Подробная информация про новые выплаты школьникам⚡ В России зарегистрировали законопроект
о ежегодной выплате семьям со школьниками до 18 лет вне зависимости от дохода.
законопроект №1327819-8
Категории и размер выплат:
✅ на школьника от 6 до 18 лет —
31 384 ₽✅ на школьника из малоимущей семьи —
47 076 ₽✅ на студента очного отделения колледжа или вуза —
15 692 ₽Заявление можно будет подавать до 1 декабря. Узнать больше об условиях и дате начала приема заявлений на выплату можно в канале «Образование России»
Узнать больше#реклама
max.ruО рекламодателе
Ad post
Голикова рассказала о бесплатном ЭКО в РоссииПочти 150 тысяч полных циклов ЭКО проведено в России бесплатно...
ПОДРОБНЕЕ
🎓 Олимпиадникам усложнят поступление в вузы
⠀
Минобрнауки сократило список олимпиад, дающих льготы при поступлении, с 83 до 60.
⠀
Также ведомство предлагает разрешить поступление без экзаменов только победителям соревнований.
Призёрам будут засчитывать 100 баллов по профильному ЕГЭ, а результаты олимпиад планируют учитывать лишь за 10–11 классы.
Создай свою песню👇
https://max.ru/se14696685_bot
«Подпись за отца»
— Забирайте его. И проверьте карманы, он мог спрятать деньги, — сказала моя невестка, когда полицейский попросил меня выйти из квартиры.
Было двадцать минут второго ночи. Я стоял в прихожей в домашних брюках и старой клетчатой рубашке. На ногах — тапочки, один с надорванной подошвой. За спиной полицейского маячил мой сын Сергей. Он не смотрел на меня, только теребил молнию на куртке, которую почему-то так и не расстегнул.
— Какие деньги, Света? — спросил я.
— Не притворяйтесь, Виктор Павлович. Двести восемьдесят тысяч. Со счёта Сергея. Вы сами знаете, что сделали.
Младший полицейский, совсем ещё парень, оглядел прихожую. На вешалке висела моя зимняя куртка, под ней стояли резиновые сапоги, возле двери лежала сумка с картошкой. Он перевёл взгляд на невестку.
— Вы утверждаете, что деньги похищены этим человеком?
— Да. Мы только сегодня обнаружили переводы. У него был доступ к телефону мужа. Он воспользовался, пока мы были на работе. Мы сразу позвонили в полицию.
— Пап, отдай, если взял, — сказал Сергей. — Не доводи до позора.
Я посмотрел на сына. Ему было тридцать восемь. Когда-то он не мог уснуть, пока я не проверю, закрыта ли дверь в его комнате. Теперь стоял в моей прихожей и просил признаться в краже, о которой сам же сообщил полиции.
— Серёжа, ты видел, как я переводил деньги?
— Света всё проверила.
— Я тебя спрашиваю.
Он дёрнул молнию так сильно, что собачка соскочила с одного зубца.
— Пап, не начинай.
Полицейский попросил мой паспорт. Я показал, где он лежит, на полке возле телефона. Потом мне предложили проехать в отделение для объяснений. Светлана тут же шагнула к шкафу.
— Его куртка здесь. Я достану.
— Не надо, — сказал я.
Она остановилась, держа дверцу шкафа. Я сам взял куртку, надел ботинки, проверил, на месте ли ключи. На кухне тикали настенные часы. Их купила моя жена Галя за год до смерти. Они спешили на семь минут, и я всё собирался переставить стрелки, но руки не доходили.
Когда мы вышли на лестничную площадку, Светлана прошептала сыну достаточно громко, чтобы я услышал:
— Только не вздумай его жалеть. Иначе мы квартиру никогда не получим.
Сергей ответил что-то невнятное.
Я остановился на ступеньке. Полицейский обернулся.
— Вам плохо?
— Нет. Просто осторожнее пойду. Здесь лампочка перегорела.
До машины я дошёл сам.
В отделении пахло мокрыми куртками, дешёвым кофе и бумагой, которую давно пора было выбросить. Меня посадили на стул возле стола дежурного. Молодой сотрудник взял паспорт, сверил данные и начал записывать объяснения...
«МЫ НЕ МОЖЕМ СОДЕРЖАТЬ ДВОИХ ДЕТЕЙ. ТЫ НАМ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНА!» — в пять лет мать сдала меня в детский дом, а младшую сестру оставила себе. Спустя 30 лет она пришла ко мне в больницу и потребовала МОЮ ПОЧКУ...
Москва. Мне было пять лет, когда мама привела меня в детский дом с пакетом одежды и одним яблоком.
— Ты уже большая, потерпишь. А маленькой Верочке нужна семья, — сказала она и ушла.
Я смотрела в окно, как мама сажает трёхлетнюю сестру в машину. Верочка махала мне рукой. Я плакала и ждала, что за мной вернутся.
Прошло тридцать лет. Я стала врачом-нефрологом в московской больнице.
Однажды в кабинет вошла женщина. Я узнала её сразу.
— У моей младшей дочери отказывают почки! — заявила она. — Найдите её старшую сестру. Я её родила, значит, она обязана помочь!
Я молча достала из ящика старую фотографию.
— Вы ищете эту девочку?
Мать прищурилась, а потом вдруг схватилась за сердце.
Но самое страшное было впереди...
Спасатели отбили совёнка у собак в Москве.
У Большого Садового пруда на севере столицы спасательный патруль заметил беспомощную птицу в окружении двух собак. Животных отогнали, совёнка доставили на спасательную станцию, сообщили в столичном департаменте ГОЧСиПБ.
