Моей дочери 3 года. Забирала её из сада. Сели в автобус, а там нет свободных мест. Как всегда мужики сидят, а девушки стоят. Проезжаем одну остановку и 1 место освобождается. Ну стоящие девушки уступили нам место. Сели мы с дочкой. Проехали ещё остановку. Заходит бабушка лет 80 - а мест нет... Мужики даже не думают уступать. Ну моя дочь и говорит: "мама, мы же с тобой молодые можем и постоять". Встает. Я же за ней. Она берет бабушку за руку и садит на наше место. Кому-то из мужиков стало стыдно и решил он нам место уступить. Моя гордая доченька говорит ему: "Позно зопу поднял". Вот так моя доченька проехала стоя от одного конца города к другому)))
Public channel
ID 70227121752764
ЖЕНСКИЙ ФОРУМ
The channel is registered with Roskomnadzor
По всем вопросам - https://vk.cc/cZ1tV5
Купить рекламу: https://telega.in/m/club222850549
The section failed to load.
The data did not refresh — the previous period is still shown.
Channel analytics
Dashboard
21 October — 27 October 2026
Loading…
SubscribersHow many subscribers the channel has now. The wave shows subscribers at each point of the period. The change is against the start of the period.
12 464
2.5 %
−320 for the period
ViewsHow many views the posts published in the period have now. These are not views per day: MAX does not report how many views there were yesterday. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.
18 893
0.3 %
was 19 009
ReactionsHow many reactions the posts published in the period have. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.
706
2.7 %
was 728
MentionsHow many times other channels mentioned the channel: links and reposts, excluding advertising posts. The bigger the circle, the more mentions at that point of the period. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.
with a subscription
RepostsHow many times other channels reposted this channel's posts (excluding advertising posts). Reposts are also counted as mentions. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.
after signing in
Average post reachHow many views one post gets on average. Only posts older than two days are counted: views of fresh posts are still growing. Points with fresh posts are dashed with hollow dots: the reach of all posts right now, it will still grow.
1 568
25.8 %
was 2 112
ERRWhat share of subscribers sees an average post: average reach ÷ subscribers × 100 %. The line shows ERR at each point of the period, the dashed line — ERR of the previous period of the same length. Points with posts younger than two days are hollow dots on the dashed end of the line.
12.6 %
3.9 pp
dashed line — was 16.5 %
Engagement ERHow often readers react to posts: reactions ÷ views × 100 %. The tick on the bar is the previous period.
3.74 %
0.1 pp
was 3.83 %
Posts per dayHow many posts are published per day on average. Each cell is a point of the period: the darker, the more posts per day. The percentage is the change in the daily average: the current period is still running (today is not over yet), so it is compared with the previous one by pace rather than by total. “Was” is the whole previous period of the same length.
2.4
89.5 %
was 1.3
Ad shareWhat share of the period's posts looks like advertising: erid labeling, ad links and other signs. The scale shows the ad load by the quality index thresholds: up to 10 % — low, up to 25 % — moderate, up to 50 % — high, above — very high. A growing share is marked red.
with a subscription
TrendTop — subscribers at the end of each point of the period; bottom — growth per point: green means more subscribers, red means fewer. Above the growth chart — the biggest gain and the biggest loss. MAX does not report how many people subscribed and unsubscribed separately.
Audience growth
−313subscribers in the period
+27 biggest gain · 24 Oct 2026 −105 biggest loss · 27 Oct 2026
Channel scoreA channel score from 0 to 100 made of five parts: audience, growth integrity, ad load, trust and calculation reliability. Each bar shows how many points the part earned out of its maximum. The index is recalculated every night; channels are compared with similar ones of the same category and size.
How it is calculated
Quality index
68/ 100Medium
- Audienceordinary: a post is seen by 18% of subscribers 11/25
- Growth integrityraises questions: many unsubscribes relative to new subscribers 21/25
- Ad loadlow: ads in 3% of posts 20/20
- Trustin the RKN registry, owner not verified 7/20
- Calculation reliabilityenough data 8/10
Tip: post regularly, without long breaks, and what people read — this is part of Audience.
ReachHow many views the posts published at each point of the period have now (not views per day). The record is labeled; the point with today is paler — the day is not over yet. Average post reach — posts older than two days.
Views and reach
18 893views in the period 0.3 %
Average post reach — 1 568 views (posts older than two days).
EngagementER — reactions divided by views, in percent — for the posts of each point of the period. The dashed line is ER for the whole period. The change is in percentage points against the previous period of the same length.
