to move it
SummaryTotals for the selected period: how many posts were published, how many views and reactions they have now and the average post reach. Views are the current views of posts published on those days, not views per day. The change is against the same span before the period, if statistics cover it.
Period totals
Click a metric to see it across the period below
Viewstoday — the day is not over yetPoints with posts younger than two days are pale and dashed: their views are still growing.
AdsWhat share of the period's posts looks like advertising: erid labeling, ad links and other signs. The detector is cautious, so the real share is usually higher. The scale shows the ad load by the quality index thresholds. Below — the average reach of an ad post and a regular post, and who the channel advertises (sites that ad links lead to).
What worksPosts of the period with the most views. The bar shows views relative to first place. The preview is the post's image; for a post without an image — the channel avatar. Views are the post's current count.
RhythmHow many posts were published each day of the period (pale bars) and the 7-day average (line): you can see whether the channel is speeding up or slowing down. Today is not over yet, so its average is calculated up to yesterday.
Posts by day
Pale bars are days, the line is the 7-day average: you can see whether the channel is speeding up or slowing down
Posts per day7-day average
Data updated at 08:21 Moscow time. Views are the current counts of posts published on those days; average reach counts posts older than two days.
How the quality index is calculated
🧳 В 23:17 отец позвонил Ане и сказал: «Найди мать. Она с чемоданом ушла. Только ты можешь её образумить». ⠀ Он говорил сердито, будто мама не ушла из дома после тридцати двух лет брака, а специально испортила ему вечер. ⠀ — Куда ушла? ⠀ — Откуда я знаю? Устроила сцену, вещи собрала. Звони ей. ⠀ Аня набрала маму. Та ответила не сразу. На заднем плане объявляли отправление поезда. ⠀ — Ты на вокзале? ⠀ — Да. Уеду к тёте Вале. Она меня встретит. ⠀ — Мам, подожди. Я сейчас приеду. ⠀ — Только если не будешь возвращать меня домой. ⠀ Аня уже надевала пальто. ⠀ Мать нашлась в дальнем конце зала ожидания. Сидела прямая, держала обеими руками ручку небольшого чемодана. Того самого, с которым они когда-то ездили на море. ⠀ Аня присела рядом. ⠀ — Ну зачем ночью? Можно же завтра спокойно поговорить. ⠀ — Мы сегодня поговорили. ⠀ — Ты сейчас на эмоциях. ⠀ Мать посмотрела на неё. ⠀ — Я билет купила. Вещи собрала. С сестрой договорилась. Почему ты решила, что я не понимаю, что делаю? ⠀ Аня замолчала. Потом попробовала иначе: ⠀ — Папа переживает. ⠀ — Он спросил, тепло ли я одета? ⠀ — Мам… ⠀ — Или попросил меня образумить? ⠀ Аня отвела глаза. ⠀ Мать кивнула, будто получила ответ, которого и ждала. ⠀ Мимо прошла семья с сонным ребёнком. Мужчина нёс две сумки, женщина поправляла малышу шапку. Аня проводила их взглядом и снова повернулась к матери. ⠀ — У вас столько лет за плечами. Неужели ты готова всё перечеркнуть за один вечер? ⠀ Мать медленно отпустила ручку чемодана. ⠀ — Ты хоть раз спросишь, что случилось? Или уже знаешь, что я должна сделать? ⠀ Телефон Ани завибрировал. Отец. ⠀ «Нашла? Вези домой. Хватит представлений». ⠀ Она погасила экран, но мать успела заметить имя. ⠀ — Передай, что я в безопасности. Больше ничего. ⠀ — Давай хотя бы ко мне поедем. Утром он приедет, вы… ⠀ — Аня. Я не просила организовать нам встречу. ⠀ В её голосе не было привычного «ну хорошо, как скажешь». Аня вдруг поняла, что впервые за долгое время не знает, как уговорить мать. ⠀ — Я просто не хочу, чтобы наша семья развалилась. ⠀ Мать посмотрела на часы над входом. Потом повернулась к дочери: ⠀ — Я сегодня услышала от твоего отца одну вещь. И всё надеялась, что он соврал. ⠀ Аня перестала теребить перчатки. ⠀ — Какую? ⠀ Мать придвинулась ближе. ⠀ — Прежде чем ты ещё раз попросишь меня вернуться, ответь мне на один вопрос. ⠀ И тут случилось такое… 😱
— Убери её с порога. Папа умер, больше тянуть деньги не с кого.
