SubscribersHow many subscribers the channel has now. The wave shows subscribers at each point of the period. The change is against the start of the period.287▲ 5.5 %+15 for the period
ViewsHow many views the posts published in the period have now. These are not views per day: MAX does not report how many views there were yesterday.839▼ 58.3 %was 2 110
ReactionsHow many reactions the posts published in the period have.48▼ 57.3 %was 118
MentionsHow many times other channels mentioned the channel: links and reposts, excluding advertising posts. The bigger the circle, the more mentions at that point of the period.58▼ 18.6 %was 72with a subscription
RepostsHow many times other channels reposted this channel's posts (excluding advertising posts). Reposts are also counted as mentions.26▼ 2.6 %was 27after signing in
Average post reachHow many views one post gets on average. Only posts older than two days are counted: views of fresh posts are still growing. Points with fresh posts are dashed with hollow dots: the reach of all posts right now, it will still grow.154▼ 5.0 %was 162
ERRWhat share of subscribers sees an average post: average reach ÷ subscribers × 100 %. The line shows ERR at each point of the period, the dashed line — ERR of the previous period of the same length. Points with posts younger than two days are hollow dots on the dashed end of the line.53.7 %▼ 5.9 ppdashed line — was 59.7 %
Engagement ERHow often readers react to posts: reactions ÷ views × 100 %. The tick on the bar is the previous period.5.72 %▲ 0.1 pp
was 5.59 %
Posts per dayHow many posts are published per day on average. Each cell is a point of the period: the darker, the more posts per day.1.0▼ 43.5 %was 1.9
Ad shareWhat share of the period's posts looks like advertising: erid labeling, ad links and other signs. The scale shows the ad load by the quality index thresholds: up to 10 % — low, up to 25 % — moderate, up to 50 % — high, above — very high. A growing share is marked red.2.5 %▼ 1.8 pp
TrendTop — subscribers at the end of each point of the period; bottom — growth per point: green means more subscribers, red means fewer. Above the growth chart — the biggest gain and the biggest loss. MAX does not report how many people subscribed and unsubscribed separately.
Audience growth
+15subscribers in the period
+3 biggest gain · 25 Oct 2026
Channel scoreA channel score from 0 to 100 made of five parts: audience, growth integrity, ad load, trust and calculation reliability. Each bar shows how many points the part earned out of its maximum. The index is recalculated every night; channels are compared with similar ones of the same category and size.
The quality index has not been calculated yet. It appears for channels with at least 500 subscribers that post at least once a week, after a week of tracking.
ReachHow many views the posts published at each point of the period have now (not views per day). The record is labeled; the point with today is paler — the day is not over yet. Average post reach — posts older than two days.
Views and reach
839views in the period▼ 58.3 %
Average post reach — 154 views (posts older than two days).
EngagementER — reactions divided by views, in percent — for the posts of each point of the period. The dashed line is ER for the whole period. The change is in percentage points against the previous period of the same length.
Subscriber engagement
5.72 %ER = reactions ÷ views▲ 0.1 pp
Channel ERaverage for the period
CitationsThe citation index (CI) shows how often and by which channels this channel is mentioned over the last 30 days, excluding advertising posts. The level is its place among similar channels. The line shows CI at each point of the period (for a week or month — the average over its days).
RhythmHow many posts are published on average in each hour of each weekday, Moscow time: the darker the cell, the more posts. “Best time” — the hours when posts older than two days have the highest average reach.
When and how much it posts
MonTueWedThuFriSatSun
036912151821
Best time:09:0018:00hours when posts get the highest average reach
FormatsWhat the feed is made of. Each post has one format, by priority: repost, video, photo, link, text. The bar and percentages show the share of posts of each format; on the right — average reach of one post of the format (posts older than two days), the small bar compares it with the most viewed format.
Post formats
100 posts
Reposts99 %6 109
Video2121 %5 014
Photos3838 %5 705
Links1212 %5 320
Text2020 %6 298
On the right — average reach of one post of the format.
