дети очень разные.

Кракен в полтора года легко и с удовольствием ушатывала целый самолет.
спастись удавалось только пилотам, потому что вскрывать бронедвери в полтора пока сложновато.
с Кракеном общались все.
те, кто не хотел общаться с Кракеном, к сожалению, были вынуждены общаться через не хочу.

а вот полуторагодовас Тираний не таков.
он смотрит сияющими голубыми глазами на тётю, не предпринимая никаких попыток к сближению.
кудри его кудрявятся и пушатся как у маленького Ленина и котёночка одновременно.
он ласково говорит что-то типа «ня» и «гáга» и застенчиво улыбается.

и всё, у тети забрало распалось, ведро окситоцина переполнилось, тётя тянет к Тиранию свои тётинские ручки, а Тираний, такой: А-а! Ррруки убрала, ты! Не для тебя моя роза слово «гага» учила, пон?

как начали в Шереметьево женские сердца вандалить, так до сих пор только совершенствуемся.
но и на младенца бывает проруха.

небесной красоты девушка Сейде на ресепшн ресторана, похожая на статуэтку слоновой кости.
тут Тираний и споткнулся, закончился сердцеед, начались влюблённые слюни.
когда Сейде проходит мимо, остальной мир перестаёт по мать включительно. 
в лексиконе появилось мечтательное «вяяя…».

- Ему тоже азиатки нравятся, весь в отца, - умилился муж.

- Сейчас все любители азиаток по жопе получат, - сказала какая-то женщина.
не знаю её.