Артём попытался закрыть дверь, но женщина придержала её ладонью.
Рядом стояла девочка лет семи в жёлтом дождевике. На носке ботинка болтался развязанный шнурок.
— Я не за деньгами. Мне с вашей мамой поговорить.
— Моя мама чужих детей не обслуживает.
Валентина вышла из кухни. После похорон мужа прошло два месяца. Она ещё ставила на стол две чашки и только потом убирала вторую.
— Кто там?
— Мошенницы, мам. Сейчас все набегут.
Девочка подняла руку. На ладони лежал ключ с красной ленточкой.
Валентина узнала его сразу. Ленточку привязала сама: муж вечно путал ключ от мастерской с домашним.
— Откуда он у тебя?
— Папа дал. Мы к нему в мастерскую приходили.
Артём резко наклонился:
— Хватит сказки рассказывать.
Ребёнок отшатнулся. Женщина заслонила её собой.
— Я её тётя. Мать в больнице. Мне нужны документы, которые Сергей обещал передать. У нас есть свидетельство, я всё покажу. Только не кричите на ребёнка.
Валентина упёрлась ладонью в стену.
Сергей. Её муж. Тридцать два года вместе.
Из девочкиного кармана торчал мятый рисунок. Дом, три окна, человек в очках. У её мужа были такие же квадратные очки.
Артём выхватил ключ.
— Всё. Спектакль окончен.
Девочка посмотрела на него и вдруг сказала:
— Тёма, а ты почему делаешь вид, что меня не знаешь?
— Повернись другой стороной. Люди на помолвку пришли, а не на твой шрам смотреть.
Миллиардер Андрей Громов поправил дочери волосы, закрывая левую щёку. Соня отстранилась.
— Не трогай, пожалуйста.
— Я для тебя стараюсь. Фотографии будут везде.
Три года назад после пожара у неё остался шрам. Отец оплачивал операции, находил врачей. А потом начал находить причины, по которым дочери лучше не появляться рядом с ним на людях.
Сегодня исключение сделали ради её помолвки.
Соня сама выбрала зелёное платье. Жених Максим говорил, что ей идёт этот цвет. Сейчас он стоял возле окна и смотрел в телефон.
Отец протянул дочери шёлковый платок.
— Надень.
— В доме жарко.
— Соня, не порть вечер.
Она положила платок на стол.
— Я хочу хотя бы на своих фотографиях быть собой.
Максим наконец поднял голову.
— Можно без борьбы за права? Просто сделаем кадр и пойдём.
Соня посмотрела на него. В переписке он никогда так не говорил. Писал, что любит её улыбку, что рядом с ней ему спокойно.
— Тебе тоже мешает?
Он раздражённо выдохнул.
Отец велел фотографу выйти. Потом взял дочь за локоть и усадил ближе к стене.
— Ты хоть понимаешь, чего мне стоило всё устроить?
— Что устроить?
Громов замолчал.
Максим посмотрел на часы.
— Андрей Викторович, мы договаривались до восьми. Дальше отдельно.
Соня медленно повернулась к нему.
— О чём вы договаривались?
— Не сейчас, — резко сказал отец.
Но Максим уже убирал в карман бархатную коробочку с кольцом.
— Либо вы объясняете сами, либо я больше в этом не участвую.
За последний час женщина трижды подходила к вокзальному кафе. Спрашивала, до скольких оно работает, смотрела на телефон и возвращалась к своему чемодану.
Когда она подошла в четвёртый раз, Вера сама отодвинула стул.
— Садитесь. Розетка под столом. — Я ничего заказывать не буду. — Я вам пока ничего и не продаю.
Женщина сняла мокрый шарф. Чемодан она поставила между коленями, будто кто-то мог отнять его прямо в пустом зале.
За окнами темнела привокзальная площадь. Вера протирала кофемашину и старалась не смотреть, как незнакомка набирает сообщение, стирает и набирает снова.
— Зарядка не подходит? — спросила она наконец. — Подходит. Просто я не знаю, что написать.
На краю стола лежал билет. Поезд прибыл почти два часа назад.