Subscriber engagement
3.74 %ER = reactions ÷ views 0.1 pp
Channel ER
average for the period
CitationsThe citation index (CI) shows how often and by which channels this channel is mentioned over the last 30 days, excluding advertising posts. The level is its place among similar channels. The line shows CI at each point of the period (for a week or month — the average over its days).
How it is calculated
Citation index
0.0citation index
lowbelow averageaverageabove averagehigh
The place among similar channels will appear once other channels mention it within the last 30 days.
RhythmHow many posts are published on average in each hour of each weekday, Moscow time: the darker the cell, the more posts. “Best time” — the hours when posts older than two days have the highest average reach.
When and how much it posts
FormatsWhat the feed is made of. Each post has one format, by priority: repost, video, photo, link, text. The bar and percentages show the share of posts of each format; on the right — average reach of one post of the format (posts older than two days), the small bar compares it with the most viewed format.
Post formats
PostsEach dot is a post in the period: horizontally — publication date, vertically — views, dot size — reactions, color — format. This shows hits, flops and how reach changes. For large channels, the 100 most viewed posts and an even sample of the rest are shown — no more than 1,500 dots.
Every post is a dot
Higher means more views, bigger means more reactions. Click a dot to open the post.
SummaryTotals for the selected period: how many posts were published, how many views and reactions they have now and the average post reach. Views are the current views of posts published on those days, not views per day. The change is against the same span before the period, if statistics cover it.
Period totals
Click a metric to see it across the period below
AdsWhat share of the period's posts looks like advertising: erid labeling, ad links and other signs. The detector is cautious, so the real share is usually higher. The scale shows the ad load by the quality index thresholds. Below — the average reach of an ad post and a regular post, and who the channel advertises (sites that ad links lead to).
More
Ads in the channel
What worksPosts of the period with the most views. The bar shows views relative to first place. The preview is the post's image; for a post without an image — the channel avatar. Views are the post's current count.
All posts
Top posts
By views for the period
RhythmHow many posts were published each day of the period (pale bars) and the 7-day average (line): you can see whether the channel is speeding up or slowing down. Today is not over yet, so its average is calculated up to yesterday.
Posts by day
Pale bars are days, the line is the 7-day average: you can see whether the channel is speeding up or slowing down
Posts per day
7-day average
Data updated at 23:29 Moscow time. Views are the current counts of posts published on those days; average reach counts posts older than two days. How the quality index is calculated
Posts for the period
Loading…
Собрали очень интересную и уютную подборку каналов, которые читаем сами ✨
__________
💫Включи режим полезного💯
Мы здесь все немного «выгодные маньяки», и это наша самая приятная зависимость. Экономия — это ведь не про жадность правда?
💫Лёгкое ПП🍏Рецепты и Энергия
Рецепты, активности и честно о мифах питания - легко и без крайностей🍏
💫"Горячие Скидки"🔥
Закрытые распродажи для своих ❤️Скидки • акции • промокоды ЯМ, OZON, WB.
💫Постельное от AnA💥
Магазин распродаж постельного белья!🔥🔥🔥
💫Полет нормальный
• Заработок / Проявленность»: «Финансовый потолок — это не про экономику, это про вашу емкость. На канале рассказываю, как настроить внутреннюю энерговолну на привлечение возможностей.
__________
💫Включи режим полезного💯
Мы здесь все немного «выгодные маньяки», и это наша самая приятная зависимость. Экономия — это ведь не про жадность правда?
💫Лёгкое ПП🍏Рецепты и Энергия
Рецепты, активности и честно о мифах питания - легко и без крайностей🍏
💫"Горячие Скидки"🔥
Закрытые распродажи для своих ❤️Скидки • акции • промокоды ЯМ, OZON, WB.
💫Постельное от AnA💥
Магазин распродаж постельного белья!🔥🔥🔥
💫Полет нормальный
• Заработок / Проявленность»: «Финансовый потолок — это не про экономику, это про вашу емкость. На канале рассказываю, как настроить внутреннюю энерговолну на привлечение возможностей.
Views: 363
Районные начальники поставили старика на колени у его калитки — не зная, чья дочь уже едет...
Районные начальники поставили старика на колени прямо у его калитки — и смеялись, пока он не сказал только одну фразу: «Моя дочь уже едет». Через несколько минут в деревне стало так тихо, будто даже собаки перестали лаять.
В посёлке Берёзовый Лог все знали Матвея Сальникова как упрямого старика с натруженными руками, старым чайником на плите и землёй, которую он берег сильнее, чем собственное здоровье. На этих сотках стоял дом, который он сам поднимал после пожара. За сараем росли яблони, посаженные ещё его женой. А за огородом начиналось поле, где он когда-то учил дочь ходить по мягкой весенней земле, держась за его палец.