PostsEach dot is a post in the period: horizontally — publication date, vertically — views, dot size — reactions, color — format. This shows hits, flops and how reach changes. For large channels, the 100 most viewed posts and an even sample of the rest are shown — no more than 1,500 dots.
Every post is a dot
Higher means more views, bigger means more reactions. Click a dot to open the post.
VideoPhotosOthersize — reactionsZoom with the + and − buttons, a pinch or Ctrl + mouse wheel; drag a zoomed chart to move it
SummaryTotals for the selected period: how many posts were published, how many views and reactions they have now and the average post reach. Views are the current views of posts published on those days, not views per day. The change is against the same span before the period, if statistics cover it.
Period totals
Click a metric to see it across the period below
Viewstoday — the day is not over yetPoints with posts younger than two days are pale and dashed: their views are still growing.
AdsWhat share of the period's posts looks like advertising: erid labeling, ad links and other signs. The detector is cautious, so the real share is usually higher. The scale shows the ad load by the quality index thresholds. Below — the average reach of an ad post and a regular post, and who the channel advertises (sites that ad links lead to).
What worksPosts of the period with the most views. The bar shows views relative to first place. The preview is the post's image; for a post without an image — the channel avatar. Views are the post's current count.
RhythmHow many posts were published each day of the period (pale bars) and the 7-day average (line): you can see whether the channel is speeding up or slowing down. Today is not over yet, so its average is calculated up to yesterday.
Posts by day
Pale bars are days, the line is the 7-day average: you can see whether the channel is speeding up or slowing down
Posts per day7-day average
Data updated at 16:09 Moscow time. Views are the current counts of posts published on those days; average reach counts posts older than two days.
How the quality index is calculated
Сангвиний расправляет больше не белые крылья — они обожжены, местами разодраны до крови, местами из них вырваны перья — и взмывает ввысь с мечом в одной руке и Гвоздями Мясника в другой. Поочерёдно он разбивает вражеские цепи, что крепко вцепились в створки врат Вечности. Какие-то рвутся с одного удара, каким-то требуется два, но всякий раз железо Аудакс поддаётся под клинком примарха.
Снова скрежещут освобождённые механизмы ворот. Последним из Кровавых Ангелов, чтобы успеть пройти в них, нужно бежать сломя голову. Не все так поступают. Некоторые решают развернуться, принять бой, обеспечить братьям ещё несколько драгоценных секунд. Сангвиний опускается между закрывающимися створками. В эти мгновения примарх и сам не знает, куда пойдёт — назад в Санктум или вперёд, в битву, к тем, кто решил встать в арьергарде и драться до конца. Он знает, чего хочет, но ему ведомо и то, как он должен поступить.
Ангел Императора бросает на землю остатки мозга своего брата и давит их сабатоном. А после он отворачивается от войны, что бушует снаружи, и врата Вечности закрываются за ним с грохотом, который пронизывает до глубины души.
Этот грохот делит его жизнь на две части. За спиной остаётся прошлое. А впереди ждёт судьба.
«Echoes of Eternity» by Aaron Dembski-Bowden The Horus Heresy: Siege of Terra
«Отголоски вечности» Аарон Дембски-Боуден
Сангвиний опускается на землю. За его спиной врата Вечности. Он уже давно вышел за пределы истощения и сжёг все резервы собственного тела. За прошедшие месяцы он перенёс множество лёгких и серьёзных ранений, и под разбитой золотой бронёй он словно сшитый из кусков восставший мертвец.
К нему подходят двое сыновей — они несут его упавший меч и золотое копьё. К стыду Ангела, боль не позволяет ему узнать их по знакам отличия на доспехах. Но примарх всё равно благодарит воинов и принимает клинок по имени Обагрённый. От копья Телесто в этот раз он отказывается.