— Вас должны встретить? — Нет. Никто не знает, что я приехала.
Женщину звали Катя. В этом городе жила её старшая сестра. Три года назад, когда Катя собиралась замуж и уезжала, они поссорились. Сестра говорила, что будущий муж решает за неё всё: где работать, с кем видеться, когда звонить родным.
Катя кричала, что её наконец-то любят, а сестра просто привыкла командовать.
Под конец Оля сказала:
— Только потом не приезжай ко мне с чемоданом и слезами.
Теперь чемодан стоял под столом. Слёз пока не было.
Катя купила билет ещё днём, пока муж был на работе. Сняла свои деньги, собрала документы и вещи. Оставила ключ на кухне. Но сообщить сестре так и не смогла.
— Она была права, — сказала Катя. — Мне теперь надо позвонить и это сказать. — А вы хотите именно это сказать?
Катя посмотрела на экран.
— Я хочу спросить, можно ли к ней.
Вера кивнула и пошла мыть чашки.
Она не знала ни эту Олю, ни её характер. Не могла обещать, что та обрадуется. Но Катя всё ещё сидела рядом с розеткой, а телефон давно зарядился.
— Мы через двадцать минут закрываемся, — предупредила Вера. — В общем зале можно подождать. Если надо, объясню, где гостиница поближе.
Катя открыла переписку с сестрой. Последнее сообщение было от Оли, в день её рождения: «С днём рождения. Как ты?» Катя тогда ответила: «Всё хорошо». И приложила фотографию цветов, которые купила сама.
Сейчас она написала: «Я на вокзале. Можно я приеду к тебе?»
Положила телефон экраном вниз.
Он зазвонил почти сразу.
— На каком вокзале? — У нас. На железнодорожном. — Ты одна? — Да. — Где сидишь?
Катя посмотрела на Веру.
— В кафе. Оно скоро закрывается. — Я сейчас вызову такси и приеду. Не уходи.
— Оль… Только не говори, что ты предупреждала.
В трубке стало тихо.
— Не скажу. — Ты ведь сказала тогда, чтобы я не приезжала.
Оля ответила не сразу.
— Сказала. Хотела побольнее задеть. И три года делала вид, что это просто слова. Прости меня. Ты можешь ко мне. С чемоданом, с чем угодно.
Катя прижала телефон к уху обеими руками.
— Я пока не могу всё рассказывать. — Тогда сегодня не рассказывай.
Вера закрыла кассу, убрала выпечку и перевернула стулья у дальних столов. Катин оставила.
Оля приехала через полчаса. Из-под пальто виднелись домашние брюки с мелкими зайцами. Она остановилась возле стола, словно не знала, можно ли подойти ближе.
— Привет. — Привет. У тебя заяц на коленке.
Оля посмотрела вниз.
— Там их много. Я не переоделась.
Катя впервые за вечер улыбнулась.
Сестра взялась за ручку чемодана, но не потянула его к выходу.
— Поднимем? Тут ступенька.
Катя взялась с другой стороны.
Уже на площади Оля достала телефон, чтобы заказать машину. Катя остановила её:
— Подожди. Я Вере напишу, когда доедем. Номер взяла.
Оля молча подержала чемодан.
Уже у сестры Катя отправила Вере короткое: «Меня встретили».