Когда утром к его двору подъехали две чёрные машины, пыль поднялась до самых окон. Из них вышли глава района, двое чиновников, участковый и несколько местных мужчин, которые ещё недавно здоровались с Матвеем Петровичем с уважением, а теперь прятали глаза. У одного в руках была папка с бумагами. У другого — улыбка, от которой холоднее, чем от мартовского ветра.
Сначала говорили мягко. Мол, под новый проект нужны земли. Мол, для людей, для будущего, для развития. Мол, старому человеку одному столько не удержать. Только в таких разговорах всегда слышно одно и то же: не просьбу, а чужое решение, уже принятое за тебя.
Матвей даже бумаги не взял. Сказал коротко: «Не продаю». И этим будто ударил их сильнее, чем если бы закричал.
Тогда началось то, что в маленьких местах любят делать толпой. Один стал стыдить. Второй — торопить. Третий напоминать, что «по-хорошему» бывает не всегда. А потом кто-то дёрнул старика за рукав, кто-то толкнул в плечо, и он тяжело опустился коленями прямо в сырую землю у собственного дома.
Самое страшное было даже не это. Самое страшное — что люди смотрели. Из-за заборов. Из окон. С остановки. И никто не двинулся с места.
Матвей Петрович поднял голову не сразу. На щеке у него была грязь, ладонь дрожала, но голос остался ровным. Он сказал только: «Моя дочь уже едет».
Они засмеялись.
Кто-то из местных даже спросил: «И что она нам сделает?»
Матвей ничего не ответил. Просто посмотрел мимо них, в сторону дороги.
И вот тогда смех начал глохнуть сам собой.
По улице шла женщина в красном пальто. Не бежала. Не кричала. Не суетилась. Рядом с ней шли двое мужчин в тёмных костюмах, а чуть позади — ещё одна машина медленно остановилась у ворот.
Она увидела отца на коленях, смятые бумаги в грязи и лица тех, кто минуту назад чувствовал себя хозяевами чужой судьбы. И не сказала ни слова сразу.
Но именно в этот момент глава района вдруг побледнел первым.
Бывает, люди понимают, что перегнули, слишком поздно. А бывает — в ту секунду, когда узнают, чья именно дочь стоит у калитки.
И вот тут самое важное было даже не в её пальто. Не в мужчинах рядом. И даже не в том, как резко все расступились.
А в том, что она посмотрела на отца так, как смотрят дети, которые однажды уехали далеко, но так и не забыли, кто научил их стоять прямо.
Вы тоже сразу поняли бы, что смех закончился?
Потому что когда она достала удостоверение, у одного из тех, кто толкал старика, руки затряслись раньше, чем он успел сделать шаг назад…
Районные начальники поставили старика на колени прямо у его калитки — и смеялись, пока он не сказал только одну фразу: «Моя дочь уже едет». Через несколько минут в деревне стало так тихо, будто даже собаки перестали лаять.
В посёлке Берёзовый Лог все знали Матвея Сальникова как упрямого старика с натруженными руками, старым чайником на плите и землёй, которую он берег сильнее, чем собственное здоровье. На этих сотках стоял дом, который он сам поднимал после пожара. За сараем росли яблони, посаженные ещё его женой. А за огородом начиналось поле, где он когда-то учил дочь ходить по мягкой весенней земле, держась за его палец.
Когда утром к его двору подъехали две чёрные машины, пыль поднялась до самых окон. Из них вышли глава района, двое чиновников, участковый и несколько местных мужчин, которые ещё недавно здоровались с Матвеем Петровичем с уважением, а теперь прятали глаза. У одного в руках была папка с бумагами. У другого — улыбка, от которой холоднее, чем от мартовского ветра.
Сначала говорили мягко. Мол, под новый проект нужны земли. Мол, для людей, для будущего, для развития. Мол, старому человеку одному столько не удержать. Только в таких разговорах всегда слышно одно и то же: не просьбу, а чужое решение, уже принятое за тебя.
Матвей даже бумаги не взял. Сказал коротко: «Не продаю». И этим будто ударил их сильнее, чем если бы закричал.
Тогда началось то, что в маленьких местах любят делать толпой. Один стал стыдить. Второй — торопить. Третий напоминать, что «по-хорошему» бывает не всегда. А потом кто-то дёрнул старика за рукав, кто-то толкнул в плечо, и он тяжело опустился коленями прямо в сырую землю у собственного дома.
Самое страшное было даже не это. Самое страшное — что люди смотрели. Из-за заборов. Из окон. С остановки. И никто не двинулся с места.
