Глава 15 (Продолжение)

Марина смотрела на него. Артём - тридцать лет, инженер, футбол по субботам, пиво по пятницам. Мужчина, который уходил, когда стало трудно. Она злилась на него - давно, полгода назад. Сейчас не злилась. Сейчас - ничего.

- Чего боялся?

- Тебя. Твоей боли. Твоего взгляда - пустого, как у… - Он замолчал. Сжал салфетку. - Я не знаю, как сказать.

- Скажи как есть.

- Я ушёл не потому, что разлюбил. - Он поднял глаза. Красные, усталые, с тёмными кругами - как у Игоря, но другие. У Игоря - от чужой боли. У Артёма - от своей. - Я испугался. Ты была - как мёртвая. Ходила, ела, говорила - но мёртвая. Я звал тебя - не отвечала. Трогал - не чувствовала. Я спал рядом с человеком, которого не было. И не справился. Не потянул. Сломался.

- И ушёл к Кате.

- Да. К Кате. К женщине, которая улыбалась, плакала, злилась - жила. Я хотел - жить. Не выживать - жить. Я не оправдываюсь. Я знаю, что сделал подлость. Но я хочу, чтобы ты знала - я не перестал любить. Я не смог. Это - разные вещи.

Марина молчала. Артём говорил - быстро, сбивчиво, как на исповеди. Она слушала и не чувствовала злости. Не чувствовала - ничего? Нет. Чувствовала. Что-то старое, тупое, ноющее - как кость, которая срослась неправильно и ноет в непогоду. Это была боль - но старая, привычная, не острая.

- Чего ты хочешь, Артём?

- Шанса. Одного. Посидеть с тобой. Поговорить. Как раньше. Может - не как раньше. По-другому. Но - шанс.

Марина смотрела на него. Знакомое лицо, знакомые руки, знакомый запах - одеколон, который он носил пять лет. Он был - как старая фотография: узнаваемая, но не живая. Она смотрела на него и не видела - того, что видела, когда Игорь сидел напротив в кафе. Не было узнавания. Не было тепла. Не было страха - того, от которого сердце бьётся в горло.

- Артём. Ты ушёл, когда я была на дне. Я не держу зла. Но я - другая теперь. Я не та, которую ты знал.

- Я знаю. Я вижу. Ты - другая. Но, может, другая - лучше?

- Может. Но не для тебя.

Он молчал. Салфетка - мятая, мокрая от кофе. Он смотрел на стол - как Игорь смотрел на свои руки. Но Игорь смотрел на руки хирурга. Артём смотрел на салфетку.

- Там кто-то есть? - спросил он. Тихо. Как будто боялся ответа.

Марина не ответила. Не потому что не хотела - потому что не знала, как назвать Игоря. Не «мужчина». Не «хирург». Не «любовник». Он был - чем-то, для чего не было слова.

- Есть, - сказала она.

- Кто?

- Неважно кто. Важно - что я впервые за год не одна.

Артём кивнул. Встал. Положил деньги на стол. Посмотрел на неё - последний раз, долго, как будто прощался не с ней, а с тем, что между ними было.

- Я рад, - сказал он. И Марина услышала - действительно рад. Не безболезненно, не легко - но рад. - Ты заслужила.

Он ушёл. Марина сидела одна. Кофе остывал. За окном - серый Оренбург, серое небо, серый октябрь.

Она достала телефон. Открыла список. Молоко, творог, шоколадка Лере. Список, который писала мать. Посмотрела. Закрыла. Набрала номер Игоря.

Гудок. Два. Три.

- Да? - Его голос. Ровный, профессиональный.

- Это я. Артём звонил. Я встретилась с ним.

Молчание. Долгое. Тяжёлое.

- И? - спросил он.

- Ничего. Он просил шанс. Я отказала.

Ещё молчание. Потом - выдох. Длинный, медленный. Как у человека, который задержал дыхание и наконец отпустил.

- Хорошо, - сказал он. - Спасибо, что сказала.

- Мы договорились - с честностью.

- Да. С честностью. - Пауза. - Марина.

- Да.

- Я ревновал. Не имею права. Но ревновал.

Она закрыла глаза. Он сказал - прямо, без маски. Честно. Как договаривались.

- Я знаю, - сказала она. - Но не нужно.

- Нужно. Иначе - зачем договаривались?

👉 Сетка моих каналов в Max