Какой бы скверной ни был насыщен огонь, вырвавшийся из черепа Ангрона, рука Сангвиния сильно обожжена. Пальцы в обугленной перчатке сгибаются, но с трудом, их связки ослабли. Это далеко не худшая из его ран, но с самой тяжёлой он ничего не может поделать. Ярчайший Ангел только чувствует, как что-то растекается по венам, как жгучий яд кристаллизуется в суставах, затрудняет дыхание. Брат никогда не стал бы использовать яд. Это нечто иное, намного хуже.
Сангвиний всё ещё держит Гвозди Мясника — корону Ангрона. Наполовину биологическая, наполовину эфирная штука в руке примарха напоминает дохлого спрута из мокрой стали. За ним, как триумфальные ленты, тянутся более короткие косицы и остатки позвоночника. Ангел переворачивает машину-паразита — причину стольких страданий и раздоров — и видит последние искры порченых электрических сигналов, пробегающие по кабелям-сосудам. На бритвенно-тонких ниточках свисают окровавленные глаза его брата.
Ангел бросает последний взгляд на орду магистра войны — на чудовищ, что подбираются всё ближе, на Пожирателей Миров, забывших себя во взаимной резне, на титанов, готовых расстреливать своих, если это даст хоть крошечный шанс поразить примарха. Они вымещают свою ярость на пустотных щитах Санктума, лишь украшая воздух рядом с вратами Вечности призматическими радугами и фракталами.
Королевский тракт выгибается с оглушительным треском ломающегося мрамора. Статуи, что стоят вдоль проспекта, искажаются, превращаясь в греховные образы. Земля разверзается, пламя опаляет её, и то, что ожидает человечество после смерти, вылезает из бездны, цепляясь когтями за края разломов. Боги здесь. Реальны они или нет, но боги уже здесь.
— Врата! — кричат ему кустодии и собственные сыновья. — Закройте Врата, закройте Врата! — Верные солдаты сражаются и умирают повсюду вокруг него: одни так близко, что он может их коснуться, другие только-только добрались до портала, третьи ещё проливают кровь в последнем отчаянном отступлении. Те, кто входит в тень Санктума, выживут — на какое-то время. Те же, кто остаётся снаружи…
Многим, слишком многим уже не добраться до Святилища, и они умирают несколькими широкими ступенями ниже, ибо это непреодолимо далеко. Окружённые врагами, защитники бьются отчаянно, но их не спасти. Сердце Сангвиния разрывается при виде такой доблести и при мысли, что он должен от неё отвернуться.
— Сир! — кричит из потока отступающих воинов его сын. Это Несущий Печаль — тот, что по собственной воле отправился в позорную ссылку на Терру. Сейчас стоит плечом к плечу с Расчленителем. Двое сыновей, что подвели примарха в лучшие времена, теперь, когда почти всё потеряно, вызывают у него гордость. Ангел любит их, как любит весь свой легион. И хотя он никогда не произносит это вслух, больше всего его сердце болит за неудачников, за тех, кто изо всех сил боролся, чтобы достичь совершенства, которое остальные принимали как должное. — Сир! — кричит Зефон, сражаясь рядом с братом в тени отца. Его столь знакомые черты искажает отчаяние. — Врата!
тираноящеров, владевших некогда девственными континентами Старой Земли.
Он оказался внутри.
Перед ним простирался мраморный проспект, где сражались десятки тысяч смертных, а в самом конце его зияли врата Вечности. Демон почувствовал, как гнев и жажда бога-покровителя тянут его к открытым створкам, через которые жалкие человечишки бегут в Санктум.
Но между ним и Вратами в толчее врагов сражались тысячи Кровавых Ангелов, и кровь их была обещана богу войны.
Они уже бежали к демону. Одни возвращались с Королевского тракта, чтобы лицом к лицу встретить новую, большую угрозу; другие спрыгивали со стены и атаковали его сзади. Существо ощущало, что меньшие из титанов и танки удвоили свои усилия в разбитых вратах и что к нему подступают ревностные, праведные души Кровавых Ангелов.
В этот раз, когда он напомнил о себе набухшим небесам, в его рёве звучали эмоции. В этом звуке была и ярость, и решимость, но больше всего — радость. Искупление совсем рядом.