Матвей Петрович поднял голову не сразу. На щеке у него была грязь, ладонь дрожала, но голос остался ровным. Он сказал только: «Моя дочь уже едет».
Они засмеялись.
Кто-то из местных даже спросил: «И что она нам сделает?»
Матвей ничего не ответил. Просто посмотрел мимо них, в сторону дороги.
И вот тогда смех начал глохнуть сам собой.
По улице шла женщина в красном пальто. Не бежала. Не кричала. Не суетилась. Рядом с ней шли двое мужчин в тёмных костюмах, а чуть позади — ещё одна машина медленно остановилась у ворот.
Она увидела отца на коленях, смятые бумаги в грязи и лица тех, кто минуту назад чувствовал себя хозяевами чужой судьбы. И не сказала ни слова сразу.
Но именно в этот момент глава района вдруг побледнел первым.
Бывает, люди понимают, что перегнули, слишком поздно. А бывает — в ту секунду, когда узнают, чья именно дочь стоит у калитки.
И вот тут самое важное было даже не в её пальто. Не в мужчинах рядом. И даже не в том, как резко все расступились.
А в том, что она посмотрела на отца так, как смотрят дети, которые однажды уехали далеко, но так и не забыли, кто научил их стоять прямо.
Вы тоже сразу поняли бы, что смех закончился?
Потому что когда она достала удостоверение, у одного из тех, кто толкал старика, руки затряслись раньше, чем он успел сделать шаг назад…
▶ video
У детей должен быть детский утренник... Воспитатели перегнули!
✨ Рисуем ДЕНЕЖНУЮ ДЕВЯТКУ прямо сейчас! ✨
Это самая рабочая техника получения денег 💵
ПРОБУЙ И ПРОВЕРЬ
Чтобы узнать КАК привлечь в свою жизнь изобилие и финансовое благополучие
присоединяйтесь к каналу психолога и автора топовых практик - Тани Николаевой
где она раскрывает секреты эффективных практик, которые помогут вам изменить свою жизнь к лучшему!
🔮 На канале Тани вы найдете:
МАК-карты для глубокого анализа и понимания себя
Тесты, которые помогут выявить ваши сильные стороны и зоны роста
Эффективные практики для работы с энергией денег и изобилия
🏹 Независимо от того, интересуетесь ли вы рунами, практиками, свечами или нумерологией - у Тани есть что-то для каждого!
👉 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ👈
Это самая рабочая техника получения денег 💵
ПРОБУЙ И ПРОВЕРЬ
Чтобы узнать КАК привлечь в свою жизнь изобилие и финансовое благополучие
присоединяйтесь к каналу психолога и автора топовых практик - Тани Николаевой
где она раскрывает секреты эффективных практик, которые помогут вам изменить свою жизнь к лучшему!
🔮 На канале Тани вы найдете:
МАК-карты для глубокого анализа и понимания себя
Тесты, которые помогут выявить ваши сильные стороны и зоны роста
Эффективные практики для работы с энергией денег и изобилия
🏹 Независимо от того, интересуетесь ли вы рунами, практиками, свечами или нумерологией - у Тани есть что-то для каждого!
👉 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ👈
Цыганка нашла связанную старушку в лесу… Но, развязав узел, застыла на месте...
Мороз в тот день стоял лютый. Такой, что даже птицы попрятались, и только редкие вороны перекликались где-то в глубине леса. Марина шла по старой лесовозной дороге, которую сама же и протоптала за последние годы. Волокуша с хворостом скрипела позади, оставляя две борозды на снегу.
Она уже почти миновала заброшенный лесной кордон, когда тёмная куча возле крыльца едва заметно шевельнулась.
Марина остановилась. Пригляделась.
Куча была не просто кучей. Это была человеческая фигура. Сгорбленная, привалившаяся к угловому столбу. Ветра почти не было, но фигура вздрагивала — мелко, часто, как вздрагивает человек, который уже не может согреться.
Из сумерек донёсся тонкий писк. Такой слабый, что Марина сначала подумала — показалось. Но писк повторился. Он был похож на жалобный звук замерзающего котёнка, только глубже, отчаяннее.
Марина бросила волокушу и побежала к дому.
Возле углового столба сидела пожилая женщина. Яркий платок съехал набок, открывая седые волосы, которые прилипли к серому лицу. Губы посинели. Глаза были закрыты, и только когда Марина упала перед ней на колени, веки дрогнули и поднялись.
Взгляд был мутный, как вода в осенней луже.
Руки женщины были заведены за спину. Марина обошла её и увидела верёвку. Толстую, пеньковую, серую от времени. Она врезалась в запястья так глубоко, что кожа вокруг распухла и побелела.