В день рождения сына врачи случайно открыли ей семейную тайну, которую родители хранили двадцать шесть лет Марине было двадцать шесть, когда родился её первый сын. Беременность проходила тяжело, поэтому роды закончились операцией. Первые часы после неё слились в сплошной белый свет, голоса врачей, бумаги на подпись и отчаянное желание увидеть ребёнка. Когда всё наконец осталось позади, медсестра принесла документы и попросила проверить данные. Марина машинально пробежала глазами по строчкам и остановилась возле одной: Группа крови — IV (AB), резус положительный. Свою группу она раньше не знала. Зато родительские помнила прекрасно. У матери была вторая группа — A. У отца первая — O. Он много лет был донором, и дома до сих пор хранилась старая донорская книжка. Марина почему-то сразу почувствовала тревогу. Она спросила врача, может ли у родителей с такими группами родиться ребёнок с четвёртой. Врач ответила осторожно: по обычной схеме наследования такая комбинация не получается. Но делать выводы по одному анализу нельзя — сначала нужно исключить ошибку лаборатории или старых записей. Этого было достаточно, чтобы настроение изменилось. Марина позвонила матери. Наталья сначала решила, что дочь просто волнуется после операции. Но, услышав про IV группу, замолчала настолько надолго, что Марина сама переспросила, не оборвалась ли связь. Потом мать сказала, что лаборатория наверняка ошиблась. В тот же день приехал отец. Как всегда, с огромным пакетом ненужных вещей: пелёнками, игрушками, детским пледом и смешными крошечными носками. Он долго стоял возле прозрачной люльки и смотрел на внука. Марина хотела спросить. Не смогла. Этот человек учил её кататься на велосипеде. Сидел возле кровати, когда она болела. Встречал ночью с вокзала. Первым приехал, когда она однажды попала в аварию. Разрушать такой день одной странной цифрой в анализе казалось безумием. На следующий день отец не приехал. Мама сказала, что ему нездоровится. А вечером Марина получила от него короткое сообщение: «Доченька, пожалуйста, пока ничего не спрашивай. Дай мне немного времени». Через месяц она пересдала кровь в другой лаборатории. Ошибка исключалась. У неё действительно была IV положительная. И тогда Марина поняла: родители знают что-то, чего не знает она. Но дома лежал новорождённый сын, жизнь крутилась вокруг кормлений и бессонных ночей, и разговор снова отложился. Сначала на неделю. Потом на месяц. А затем — почти на пять лет.
— Шкаф хороший. Только внутри исписан, — предупредил Павел. — Дети? — Один. Но старательный.
Покупатель открыл дверцу. На внутренней стороне тянулись карандашные чёрточки. Рядом — даты и имя «Миша». Последняя отметка была почти у верхней полки.
— Это рост, — пояснил Павел. — Дверь дальше открывайте, петля тугая.
Шкаф продавали за символическую сумму, с условием самовывоза. Павел с женой переезжал из трёхкомнатной квартиры в небольшую, рядом с парком. С балконом, где помещались два кресла.
Жена уже перевезла цветы и звонила каждые полчаса:
— Не забудь дуршлаг. — Не забуду. — И не вздумай оставлять себе все шурупы. У нас будет квартира, Паша, а не филиал стройрынка.
Покупателя звали Денис. Он приехал с братом и рулеткой. Шкаф предназначался дочери: она пошла в первый класс и объявила, что больше не желает хранить платья вместе с папиными «скучными рубашками».
— Мы его покрасим, ручки заменим, — сказал Денис. — Правильно. Он крепкий. Ему ещё стоять и стоять.
Павел вытащил нижний ящик. Под ним нашёлся пластмассовый солдатик без подставки.
— А вот этот, значит, всю жизнь в засаде просидел.
Положил солдатика в карман.
Пока братья снимали дверцы, Павел рассказывал, где лучше придержать, какой винт не родной и почему нельзя тянуть за правую ножку. Денис слушал, а брат вежливо кивал с выражением человека, которому передают управление небольшим заводом.
На площадке Павел вдруг догнал их:
— Подождите. Можно я сфотографирую?
Денис поставил дверцу к стене. Павел навёл телефон на чёрточки. В подъезде было темно, вспышка оставляла белое пятно. Он сделал несколько снимков.
— Там нижняя самая… Видите? Три года. Мы тогда только этот шкаф купили. — Давайте к окну поднесём. — Да нет, ребята, несите. Вы и так возитесь. Всё нормально.
Он отошёл, чтобы дать им пройти.
Вечером Денис снял ручки и расстелил на полу плёнку. Дочь Соня присела рядом.
— А кто такой Миша? — Мальчик, который здесь рос. — Прямо в шкафу? — Рядом, Сонь. Рядом.
Денис провёл ладонью по отметкам. Некоторые были совсем бледными. Возле одной стояло: «В тапках! Не считается». На другой карандаш дважды соскочил, оставив смешной крючок.
Он достал наждачную бумагу, но начинать не стал.
В воскресенье вместо покраски Денис ездил за новой мебельной панелью. В магазине подобрали подходящую по толщине и размеру. Потом пришлось размечать отверстия под петли. Брат по телефону спросил, не проще ли было купить новый шкаф.
