Он нажал спусковой крючок. Невидимый звуковой кулак ударил в грудь…
Он нажал спусковой крючок. Невидимый звуковой кулак ударил в грудь Лилит. Демона впечатало в кучу строительного мусора. Белая маска разлетелась вдребезги. Под ней оказалось не лицо женщины, а пульсирующий сгусток черной биомассы с единственным глазом посредине.
— Уходим! Живо! — рявкнул Фролов им. — Сейчас здесь будет спецназ, и мне придется писать отчеты до второго пришествия!
Наблюдатель подхватил обессиленного Мишу на руки. Даша схватила за ошейник Стёпу, который тут же прижался к ее ногам, переводя дух. Костя подобрал с земли свой упавший планшет. Они забрались в микроавтобус. Дверь захлопнулась. Машина сорвалась с места, завывая сиреной.
Последним, что увидела Даша в заднее окно, была Лилит. Тварь ползла по обломкам, пытаясь собрать свое разбитое отражение из осколков. Но стекол больше не было. Были только бетон, грязь и асфальт. В реальном мире у Первородной Тьмы больше не было красивого лица.
Полковник снял белую гарнитуру связи и мрачно посмотрел на своих пассажиров.
— Ну что, архитекторы... Быстро в машину и отдыхать.
Стёпа, лежа на коленях у Даши, положил морду на лапы и устало вздохнул. Для обычной собаки день выдался слишком длинным.
— Уходим! Живо! — рявкнул Фролов им. — Сейчас здесь будет спецназ, и мне придется писать отчеты до второго пришествия!
Наблюдатель подхватил обессиленного Мишу на руки. Даша схватила за ошейник Стёпу, который тут же прижался к ее ногам, переводя дух. Костя подобрал с земли свой упавший планшет. Они забрались в микроавтобус. Дверь захлопнулась. Машина сорвалась с места, завывая сиреной.
Последним, что увидела Даша в заднее окно, была Лилит. Тварь ползла по обломкам, пытаясь собрать свое разбитое отражение из осколков. Но стекол больше не было. Были только бетон, грязь и асфальт. В реальном мире у Первородной Тьмы больше не было красивого лица.
Полковник снял белую гарнитуру связи и мрачно посмотрел на своих пассажиров.
— Ну что, архитекторы... Быстро в машину и отдыхать.
Стёпа, лежа на коленях у Даши, положил морду на лапы и устало вздохнул. Для обычной собаки день выдался слишком длинным.