Марина опустилась в снег и схватилась за верёвку.
— Не трогай, милая, — прошептала старушка. Голос был хриплый, сорванный. — Уходи. Он вернётся.
Марина не ответила. Она дёрнула за верёвку, пытаясь ослабить узел, но тот не поддался. Обледеневшие витки были скользкими, пальцы соскальзывали.
— Кто вас связал? — спросила Марина, стягивая перчатку.
Старушка не ответила. Она смотрела куда-то в сторону леса, и в глазах её был такой ужас, что Марина невольно обернулась. Но дорога была пуста.
Марина снова взялась за верёвку. Голыми пальцами, которые сразу зажгло морозом. Ногти скользили по жёстким виткам. Узел был необычный. Марина видела много узлов — отец в детстве научил её вязать и развязывать десятки разных. Но этот...
Три оборота один поверх другого. Вывернутая назад петля. Конец спрятан внутри тугой косички.
Марина замерла.
Пальцы узнали узел раньше, чем разум успел понять. Она знала этот узел. Знала его на ощупь, как знают буквы своего имени.
Волчья петля. Отец называл его так.
Затянуть можно за секунду. Развязать — только зная, где спрятан конец.
Двадцать четыре года назад отец учил её этому узлу. Она помнила его руки — большие, тёплые, покрытые мозолями. Помнила, как он наклонялся над ней и терпеливо показывал, куда прячется конец.
— Запомни, дочка, — говорил он. — Если когда-нибудь увидишь такой узел, значит, это от меня.
Марине было восемь лет, когда он исчез.
Мать сказала, что отец бросил их и уехал с другой женщиной. Сказала это спокойно, без слёз, и Марина поверила. Поверила, потому что мать не умела лгать. Или умела слишком хорошо.
Марина наклонилась ниже. Пенька пахла сыростью и старым погребом. Она прикусила зубами верёвочную косичку и потянула.
Спрятанный конец показался наружу.
Марина подцепила его ногтем, дёрнула. Петля ослабла.
Три тугих витка один за другим соскользнули с запястий старушки. Марина отбросила верёвку в снег и взяла руки женщины в свои. Они были холодные, как ледышки.
— Кто вас связал? — повторила Марина. — Скажите.
Старушка побледнела ещё сильнее. Губы задрожали.
— Сергей, — прошептала она.
— Какой Сергей?
Женщина закрыла лицо окоченевшими руками. Плечи её затряслись.
— Мой сын.
Марина почувствовала, как холод пробирает её насквозь. Не от мороза. От чего-то другого.
Издали послышался шум двигателя.
Старушка вдруг вцепилась Марине в рукав. Пальцы у неё были слабые, но хватка — отчаянная.
— Беги! — прошептала она. — Он думает, что я одна знаю, где спрятаны бумаги. Беги, пока не поздно!
Мороз в тот день стоял лютый. Такой, что даже птицы попрятались, и только редкие вороны перекликались где-то в глубине леса. Марина шла по старой лесовозной дороге, которую сама же и протоптала за последние годы. Волокуша с хворостом скрипела позади, оставляя две борозды на снегу.
Она уже почти миновала заброшенный лесной кордон, когда тёмная куча возле крыльца едва заметно шевельнулась.
Марина остановилась. Пригляделась.
Куча была не просто кучей. Это была человеческая фигура. Сгорбленная, привалившаяся к угловому столбу. Ветра почти не было, но фигура вздрагивала — мелко, часто, как вздрагивает человек, который уже не может согреться.
Из сумерек донёсся тонкий писк. Такой слабый, что Марина сначала подумала — показалось. Но писк повторился. Он был похож на жалобный звук замерзающего котёнка, только глубже, отчаяннее.
Марина бросила волокушу и побежала к дому.
Возле углового столба сидела пожилая женщина. Яркий платок съехал набок, открывая седые волосы, которые прилипли к серому лицу. Губы посинели. Глаза были закрыты, и только когда Марина упала перед ней на колени, веки дрогнули и поднялись.
Взгляд был мутный, как вода в осенней луже.
Руки женщины были заведены за спину. Марина обошла её и увидела верёвку. Толстую, пеньковую, серую от времени. Она врезалась в запястья так глубоко, что кожа вокруг распухла и побелела.
Марина опустилась в снег и схватилась за верёвку.
— Не трогай, милая, — прошептала старушка. Голос был хриплый, сорванный. — Уходи. Он вернётся.
Марина не ответила. Она дёрнула за верёвку, пытаясь ослабить узел, но тот не поддался. Обледеневшие витки были скользкими, пальцы соскальзывали.