— Уже, наверное, проще, — признал Денис.
Соня пока хранила платья на стуле. Зато ручки выбрала сама: круглые, жёлтые, все разные.
Во вторник Денис позвонил Павлу.
— Вы дома? Я дверцу привезу. — Что-то не подошло? — Подошло. Просто одна лишняя получилась.
Павел встретил его у подъезда. Денис достал из машины старую дверцу, обёрнутую плёнкой.
— Мы новую поставили. А эту вам. Тут карандаш, если водой мыть — сотрётся. Я только пыль сухой тряпкой убрал.
Павел долго развязывал узел. Потом отогнул плёнку и нашёл пальцем самую нижнюю чёрточку.
— Сколько я вам должен? — Ничего. Поможете до лифта донести? Тяжёлая зараза.
В квартире жена посмотрела на дверцу, потом на Павла.
— Ну, ставь пока в спальне. Только не за шкаф, там опять забудем.
Вечером он позвонил сыну по видео. Миша ответил из кухни, жуя что-то на ходу.
— Пап, переехали? — Переехали. Смотри, что привезли.
Павел повернул телефон.
Миша перестал жевать.
— Подожди. Там в десять лет нечестно было. Я на цыпочки встал. — Знаю. — А чего отметил?
Павел приблизил камеру. Под старой чёрточкой обнаружилась вторая, короткая, без даты.
🚪 — Ты же обещала, что её здесь не будет, — сказала Оксана, увидев сестру в маминой прихожей. ⠀ Лена остановилась с букетом в руках. Пять лет они не разговаривали. На семейные праздники приходили в разное время. Мать всегда говорила: «Я всё устрою, только не ссорьтесь». ⠀ Сегодня Лена освободилась раньше и приехала поздравить маму не к семи, а к пяти. ⠀ Оксана как раз собиралась уходить. ⠀ — Я сейчас выйду, — сказала она, натягивая пальто. ⠀ — Не торопись. Я ненадолго. ⠀ Они говорили вежливо. Так разговаривают в лифте с чужими людьми, которым случайно наступили на ногу. ⠀ Мать забрала у Лены цветы. ⠀ — Оксаночка, ты ведь спешила? Иди. Я тебе вечером наберу. ⠀ Та кивнула и потянулась к дверной ручке. Лена смотрела на её спину и вдруг вспомнила, как когда-то эта же сестра приехала к ней ночью через весь город — потому что Лена боялась оставаться одна после похорон отца. ⠀ А через несколько лет не приехала, когда от неё ушёл муж. ⠀ Даже не позвонила. ⠀ — Ты могла бы хотя бы спросить, как я тогда, — сказала Лена. ⠀ Оксана обернулась. ⠀ Мать сразу поставила вазу обратно на комод. ⠀ — Девочки. Только не сегодня. ⠀ Но Лена уже не могла остановиться. ⠀ — Я с маленькой Машей осталась. Ты знала. И ни одного сообщения. Зато маме всё обо мне высказала. ⠀ Оксана медленно отпустила дверную ручку. ⠀ — Что именно? ⠀ — Что я получила по заслугам. Что такого мужа надо было удерживать. ⠀ В прихожей стало тихо. ⠀ Потом Оксана коротко, совсем невесело усмехнулась: ⠀ — Значит, вот как. ⠀ Лена ждала оправданий. Или привычного: «Ты всё неправильно поняла». Но сестра посмотрела не на неё, а на мать. ⠀ — Пойдёмте чай пить, — быстро сказала та. — Зачем старое поднимать? ⠀ — Потому что я пять лет это помню, — ответила Лена. ⠀ Она помнила даже, где сидела, когда услышала эти слова. На полу возле стиральной машины. Мать стояла рядом и добавляла: «Только не говори Оксане, что я передала. Я тебя предупредить хотела». ⠀ После этого Лена перестала ждать звонка сестры. А когда Маше исполнилось пять, на всякий случай попросила маму передать приглашение. Оксана снова не пришла. ⠀ Теперь сестра сняла пальто. ⠀ — Я никуда не тороплюсь. Давай поговорим. ⠀ Мать встала между ними. ⠀ — Оксана, не надо. Ты сейчас опять всё испортишь. ⠀ Та осторожно обошла её и посмотрела Лене прямо в глаза. ⠀ — Ты помнишь Машин пятый день рождения? Я тогда купила ей большой красный велосипед. ⠀ Лена нахмурилась. ⠀ — Какой велосипед? ⠀ И тут случилось такое… 😱
Сергей поставил Аллину сумку у двери и вернулся к телефону.