Бог войны хотел крови IX легиона. Вот почему он отправил сюда своего опозоренного чемпиона, посулив, что в финале охоты его ждёт искупление.
Ведь превыше всего этот демон желал именно искупления.
Титан типа «Владыка войны» по имени «Обероза» пошатнулась, когда из её внутренностей высвободился цепной кулак. Из выпотрошенного корпуса посыпался дождь механических обломков, давя пехотинцев магистра войны, что суетились у её ног. Она знала, что уже мертва, но в её последние секунды команда не потеряла управление. Два «Разбойника», вскрывшие её нутро, отступили, чтобы великанша не достала их силовым кулаком оставшейся руки, но экипаж и не смог набрать достаточный импульс для последнего удара.
Одним безнадёжным выдохом она продула реактор и заглушила его, а затем с чудовищной медлительностью повернулась и сумела сделать ещё три шага по направлению к Дельфийским вратам, пока движущий свет не покинул её машинную душу. Титан падал, словно ослабевший человек: сначала подогнулись колени, потом он переломился в поясе. Убийцы кружили вокруг него, «Разбойники» поливали огнём хладеющую сталь корпуса, но лишённый энергии реактор так и не взорвался. Когда «Обероза» наконец рухнула, задуманное она исполнила в полной мере. Труп «Владыки войны» раздавил пехотинцев у подъёмных ворот и перекрыл проход грудой мёртвого металла. Там он и остался — ещё один павший титан Игнатума, верный до самой смерти и, несомненно, после неё.
Место «Разбойников», развывшихся из вокс-динамиков, заняли «Гончие» Легио Аудакс. Среди них была и «Хиндара» вместе с манипулой из полудюжины Угольных Волков, которые запускали свои гарпуны в обломки и изо всех сил старались оттащить препятствия с дороги.
Оставшиеся стенные орудия сосредоточили огонь на ближайших к арке титанах и солдатах. На участках стены, перешедших в руки орды предателей, воины в цветах мятежных легионов закладывали в автозагрузчики снарядов взрывчатку или затыкали их телами погибших.
Ка'Бандха горящими глазами наблюдал за всем происходящим. За отчаянием смертных, за полной бесполезностью их трепыханий. Он с хрустом расправил крылья и перелетел через одну из «Гончих», испытав мгновенное раздражение от осиного жужжания потревоженных пустотных щитов.
Бич ринулся к подъёмным воротам пятном размытого огня, равнодушный к тому, что мог испепелить в своей яростной атаке. Демон рвался сквозь врата, его топор не подчинялся законам физики — лезвие не рубило металл, оно разрывало ткань реальности. Он пробил дыру, разодрал вширь и пролез сквозь неё. Пехота последовала за ним; людишки визжали, молились и хохотали. Жалкие, ничтожные твари. Они думали, что всё это ради них. Ради их желаний. Ради их заслуг.
Прорвавшись сквозь первые подъёмные ворота, Бич оказался прямо под Дельфийской цитаделью, и автоматическая система защиты тут же обстреляла его из сотен бойниц. Когда-то, во тьме времён, защитники замков лили через подобные отверстия кипящее масло или сыпали горячий песок. Сейчас на пехоту, идущую вслед за Бичом, изливали свой гнев тяжёлые болтеры и волкитные орудия. Демон не обратил на это никакого внимания.
Он уже пробивался через третьи ворота.
У демона не было вокса, и он ничего не знал о планах легионеров. Их мольбы о том, чтобы Бич проделал дыру пошире, в которую могли бы пройти танки и титаны, не достигали его слуха. И даже услышь он их, в какой безумной вселенной Ка'Бандха стал бы делать работу смертных за них? Если они так слабы, что не могут войти сами, пусть себе гибнут снаружи. Кровавому богу нет дела до того, откуда льётся кровь. Неважно, принадлежит она поклонникам или врагам.