Создай свою песню👇
https://max.ru/se14696685_bot
⛽️ Бензин и дизель могут подорожать на 2 рубля за литр, — «Коммерсант»
Минэнерго предложило повысить цены, чтобы компенсировать нефтяным компаниям расходы на импорт топлива
Создай свою песню👇
https://max.ru/se14696685_bot
«ГДЕ ТЫ ЭТО ВЗЯЛ?» — Миллионер узнаёт часы своего “погибшего” сына на руке бедного мальчика! От ответа ОНЕМЕЛ...
Андрей Волков похоронил сына без тела. Три года назад семилетний Миша исчез в море во время шторма. Катер перевернулся, и волны поглотили всё. Водолазы обшаривали дно неделями, вертолеты прочесывали небо. Ни следа, ни останков, ни ответа. Полиция признала смерть по факту, судья подписал документ.
Мир велел Андрею жить дальше. Но как отец может жить дальше, не зная, где его сын? Андрей не смог. Он замер. Застыл изнутри. Превратился в каменного человека с миллионами на счету и дырой в груди, которую не закрывали никакие деньги. До того четверга.
Андрей бесцельно бродил у рынка в центре города. Палатки с фруктами, крики торговцев, запах жареных пирожков. Он сам не знал, зачем оказался там. И тогда услышал. Тонкую мелодию. Металлическую. Откуда-то из толпы.
Кровь Андрея похолодела. Он знал эту музыку. Знал каждую ноту, потому что сам её сочинил. Колыбельная только для Миши. Записанная в наручных часах, сделанных на заказ. Единственный экземпляр. Эксклюзив. Подарок на день рождения.
Андрей резко повернулся. Искал глазами. Расталкивал людей, шел на звук. И нашел. Мальчик лет девяти. Босой, грязный. Худой, в рваной одежде. Глубокие глаза того, кто знает голод. На его левом запястье — детские часы. Поцарапанные, выцветшие, играющие колыбельную Миши.
Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Этих часов не могло быть в другом месте. Копий не существовало, их не продавали. Они были на запястье Миши, когда катер затонул. Андрей медленно поднял руки, показывая открытые ладони.
— Спокойно. Я тебя не обижу.
Мальчик не ответил. Стоял неподвижно, часто дыша, оглядываясь по сторонам, как загнанный зверек. Андрей присел, чтобы оказаться на его уровне.
— Эти часы? — Андрей осторожно указал. — Где ты их взял?
Мальчик посмотрел на свое запястье. Прикрыл часы другой рукой, словно защищая сокровище.
От ответа Андрей ОНЕМЕЛ...
Маргарита Симоньян предложила помощь пострадавшим от атак украинских дронов в Белгородской области.
«В Белгородской области четверо погибших, 19 пострадавших. Кому нужна помощь, пишите», — написала главный редактор международной медиагруппы «Россия сегодня» и телеканала RT в канале в Макс.
Создай свою песню👇
https://max.ru/se14696685_bot
Две матери принесли домой не тех детей. То, что произошло дальше, навсегда изменило жизнь всех...
История о двух мальчиках, которых перепутали в роддоме, и об одной ошибке, которая спустя годы разрушила две семьи — прежде чем подарить им шанс понять, что значит быть родными.
Февраль 1989 года выдался в Туле особенно холодным. Снег лежал у больничных окон тяжёлыми серыми сугробами, стекло было затянуто морозным узором, а в родильном отделении пахло лекарствами, кипячёным бельём и молоком.
В тот день там родились только двое детей.
Два мальчика — с разницей примерно в полчаса.
Одна женщина назвала сына Романом. Другая — Глебом.
Обе были одиноки. Обе были измучены родами. Обе, вероятно, запомнили не столько лица врачей или скрип больничных дверей, сколько первое движение маленькой руки, первое дыхание, первый плач ребёнка, которого им положили на грудь.
Через несколько дней они покинули больницу — каждая с младенцем на руках и с уверенностью, которая тогда казалась незыблемой: это мой сын.
Но где-то между родильным залом и выпиской произошла ошибка.
На детских бирках перепутали имена.
Одна бумажная ленточка изменила не просто две биографии. Она изменила представления о материнстве, справедливости, долге и любви. И заставила четырёх людей — двух женщин и двух мальчиков — много лет отвечать на вопрос, на который не существует правильного ответа: кого можно назвать своим ребёнком?
Светлана Давыдова жила в рабочем посёлке неподалёку от Тулы. Её жизнь была устроена просто и тяжело: тесная квартира, постоянная нехватка денег, работа, от которой к вечеру болели руки и спина. Она растила мальчика, которого считала Романом, одна.
Когда ребёнок болел, она сидела возле его кровати до утра. Когда не хватало денег, отказывала себе в самом необходимом. Когда он начинал плакать, она знала, как взять его на руки, чтобы он успокоился: чуть крепче прижать к плечу, медленно пройтись по комнате, тихо говорить что-нибудь бессмысленное, но ласковое.
Марина Климова жила в Нижнем Новгороде. Её дом был более устроенным: отдельная детская, помощь родственников, деньги на одежду и игрушки. Мальчик, которого она назвала Глебом, рос в мире, где не нужно было выбирать между новой курткой и оплатой счетов.
Но благополучие не отменяет тревоги.
Марина тоже вставала ночью, когда ребёнок плакал. Тоже училась понимать его без слов. Тоже волновалась из-за температуры, первых шагов, первых синяков на коленях. Она не знала, что мальчик рядом с ней не её биологический сын. Но она знала, что любит его так, как любят ребёнка, которого каждый день видят за завтраком, укладывают спать и учат произносить первые слова.
Две женщины жили в разных городах.
Два мальчика росли в разных условиях.
И никто из них не подозревал, что история уже давно свернула не туда.
Правда обнаружилась в 1991 году...