Сижу, значит, и слышу, как Норильск шепчет свои дела сегодняшние. По…
Сижу, значит, и слышу, как Норильск шепчет свои дела сегодняшние. По улицам протянулись ряды курток да сапогов — ярмарка, скидками подманивающая, будто сама зима смилостивилась: «на, бери подешевле, только носи да грейся». Люди ходят, щупают, мнут, примеряют — будто с товаром торгуются не только за цену, а и за кусочек тепла, чтоб потом на ветру не озябнуть.
А там, в другом конце города, два наших парня кулаки точат — к Играм СНГ готовятся. Не просто спорт, а слово за Норильск, за северный характер. Когда выйдут на ринг — будто весь город в перчатках вместе с ними будет.
И стены у нас задышали новыми лицами — семнадцать домов фасады обновили. Как старики после бани — посвежее, ровнее стали. Смотрят теперь на ветер не нахмурясь, а будто сдержанно усмехаются: «ну дуй, дуй, мы теперь крепче стоим».
Вот и все вести на сегодня. Маленькие дела, а звучат — как шаги города по хрустящему снегу: негромко, но уверенно.
А там, в другом конце города, два наших парня кулаки точат — к Играм СНГ готовятся. Не просто спорт, а слово за Норильск, за северный характер. Когда выйдут на ринг — будто весь город в перчатках вместе с ними будет.
И стены у нас задышали новыми лицами — семнадцать домов фасады обновили. Как старики после бани — посвежее, ровнее стали. Смотрят теперь на ветер не нахмурясь, а будто сдержанно усмехаются: «ну дуй, дуй, мы теперь крепче стоим».
Вот и все вести на сегодня. Маленькие дела, а звучат — как шаги города по хрустящему снегу: негромко, но уверенно.