Волкитные лучи полосовали эктоплазменное тело Бича, и кровавый пот, выступивший на его шкуре, воспламенялся, как прометиевое топливо. Однако демон ни секунды не медлил и не колебался, стремясь к кровопролитию, которое начнётся, стоит ему преодолеть преграду. Когда он наконец продрался сквозь листы искорёженного металла, то снова издал рык, который мог бы исходить из глотки одного из давно вымерших
«Echoes of Eternity» by Aaron Dembski-Bowden The Horus Heresy: Siege of Terra
«Отголоски вечности» Аарон Дембски-Боуден
Бич Девятого Рода позаимствовал форму и материальность из ангельских останков. Их плоть стала его плотью, их броня — его бронёй. Мясо и керамит почернели и переплавились в нечто иное, но вся телесная оболочка демона была плодом жатвы, снятой со скорбных полей, где покоились Кровавые Ангелы. Эти нивы принесли обильный урожай.
Но своё оружие существо добыло прямо из варпа. Плеть и топор появились в руках демона, стоило ему только сжать когти в кулаки. Иссохшаяся и изорванная плеть, сверкающий в лучах отравленного рассвета топор.
Щит Малодушного бога не давал демону и его соплеменникам подобраться к Санктуму, но полусмертная марионетка из Паутины почти добилась успеха. Возможно, всё же стоило смириться с возвышением этой твари, Магнуса. Не восхвалять и, избави боги, не доверять ему, но смириться.
Демон сделал первый шаг по исчерченному золотыми прожилками мрамору Королевского тракта, направляясь к Дельфийским вратам, и возвестил о своём прибытии меньшим родичам. Когда-то это был рык, от которого трескался камень, рёв, переполненный гордыней. Теперь он куда больше походил на голос живого существа — натужный вой, исходящий из вибрирующих мышц гортани. Демон научился скромности. У него не оставалось выбора.
Меньшие сородичи разбегались от него. Их собственная связь с реальностью пока не укрепилась, ведь аура Малодушного Бога была низвергнута совсем недавно. Бич чуял высоко в небе ещё одного возвышенного смертного — Владыку Красных Песков, всё ещё бьющегося об остатки воли своего лживого отца. Это не имело значения. Чудовищу не требовалась помощь какого-то полусмертного самозванца. От поступи демона мрамор тускнел до черноты гранита, алхимия не-реальности превращала золотые прожилки в кровь.
Некоторые из смертных выкрикивали хвалы, когда он проходил мимо. В прежних воплощениях это позабавило бы его, в самых давних он был бы даже польщён. Но теперь демон небрежными движениями убивал молящихся — просто на случай, если в их славословиях таились насмешки.
На то, чтобы явиться здесь, потребовалось могучее усилие воли, и от шкуры демона всё ещё исходил дымок эфирных испарений. Позади него, словно послед от противоестественных родов, скакали более мелкие кровопускатели, оседлавшие меднобоких чудовищ с единственным рогом во лбу, какие то ли рождаются, то ли выковываются только во владениях бога войны.
Демон расправил крылья, чувствуя, как те хрустят и пощёлкивают в суставах. Они казались непривычными и неуклюжими — какими, собственно, и были. В этом воплощении он ещё не летал, а в своей минувшей инкарнации потерял крыло — в ту ночь, когда сполна отведал стыда.
Он снова огласил воздух по-звериному мощным и по-звериному бессловесным предостерегающим воем хищника. Первый взмах топора превратил в щебень три статуи — акт бессмысленной злобы, который тем не менее принёс толику удовольствия. Здесь находился Санктум Малодушного Бога. Здесь всё закончится, и перед тем, как всему придёт конец, Бич Девятого Рода насытится вдоволь.
На стене ещё воевали ангелы — редеющие отряды, что отчаянно сопротивлялись ордам демонов, до того многочисленным, что те затмевали небо. Королевский тракт заполняли люди и прикрывавшие их отступление ангелы. Толпы смертных так и просились под топор. Со всех сторон сражались друг с другом ложные божки с телами из металла — люди называли эти штуки титанами.
Славная будет охота!