— Кто вас связал? — спросила Марина, стягивая перчатку.
Старушка не ответила. Она смотрела куда-то в сторону леса, и в глазах её был такой ужас, что Марина невольно обернулась. Но дорога была пуста.
Марина снова взялась за верёвку. Голыми пальцами, которые сразу зажгло морозом. Ногти скользили по жёстким виткам. Узел был необычный. Марина видела много узлов — отец в детстве научил её вязать и развязывать десятки разных. Но этот...
Три оборота один поверх другого. Вывернутая назад петля. Конец спрятан внутри тугой косички.
Марина замерла.
Пальцы узнали узел раньше, чем разум успел понять. Она знала этот узел. Знала его на ощупь, как знают буквы своего имени.
Волчья петля. Отец называл его так.
Затянуть можно за секунду. Развязать — только зная, где спрятан конец.
Двадцать четыре года назад отец учил её этому узлу. Она помнила его руки — большие, тёплые, покрытые мозолями. Помнила, как он наклонялся над ней и терпеливо показывал, куда прячется конец.
— Запомни, дочка, — говорил он. — Если когда-нибудь увидишь такой узел, значит, это от меня.
Марине было восемь лет, когда он исчез.
Мать сказала, что отец бросил их и уехал с другой женщиной. Сказала это спокойно, без слёз, и Марина поверила. Поверила, потому что мать не умела лгать. Или умела слишком хорошо.
Марина наклонилась ниже. Пенька пахла сыростью и старым погребом. Она прикусила зубами верёвочную косичку и потянула.
Спрятанный конец показался наружу.
Марина подцепила его ногтем, дёрнула. Петля ослабла.
Три тугих витка один за другим соскользнули с запястий старушки. Марина отбросила верёвку в снег и взяла руки женщины в свои. Они были холодные, как ледышки.
— Кто вас связал? — повторила Марина. — Скажите.
Старушка побледнела ещё сильнее. Губы задрожали.
— Сергей, — прошептала она.
— Какой Сергей?
Женщина закрыла лицо окоченевшими руками. Плечи её затряслись.
— Мой сын.
Марина почувствовала, как холод пробирает её насквозь. Не от мороза. От чего-то другого.
Издали послышался шум двигателя.
Старушка вдруг вцепилась Марине в рукав. Пальцы у неё были слабые, но хватка — отчаянная.
— Беги! — прошептала она. — Он думает, что я одна знаю, где спрятаны бумаги. Беги, пока не поздно!
МНЕ ДОСТАЛАСЬ НЕКРАСИВАЯ
.........
Вcпышка… Грoмкий хлопок… Темнота… Темнота…
Наконец, темнота стала рассеваться. Послышался голос:
– Вера Владимировна, это спacатель, у них там что-то взoрвaлось.
Сквозь бoль почувствовал на шее прикocновение руки. Попытался приоткрыть веки. Это удалось с трудом. Перед глазами кулон в виде прямоугольника с выгравированными на нём знаками зодиака... Глаза жeнщины в белом халате…
– В oпeрационную! – раздался голос совсем рядом.
Родители вернулись с работы. Мать сразу бросилась на кухню, заглянув в комнату, где сын делал уроки. Дмитрий же, зайдя в комнату, сразу обратил внимания, что настроение у сына не очень.
– Толя, что случилось? – отец потрепал его по голове.
– Ничего, - буркнул сын, четырёхклассник.
– Ладно, давай, говори!
– Скоро Восьмое марта. Учительница нас сегодня задержала и сказала, что мы должны девчонкам подарки приготовить.
– Ну, и в чём проблема-то? – улыбнулся отец.
– У нас мальчишек и девчонок одинаково. И она распределила кто кому дарит, - сын тяжело вздохнул. – Мне досталась некрacивая, Вeрка Ерофеева.
– Все девчонки хотят подарок на Восьмое марта получить, и некрасивые – тоже, - отец старался говорить с сыном, как со взрослым. – А как она распределяла? По алфавиту?
– Нет, по знакам зодиака?
– Это как? – Дмитрий не смог удержаться и вновь улыбнулся.
– По coвместимости. Вeрка – Дева, а Девам больше всего Телец подходит. А я, как раз, Телец.
– Это же хорошо, если подходите! Вырacтишь, может ещё влюбишьcя в нeё.
– Я?! В Вeрку Ерофееву?!
Отец не выдержал и рассмеялся. В комнату тут же забежала мать:
– Что у вас здесь происходит?
– Лена, иди на кухню, - лицо отца стало строгим. – У нас с сыном серьёзный разговор.
Когда мать вышла, Толя грустным голосом спросил:
– Папа, и что мне теперь делать?