— Я Оксане обещал, что к восьми тебя здесь не будет.
Алла стояла с чистой ночной рубашкой в руках. Час назад муж сказал, что устал жить с женщиной, от которой пахнет лекарствами.
Лекарствами пахло в комнате его матери. Второй год Алла помогала свекрови вставать, мыла ей голову, стирала, следила за назначениями. Из магазина, где работала продавцом, пришлось уйти: Сергей говорил, что на сиделку денег нет.
Теперь деньги нашлись на Оксану.
— Завтра кто к маме придёт? — спросила Алла.
— Разберёмся. Ты сегодня доделай.
Она вошла в спальню. Клавдия Петровна сидела на кровати, отвернувшись к окну.
— Руки поднимите, пожалуйста.
Свекровь послушалась. Алла осторожно провела ткань через её голову. Причесала, поставила воду так, чтобы можно было дотянуться.
— Ты уезжаешь?
Алла кивнула.
— И меня бросишь?
Она присела на стул. Несколько секунд не могла ответить.
— Ваш сын меня выгнал.
Из коридора донеслось:
— Не начинай на жалость давить. Взрослые люди.
Алла поднялась. Поцеловала свекровь в висок и вышла одеваться.
Когда потянула молнию сумки, из кармана выпала маленькая синяя шкатулка.
Сергей успел первым. Открыл — и лицо у него изменилось.
— Вот ты как. Мало тебя кормили? Ещё и мать обобрать решила?
— Я этого не брала.
Он схватил её сумку, высыпал вещи на пол.
— Что ещё унесла? Показывай карманы.
Из спальни позвала Клавдия Петровна:
— Серёжа. Принеси шкатулку сюда. И Аллу позови.
Он вошёл первым.
— Мам, ты только не волнуйся. Я поймал её вовремя.
— Если спросят про родственников, говори, что никого нет. Иначе тебя здесь не возьмут.
Сын поставил красную сумку у ног Анны Павловны и посмотрел на часы.
— Саша, ты же говорил, это санаторий.
— Почти. Поживёшь, пока мы ремонт сделаем.
В приёмной пахло мокрой одеждой. За стеклянной перегородкой женщина заполняла бумаги. На скамейке спал мужчина, положив под голову свёрнутую куртку.
Саша наклонился к матери:
— Не начинай. У нас грузчики через час.
Утром они вынесли её кровать. Невестка сказала, что в комнате будет гардеробная: вещи по всей квартире, а мать одна занимает столько места.
Анна Павловна попросила не выбрасывать фикус.
— Вы ещё за горшок переживаете? — рассмеялась невестка.
Теперь сын достал из материнской сумки банку варенья.
— Это зачем потащила? Разобьёшь ещё.
— Я думала, к чаю…
Он поставил банку на подоконник.
— Здесь кормят.
Сотрудница вышла из-за стекла, попросила паспорт. Сын ответил за мать: пожилая женщина временно осталась без жилья.
— А вы ей кто?
— Подвёз. Знакомый.
Анна Павловна посмотрела на него. Он уже открывал дверь.
— Саша.
— Позвоню вечером.
Она просидела час, не снимая пальто. Потом сотрудница принесла чай и спросила, кому можно позвонить.
— Никому, — ответила Анна Павловна.
Но когда потянулась за платком, из паспорта выпала старая записная книжка. Раскрылась на странице с двумя номерами. Один был подписан «Саша». Второе имя густо зачёркнуто.
Сотрудница подняла книжку.
— Давайте всё-таки попробуем.
Через сорок минут дверь приёмной открылась. Анна Павловна увидела вошедшую женщину и обеими руками ухватилась за скамейку.
Necessary cookies keep the site working and secure: sign-in, form protection, language, theme and others. Yandex Metrica analytics cookies and Yandex Advertising Network ad cookies are enabled only with your consent. By clicking “Accept all” you give consent to processing of cookie data; see the Personal Data Processing Policy for details.