Демон содрогнулся от холода материальности, коснувшегося его разгорячённой кожи, и повернулся к подъёмным воротам, которые закрывали пасть Дельфийских врат, точно стиснутые зубы. Он мог бы очистить укрепление от всего живого десятком взмахов своих влажных от варпа крыльев, но те были ещё слабы и недоразвиты, перепонки слишком тонки, вены пока не перекачивали по ним то, что заменяло существу кровь. Прежняя сила ещё не вернулась, и путь к ней лежал через кровопролитие.
«The End and the Death, Volume I» by Dan Abnett The Horus Heresy: Siege of Terra
«Конец и Смерть, Том 1» Дэн Абнетт
Свет в Ротонде гаснет. Раздаётся далёкий рокот мощного энергетического выброса. Волна избыточного давления, кажется, прокатывается по всему Дворцу. Воздух внезапно начинает пахнуть озоном. Пульты управления отключаются, а некоторые гололитические панели начинают трещать и сбоить. Через мгновение активируется система резервного питания. Аварийные светильники на несколько секунд окрашивают залу в рубиново-красный, после чего восстанавливается работа основного источника энергии.
Сандрина Икаро смотрит на инфопланшет, проверяет данные и поднимается на центральную трибуну.
— Внимание! — кричит она. — Всем внимание!
Люди замолкают. Лица разворачиваются в её сторону.
— Объявление: телепортация прошла в штатном режиме и с оптимальными параметрами. Операция «Анабасис» успешно началась.
Раздаются аплодисменты. Некоторые рефлекторно поднимают глаза к небу.
— За работу! — велит Икаро, спускаясь обратно.
Тактик Йонас Гастон, работающий за пультом под номером девятнадцать, пытается привлечь её внимание, но командир погружена в беседу со старшими чинами Военной Палаты. Золочёная аллея только что пала, нужно в срочном порядке принимать решения по организации нового рубежа обороны. Избранный Малкадора Сидози замечает беспокойство Гастона и подходит ближе.
— В чём дело? — спрашивает он. Этот младший офицер совсем юн и неопытен. Его в срочном порядке призвали, чтобы заполнить бреши в штате, появившиеся после отхода из Бхаба. Мальчишка почти паникует.
— Сигнал, сэр, — говорит он, прижимая руку к наушнику.
Сидози смотрит на экран. Гастон отвечает за наблюдение и дальнюю прослушку, следит за манёврами вражеского флота и пытается перехватить сообщения с ценными данными.
— Что за сигнал?
— Много помех... очень слабый... — отвечает офицер.
Галлент Сидози подключает собственные аугметические имплантаты к разъёмам пульта и вслушивается в эфир. В динамиках действительно раздаётся потрескивающий, искажённый шёпот, похожий на скрип деревьев. Избранный оттесняет Гастона в сторону, с уверенностью специалиста меняет настройки фильтров и снова прислушивается.
Гастон видит, как агент Сигиллита меняется в лице.
Сидози выкручивает регулятор приёмника на максимум, громкость становится почти невыносимой. Он продолжает слушать.
«...Повторяю, мы в девяти часах пути. Девять часов. Идём широким строем, штурмовое построение, готовы к атаке. Штаб Терры, приём. Штаб Терры, вы нас слышите? Повторяю, мы в девяти часах пути. Штаб Терры, приём. Просим направление и координаты. Зажгите маяки. Штурмовое построение, широкий строй. Терра, удерживайте позиции. Держите оборону. Удерживайте позиции. Больше ничего не нужно. Просто держитесь. Повторяю, мы в девяти часах пути. Штаб Терры, приём. Подтвердите получение сообщения. Удерживайте позиции и зажгите маяки, немедленно. Штаб Терры, на связи Гиллиман...»
Necessary cookies keep the site working: sign-in, form protection, language and theme. Yandex Metrica analytics cookies and Yandex Advertising Network ad cookies are enabled only with your consent. By clicking “Accept all” you give consent to processing of cookie data; see the Personal Data Processing Policy for details.