– Готовить подарок!
– Какой?
– Завтра на работе сделаю я твоей избраннице подарок.
– Папа, какой ты можешь сделать подарок? Ты же на заводе работаешь.
– Да! Но я работаю в гальванике. А нас все виды покрытия металлов производятся.
– Папа, я не понял.
– Завтра сам увидишь!
***
На следующий день отец принёс кулон на цепочке в виде прямоугольника, который казался золотым. На одно стороне был выгравированы два знака зодиака, Телец и Дева, а на другой мелко, но красиво написано:
«Моей однокласснице Вере на Восьмое марта! Анатолий».
Ох, как этот кулон красиво смотрелся! А когда мама упaковала его в целлофановый пакетик, стало смотреться совсем потрясающе.
***
И вот седьмое марта. Уроки вести учительница не собиралась. Сначала школьники вручили ей подарок. Она долго благодарила. Потом объявила, чтобы мальчики подарили подарки девочкам.
Что здесь началось! Все мальчишки бросились к своим «избранницам». Толя тоже подошёл к Вере Ерофеевой и произнёс, как учил папа:
– Вера, поздравляю тебя с праздником Восьмое марта! Возможно, когда-нибудь судьба соединит Тельца и Деву.
Проговорив, заученную фразу Толя направился на своё место и, конечно, не заметил, как забилocь ceрдце этой некрacивой, по его мнению, дeвчонки.
Вскоре родители Веры переехали жить в другой район, и сама Вера с пятого класса стала учиться в другой школе.
***
Анатолий открыл глаза. Белый потолок бoльничный палаты. Попробовал пошeвeлить руками и ногами. Шeвелилась только левая рука.
– Я где? – обратился не понятно к кому.
Послышался какой-то цокот и к его кровати подошёл бoльной на кocтылях, внимательно посмотрел на него и спросил:
– Oчухaлся? В отделении экcтрeнной хирургии ты.
– У мeня руки, ноги все цeлы? – спросил Анатолий тихим голосом.
– Вроде, всё на месте, - сообщил тот радостную весть. – Только зaбинтoван ты веcь с головы до ног.
– Это хорошо, если всё цело.
Тут подошла медcecтра и участливо спросила:
- Как себя чувствуешь?
- Что со мной! – ответил вопросом на вопрос Анатолий.
.........
Вcпышка… Грoмкий хлопок… Темнота… Темнота…
Наконец, темнота стала рассеваться. Послышался голос:
– Вера Владимировна, это спacатель, у них там что-то взoрвaлось.
Сквозь бoль почувствовал на шее прикocновение руки. Попытался приоткрыть веки. Это удалось с трудом. Перед глазами кулон в виде прямоугольника с выгравированными на нём знаками зодиака... Глаза жeнщины в белом халате…
– В oпeрационную! – раздался голос совсем рядом.
Родители вернулись с работы. Мать сразу бросилась на кухню, заглянув в комнату, где сын делал уроки. Дмитрий же, зайдя в комнату, сразу обратил внимания, что настроение у сына не очень.
– Толя, что случилось? – отец потрепал его по голове.
– Ничего, - буркнул сын, четырёхклассник.
– Ладно, давай, говори!
– Скоро Восьмое марта. Учительница нас сегодня задержала и сказала, что мы должны девчонкам подарки приготовить.
– Ну, и в чём проблема-то? – улыбнулся отец.
– У нас мальчишек и девчонок одинаково. И она распределила кто кому дарит, - сын тяжело вздохнул. – Мне досталась некрacивая, Вeрка Ерофеева.
– Все девчонки хотят подарок на Восьмое марта получить, и некрасивые – тоже, - отец старался говорить с сыном, как со взрослым. – А как она распределяла? По алфавиту?
– Нет, по знакам зодиака?
– Это как? – Дмитрий не смог удержаться и вновь улыбнулся.
– По coвместимости. Вeрка – Дева, а Девам больше всего Телец подходит. А я, как раз, Телец.
– Это же хорошо, если подходите! Вырacтишь, может ещё влюбишьcя в нeё.
– Я?! В Вeрку Ерофееву?!
Отец не выдержал и рассмеялся. В комнату тут же забежала мать:
– Что у вас здесь происходит?
– Лена, иди на кухню, - лицо отца стало строгим. – У нас с сыном серьёзный разговор.
Когда мать вышла, Толя грустным голосом спросил:
– Папа, и что мне теперь делать?
– Готовить подарок!
– Какой?
– Завтра на работе сделаю я твоей избраннице подарок.
– Папа, какой ты можешь сделать подарок? Ты же на заводе работаешь.
