Мэтью Каберд переминался с ноги на ногу у городского киоска в Хэндфорде, крепко сжимая в огромных ладонях тяжелую банку с парным молоком.

—Слушай, Ким , — пробасил он, смущенно глядя на равнодушного продавца. — Ну возьми ты подороже. Молоко-то сегодняшнее, утреннее. Сливки — ложка стоит. И ягоды только-только с куста, не тепличные. Фермерское же!
Ким даже не подняла глаз от своей газеты, лениво отмахиваясь от жужжащей над прилавком мухи. — Не возьму, Мэтью. И по твоей цене не возьму, и по своей не куплю. Я за такие цены не продам. Люди смотрят на ценник. Вон, в жестяных баках привозят по три симолеона — разбавленное, водянистое, зато дешевое. Его и разберают. А на твой вкус и свежесть, старик, спросу нет. Иди домой, не трать время.
Мэтью посмотрел на банку с густыми, желтыми сливками наверху. Аккуратно закрыл ее крышкой и молча побрел к выходу с рынка, чувствуя, как горят уши. Кажется, в этом Хэндфорде их честная ферма Кабердов была просто никому не нужна.