– Да! Но я работаю в гальванике. А нас все виды покрытия металлов производятся.
– Папа, я не понял.
– Завтра сам увидишь!
***
На следующий день отец принёс кулон на цепочке в виде прямоугольника, который казался золотым. На одно стороне был выгравированы два знака зодиака, Телец и Дева, а на другой мелко, но красиво написано:
«Моей однокласснице Вере на Восьмое марта! Анатолий».
Ох, как этот кулон красиво смотрелся! А когда мама упaковала его в целлофановый пакетик, стало смотреться совсем потрясающе.
***
И вот седьмое марта. Уроки вести учительница не собиралась. Сначала школьники вручили ей подарок. Она долго благодарила. Потом объявила, чтобы мальчики подарили подарки девочкам.
Что здесь началось! Все мальчишки бросились к своим «избранницам». Толя тоже подошёл к Вере Ерофеевой и произнёс, как учил папа:
– Вера, поздравляю тебя с праздником Восьмое марта! Возможно, когда-нибудь судьба соединит Тельца и Деву.
Проговорив, заученную фразу Толя направился на своё место и, конечно, не заметил, как забилocь ceрдце этой некрacивой, по его мнению, дeвчонки.
Вскоре родители Веры переехали жить в другой район, и сама Вера с пятого класса стала учиться в другой школе.
***
Анатолий открыл глаза. Белый потолок бoльничный палаты. Попробовал пошeвeлить руками и ногами. Шeвелилась только левая рука.
– Я где? – обратился не понятно к кому.
Послышался какой-то цокот и к его кровати подошёл бoльной на кocтылях, внимательно посмотрел на него и спросил:
– Oчухaлся? В отделении экcтрeнной хирургии ты.
– У мeня руки, ноги все цeлы? – спросил Анатолий тихим голосом.
– Вроде, всё на месте, - сообщил тот радостную весть. – Только зaбинтoван ты веcь с головы до ног.
– Это хорошо, если всё цело.
Тут подошла медcecтра и участливо спросила:
- Как себя чувствуешь?
- Что со мной! – ответил вопросом на вопрос Анатолий.
Каждый вечер чужой мальчик смотрел в окно моей кухни. Я живу на первом этаже. Сначала я задёрнула штору.
Лет восьми, в старой куртке, с огромным рюкзаком. Около шести вечера он останавливался у моего окна и смотрел, как я готовлю ужин. Минуту, две. Потом уходил.
Я сначала испугалась. Потом рассердилась. Задёрнула штору.
На следующий день он снова стоял. Смотрел на задёрнутую штору.
Тогда я открыла форточку и спросила, как его зовут.
Ваня. Живёт в соседнем доме. Мама работает до десяти вечера в магазине, папы нет. Из школы приходит в пустую квартиру, ужин — бутерброды. А у меня в окне горит свет, пахнет едой и кто-то готовит.
— Я просто смотрю. Как будто дома кто-то есть.
Я позвала его зайти. Он долго отказывался, мама не разрешает к чужим. Тогда я позвонила его маме.
Теперь Ваня приходит ко мне после школы по будням. Делает уроки на моей кухне, пока я готовлю, потом ужинает с нами. Коля проверяет у него математику.
Мама Вани приносит мне по субботам торт и плачет. Я говорю ей: «Не плачьте, мне только в радость».
А вы бы позвали чужого ребёнка на ужин?
Лет восьми, в старой куртке, с огромным рюкзаком. Около шести вечера он останавливался у моего окна и смотрел, как я готовлю ужин. Минуту, две. Потом уходил.
Я сначала испугалась. Потом рассердилась. Задёрнула штору.
На следующий день он снова стоял. Смотрел на задёрнутую штору.
Тогда я открыла форточку и спросила, как его зовут.
Ваня. Живёт в соседнем доме. Мама работает до десяти вечера в магазине, папы нет. Из школы приходит в пустую квартиру, ужин — бутерброды. А у меня в окне горит свет, пахнет едой и кто-то готовит.
— Я просто смотрю. Как будто дома кто-то есть.
Я позвала его зайти. Он долго отказывался, мама не разрешает к чужим. Тогда я позвонила его маме.
Теперь Ваня приходит ко мне после школы по будням. Делает уроки на моей кухне, пока я готовлю, потом ужинает с нами. Коля проверяет у него математику.
Мама Вани приносит мне по субботам торт и плачет. Я говорю ей: «Не плачьте, мне только в радость».
А вы бы позвали чужого ребёнка на ужин?
Loading…
Loading…
Loading…
Loading…
Loading…
Loading…
Loading…
Loading…